Свет во тьме

Глава 1. Николас

Я смотрю на ночной Вегас сквозь панорамное стекло в своем кабинете из казино-отеля Sahara. С тридцатого этажа Лас-Вегас кажется игрушечным, но я знаю цену этой картинке. Для туристов это «Город греха» и вечного праздника. Для меня – просто бизнес. Я слышал, как за спиной меня называют Королем или Серым кардиналом. Люди любят придумывать легенды тем, кого боятся. Но мои люди не тратят время на сказки. Для них я – capo1.

В темном стекле отражается чужой человек. Индивидуальный пошив отлично скрывает сбитые костяшки и шрамы, но ткань всегда кажется слишком тесной в плечах. Однако все это – лишь прикрытие для успешного миллионера и завидного холостяка, за которой я прячу того, кем стал на самом деле.

Чудовище.

Подношу к губам хрустальный рокс с виски, делаю глоток, и жидкость катится по горлу, оставляя терпкое послевкусие.

Люди едут в Вегас за мечтой, а поидают его чаще всего ни с чем. Я не строю иллюзий и не дергаю за ниточки ради забавы. Только слежу за тем, чтобы казино всегда оставалось в плюсе. А те, кто забывает вернуть долг, служат отличным уроком для остальных.

Привязанность делает тебя уязвимым. Особенно в мире, где тебя могут пустить в расход просто потому, что конкурент предложил процент побольше. Я давно усвоил правило и перестал искать оправдания своей изоляции.

И только глубокой ночью, когда не нужно держать лицо, гул в голове не остановить. Я могу купить любой эскорт и любое развлечение. Но ни одна женщина не помогает заглушить тоску по той единственной, кто видел во мне когда-то человека. Я потратил семнадцать лет, пытаясь забыть. Не вышло. Ее образ возникает перед глазами, напоминая о том, что я потерял. И что уже не вернуть.

Резкий стук в дверь нарушает тишину кабинета. В мое личное пространство имеют доступ лишь единицы. Поэтому, не оборачиваясь, я коротко бросаю:

– Войди.

– Феникс, у нас проблемы, – докладывает мой помощник Мерфи, которого в наших кругах знают как Мясника. И прозвище он получил не за кулинарные таланты, а за состояние жертв, в котором обычно находят тех, кому не посчастливилось перейти нам дорогу.

Я медленно поворачиваюсь, ровно ставлю бокал на небольшой столик и предвкушаю, как собственноручно расправлюсь с идиотом, который посмел бросить мне вызов.

– Кто и сколько?

– Алистер Гриффин. Пятьсот штук.

Для казино это копейки. Но дело не в деньгах. Я знаю этого человека. Слишком хорошо. Когда-то даже считал его другом.

– Гриффин, говоришь? – переспрашиваю я и отталкиваюсь от окна, выходя из тени.

Мерфи кивает, а я криво усмехаюсь без всякого веселья.

Я вырос в приемной семье. В районе, где крысы были жирнее кошек. Алистер жил по соседству, в таком же клоповнике. Мы делили все. Объедки. Одежду, которую кто-то выкинул. И верили, что однажды выберемся из этого дерьма. Но наши дороги разошлись в тот момент, когда впервые в руки взял пистолет. И вот теперь он в долгу передо мной.

Какая чертова ирония.

В восемнадцать я начал зарабатывать игрой в покер, пытаясь вырваться из нищеты единственным доступным способом. Джонатан Росси, хозяин казино и Capo клана итало-американской мафии, заметил меня за столом. Взял под крыло. Не из доброты, конечно. Он разглядел во мне что-то полезное. Кого-то, кто не боится грязной работы и готов идти до конца.

Тогда я был никем. Мальчишка с пустыми карманами и злостью в глазах. Сейчас контролирую город. Казино, отели, бары. Все это либо мое, либо мне платят. Пару лет назад старик ушел на покой, передав мне бразды правления. Он сделал из меня идеального преемника: расчетливый и беспощадный к врагам.

Меня пытались убрать не раз. Пуля в спину на парковке, нож в горло в темном переулке, бомба под машиной. Но я каждый раз выживал, за что мне и дали прозвище Феникс.

Раньше я винил Джонатана, за то, что он превратил меня в чудовище. Но со временем понял: мне дали в руки правильные инструменты. Тяга к разрушению была во мне всегда, меня лишь научили применять ее с выгодой.

Но настоящей причиной была Лена. Та, что не смогла принять, кто я на самом деле и кем становлюсь. Она была единственной, кто заставлял меня хотеть быть лучше. Но я не мог стать тем, кто ей был нужен, и дать нормальную жизнь в деревянном доме с белым забором и воскресными пикниками. И я понял это слишком поздно.

Мы не виделись больше десяти лет. И все это время я строго запрещал себе собирать информацию о ней. Но сейчас услышав фамилию Гриффин, воспоминания о ее улыбке и том, как она смотрела на меня раньше, вспыхнули перед глазами, как вспышки света в темноте.

Воздух не хватает, галстук давит на горло. Я тянусь к нему, рывком расслабляю узел и сдергиваю к черту. Дышу и считаю про себя, чтобы снова вернуть контроль.

Раз. Два. Три.

– Где его сестра?

– По нашим данным, Елена и Алистер Гриффин до сих пор живут в родительском доме, – отвечает Мерфи ровным тоном, сверяясь с планшетом. – Девушка работает дизайнером нижнего белья.

Я помню ее невинной и думал, что уже перегорел. Но фантазии лезут в голову без спроса. Мыслить рационально не получается. Эмоции, которые, как мне казалось, я похоронил, вырываются наружу. И я ловлю себя на том, что уже планирую свой следующий шаг.

– Подготовь машину.

– Да, Феникс, – Мерфи кивает и быстро выходит из кабинета.

Я остаюсь один и смотрю на свое отражение в темном стекле. Поехать к единственной женщине, которую когда-то любил?

Хорошая идея? Сомневаюсь.

Остановлюсь ли я? Точно нет.

Не желая тратить время зря, подхожу к огромной картине, которая висит за моим столом. Полотно скрывает от чужих глаз сейф. Сдвигаю раму, набираю сложную комбинацию и слышу знакомый щелчок механизма.

Через мгновение держу в руках кожаный браслет с аккуратной гравировкой: «Tua. Anima e corpo. Per sempre2». Простой, уже потертый от времени. Подарок от Лели на мое восемнадцатилетие. Она копила на него два года, экономя на школьных обедах. В памяти всплывает момент, когда она протянула мне маленькую коробочку, завернутую в дешевую оберточную бумагу. Как блестели ее глаза, как она закусила губу, ожидая моей реакции. Сейчас он не стоит и цента, но для меня бесценен.

Мне следовало выбросить его давным-давно. Стереть из памяти все, что связано с ней. Но рука не поднимается.

Держу украшение в ладони несколько секунд, чувствуя знакомую текстуру потертой кожи. Что-то теплое растекается внутри. Я не хочу этого, но оно есть. С тяжелым вздохом возвращаю браслет обратно в сейф и захлопываю дверцу.

Достаю из нижнего ящика стола «Беретту», которая спасала мне жизнь больше раз, чем я могу сосчитать. Проверяю магазин и прячу пистолет в кобуру под пиджак. Затем поправляю лацканы и отправляюсь на встречу со своим прошлым.

Дорога до района, где я вырос, занимает больше часа. Богатые кварталы с сияющими витринами бутиков и идеально выстриженными газонами постепенно сменяются серыми, унылыми гетто. Магазины становятся грязнее, дома ниже.

Останавливаю машину на окраине и выхожу наружу. Здесь ничего не изменилось. Те же убогие коробки с облупившейся краской, покосившиеся заборы, из которых торчат ржавые гвозди, крыльца, проваливающиеся под ногами. Район застыл во времени, в отличие от меня.

Киваю своим парням в сторону зеленого домика, который странным образом выделяется на фоне общей разрухи. Трава ровно подстрижена, забор свежевыкрашен, окна блестят. Кто-то отчаянно пытается сохранить здесь подобие порядка и уюта посреди хаоса. Это почерк Елены.

Мои люди врываются внутрь, вышибая дверь. Я слышу грохот, глухие удары, звуки короткой борьбы, но не тороплюсь. Стою снаружи и смотрю на дом, в котором прятался сотни раз. Не спеша приближаюсь к крыльцу и слышу знакомый мужской голос.

Пора.

Толкаю дверь и уверенно шагаю внутрь. В гостиной взгляд сразу цепляется за уродливое пятно – старый продавленный диван, который стоял здесь еще во времена моего детства. Я помню каждую пружину, которая впивалась в спину, когда сидел на нем с Лелей. Нам было по десять лет, мы смотрели мультфильмы, делили одну шоколадку на двоих и думали, что так будет всегда.

Теперь на полу, рядом с ним, расплывается пятно. И не от сладостей.

Взгляд скользит вниз. Гриффин стоит на коленях посреди комнаты, руки стянуты пластиковой стяжкой за спиной.

– Ну здравствуй, – приветствую я старого знакомого с ухмылкой.

– Ты? – выкрикивает он, щурясь от света.

На его лице пара ссадин и порезов, но серьезных травм нет. Коротко киваю своим бойцам в знак одобрения. Они знают, как причинить боль, не повредив жизненно важные органы. И только когда в комнате повисает тишина, я отвечаю:

– А ты ожидал кого-то другого?

– Но как? Я не понимаю… – бормочет он, с трудом ворочая разбитыми губами. – Зачем ты здесь? Что все это значит?

Подхожу к нему ближе, давая время осознать всю безнадежность положения. Слегка опускаюсь на корточки, чтобы наши глаза оказались на одном уровне, и в упор смотрю в его расширенные от страха зрачки.

– Ты задолжал мне денег, Алистер, – чеканю я холодным тоном и с извращенным удовольствием наблюдаю, как надежда в его глазах сменяется ужасом. – И я пришел их вернуть.

– «Сахара»… принадлежит тебе? – его голос дрожит, срывается на фальцет. – Ты и есть тот самый Феникс?

Я всегда догадывался, что Алистер не блещет умом, но верил, что годы хоть чему-то его научат. Привьют осторожность. Но нет. Он до сих пор остался тем же инфантильным идиотом, каким был в юности. Идет в казино, проигрывает полмиллиона и даже не удосуживается узнать, кому именно он должен.

Из горла вырывается сухой, лающий смешок. Жалкое зрелище. Но веселье обрывается, когда за спиной раздается женский крик:

– Что здесь происходит? Алистер! Кто вы такие? Что вы с ним делаете?

Медленно поворачиваюсь, смакуя момент, и, наконец, вижу ее.

Елена стоит в дверном проеме, замерев на пороге. Волосы в беспорядке рассыпались по плечам. Сплошной хаос, который хочется упорядочить. Щеки раскраснелись от волнения. На ней простая домашняя одежда: потертые джинсы, облегающие бедра и объемная футболка. Ничего особенного. Но она все все так же выглядит, как грех, ради которого можно убить. Время будто пощадило ее, оставив те же мягкие черты лица, те же огромные глаза, в которых сейчас читается шок и страх.

– Ну здравствуй, Леля, – тяну я, вкладывая в старое, ласковое прозвище всю свою боль, тоску и ненависть, которые гнили во мне годами.

Она мгновенно бледнеет, а губы беззвучно шевелятся, пытаясь произнести мое имя, но звук застревает в горле.

– Это… это правда ты? – наконец выдавливает она шепотом.

Я медленно поднимаюсь во весь рост, расправляю плечи и одергиваю манжеты пиджака.

– Давно не виделись, – произношу я с кривой усмешкой. – Хорошо выглядишь. Жаль, что о твоем братце этого не скажешь.