Свет во тьме

Глава 3. Елена

После того как Николас вместе со своими головорезами покидает дом, прихватив с собой моего нерадивого брата, я сползаю по стене и падаю на пол. Сжимаю колени руками, утыкаюсь в них лицом и позволяю эмоциям, которые я сдерживала все это время, наконец захлестнуть меня.

Слезы градом катятся по щекам. Я ненавижу плакать. Но сейчас сдержаться невозможно.

Ну вот зачем я Николасу? Да еще и спустя столько лет! Это изощренная месть за мой отказ?

Но даже когда задаю себе эти вопросы, я уже знаю ответ всем своим существом, каждой клеткой.

Николас Картер не прощает. Никогда.

Я слишком хорошо помню его прежнюю версию – упрямого, жестокого, но все еще способного чувствовать парня. Тот, кто стоял передо мной сегодня, – чудовище. С годами он стал сильнее, опаснее и безжалостнее. Картер не отступится, а значит, у меня остается только один выход – согласиться на его унизительные условия. Я должна спасти Алистера. Он единственный родной человек, который остался у меня в этом мире.

Мама сгорела от рака три года назад. Папа погиб еще раньше, в дурацкой автокатастрофе, когда мне едва стукнуло двадцать. У меня нет никого, кроме Ала. Да, он идиот, безответственный, инфантильный, и вечно влипает в дерьмо и тянет меня за собой. Но он мой брат. Моя кровь. И я просто физически не могу позволить отдать его на растерзание Николасу.

Но если я соглашусь… что тогда?

Сколько времени я должна буду быть с ним? Что именно мне придется делать? И в качестве кого он меня хочет видеть? Любовницы? Рабыни? Игрушки для развлечения?

Я с силой прижимаю ладони к лицу, пытаясь успокоиться, но воздуха катастрофически не хватает.

Николас до сих пор любит меня? И таким извращенным способом, пытается вернуть наши отношения?

Нет. Это невозможно.

То, что я видела ранее в его глазах, – это не любовь. Скорее всего, он хочет унизить меня. Показать, как сильно изменился и чего достиг за эти годы, а я осталась на том же дне, в той же беспросветной нищете, с тем же никчемным братом на шее.

Но если Картер думает, что я безропотно стану его послушной куклой, готовой на все ради его прихотей, он глубоко ошибается!

Я не продам свое тело.

Только вот ехидный внутренний голос в голове тут же издевательски шепчет:

– Ты действительно в это веришь?

Я стискиваю зубы, до боли впиваясь ногтями в ладони.

Да, возможно, я слишком сильно опекаю Алистера и многое для него делаю. Разрываюсь на двух работах, чтобы закрывать его бесконечные долги. Вытаскиваю из передряг с полицией. Прикрываю перед кредиторами. Вру ради него. Но разве не это должны делать старшая сестра?

Но лечь в постель с Николасом ради него?..

Я не смогу.

Или все-таки…?

«Ты ведь уже однажды отдалась ему, помнишь?» – шепчет голос, просачиваясь в сознание ядовитым туманом. Воспоминания, которые я так старательно хоронила, рвутся на поверхность.

Наша последняя ночь вместе. Семнадцать лет назад.

Совсем молодые. Ему девятнадцать, мне восемнадцать. Казалось все еще впереди, но мы жили одним моментом.

Николас появился под моим окном поздней ночью. Весь в крови, с разбитыми костяшками и рассеченной бровью. Его глаза горели лихорадочным, безумным блеском, который в последнее время появлялся все чаще. Он снова играл в покер в подпольном гадюшнике. Потому что хотел накопить на машину, чтобы увезти меня отсюда.

Но, видимо, что-то пошло не так. Снова.

Я не знала деталей и обычно не решалась спрашивать. Слишком страшно, что однажды в мою дверь постучит полицейский и сухо сообщит, что Ник арестован или погиб.

Но конечно же, я впустила его. Как всегда. Открыла окно и втянула в комнату. Позволила раздеть себя, смыла кровь с его рук своими поцелуями и отдалась ему на узкой скрипучей кровати. Мы кусали губы до крови, чтобы не стонать в голос и не разбудить родителей за стенкой. Я любила его. Моего упрямого, поломанного мальчишку, который защищал меня от всего мира. И быть с ним, чувствовать тяжесть его тела, его жар, его сердцебиение… это казалось правильным.

Но на следующий день все рухнуло. Когда он практически убил из-за меня Трента. Возможно, если бы я не вмешалась, то носила передачки в тюрьму строгого режима, а не ревела в подушку, умирая внутри от тоски и боли.

– Черт! Как же бесит! – выкрикиваю я в пустоту квартиры, резко вскакивая на ноги. – Я точно не сдамся ублюдку без боя!

Хватаю со стола остывший стакан с недопитым чаем и со всей силы швыряю его в стену. Стекло разлетается вдребезги. Темные капли пачкают светлые обои, растекаясь уродливым пятном. Но легче не становится.

Заставляю себя сделать глубокий вдох. Еще один. Нужно успокоиться и трезво, без истерик, оценить ситуацию. Мысли в голове лихорадочно мечутся, пытаясь найти хоть какой-то выход из этого кошмара.

Думай, Лена!

Может, занять денег? Но где я возьму полмиллиона? У меня и кредитной истории нормальной нет. Продать дом? Если выставлю его на торги прямо сейчас, денег все равно не хватит. От силы двести тысяч, если очень повезет.

Пойти в полицию? Написать заявление о похищении?

Я нервно фыркаю. Да меня же там просто засмеют! У Картера половина полиции Вегаса сидит в глубоком кармане и кормится с его рук. А вторая боится его больше, чем собственной смерти. И даже если бы случилось чудо… смогла бы я жить спокойно?

Однако я не могу допустить, чтобы Алистер пострадал. В ушах до сих пор звучат слова Ника про «эксперименты». Боже, даже думать об этом страшно.

Но и отдавать себя на растерзание чудовищу… Внутри все сжимается от ужаса при одной только мысли.

Память снова швыряет меня в прошлое.

Его горячие, требовательные руки на обнаженной коже.

Его губы, властно подчиняющие себе.

Его хриплый голос, шепчущий в миллиметре от моего лица: «Ты моя, Леля. Я люблю тебя. Навсегда».

Я резко трясу головой, прогоняя видения.

Нет. Нужно срочно что-то предпринять, пока Николас не сломал меня во второй раз. Я еще не знаю, что именно буду делать, у меня нет плана, но завтра мне придется с ним встретиться.