Сюрприз для бывшего

Глава 12

Я замираю, напрягаюсь всем телом, это можно почувствовать даже через слой одеяла и пуховика.

— Так будет теплее, — произносит Ник ровно.

— Мне не холодно, — скорее, пищу, чем говорю. Ступни Ника касаются моих — ледяных. Поджимаю пальцы, в этот раз мурашки бегут совсем не от холода.

— Расслабься, Надя. Ничего личного.

Его слова попадают точно в сердце, куда-то туда, где эти годы я хранила память о нас. Опускаются на эту память бетонной плитой. Ничего личного. Почему же мне так больно слышать эти слова?

Я прикрываю глаза. Уснуть сейчас однозначно не получится. Я, не касаясь его, еле вырубилась, а так…

— Не жалела о том, что мы расстались? — спрашивает вдруг Ник.

Его дыхание путается в моих волосах, заставляя от приятных ощущений прикрывать глаза. Спрашивать такое с его стороны просто жестоко. Мы расстались. Не мы расстались, а он бросил меня. Сделал выбор, даже не поговорив, не посмотрев мне в глаза. Трусливо сбежал, решив, что трудности ему не нужны.

— Ни разу, — выдаю ровно. Чувствую, как на секунду сжимаются его ладони в кулаки. Но сразу же Ник снова расслабляется. — У нас все равно ничего не получилось бы.

— Потому что я неподходящая тебе пара, — утверждает, не спрашивает Ник с насмешкой в голосе.

Да, неподходящая. Парень из богатой семьи и простая девушка — всегда неподходящая пара в жизни. Это только в любовных романах в таких историях случаются хэппи энды. Мы с Ником только подтверждение реального положения дел.

— Ты и сам все понимаешь, — коротко отвечаю я.

Развивать эту тему не хочется. Хочется закрыть глаза и на некоторое время раствориться в ситуации. Сейчас гора одежды и одеял, разделяющая нас, даже вызывает глухое раздражение. Мы касаемся друг друга только стопами, но и от этого меня почти колбасит. Если бы он коснулся меня рукой, провел костяшками пальцев по щеке, а потом прижал вплотную к своему телу…

Слишком громко выдыхаю и тут же морщусь. Это еще откуда все? Боже, я подобных желаний не испытывала черт знает сколько времени. Материнство, работа, учеба, быт — все это настолько забирало мое время, что на подобное не оставалось сил. А сейчас в голове одна за одной вспыхивают картинки, и каждая последующая пошлее предыдущей. Боже, как это остановить?

Ник шевелится, касается моей головы носом. Я инстинктивно прижимаюсь к парню, только потом осознав это. Распахиваю глаза, закусив губу. Кажется, я согрелась, и виной тому…

— Все в порядке, Надя? — тихий голос в моих волосах, дыхание спускается к уху.

Мурашки стройными рядами маршируют от шеи вниз по руке.

— Да, — выдыхаю почти неслышно.

Снова прикрываю глаза, борясь с желанием подставить шею губам Ника. Я с ума схожу. Однозначно схожу с ума.

Ник приподнимается на локте и разворачивает меня на спину. От неожиданности теряюсь, смотрю на него. Лицо Ника так близко к моему, а все эти дурацкие желания еще бродят по телу. Мое сбитое дыхание и взгляд очевидно выдают состояние. Ник едва заметно хмурится, разглядывая меня, опускает взгляд на губы, снова возвращается к глазам.

Кажется, наши лица становятся ближе. Сердце стучит невпопад. Если он меня поцелует — я совершенно точно умру. Других вариантов нет. Но в этот момент я хочу этого, как никогда.

Облизываю губы, когда наши лица сближаются еще немного. Вот сейчас, сейчас…

— Отопление дали! — раздается громкий крик в коридоре.

Мы оба вздрагиваем, Ник выпрямляется, я тут же сажусь, отворачиваясь от него. Сердце колотится, как сумасшедшее. Что я творю?! Что я, вашу мать, творю?!

Вскакиваю, отбрасывая одеяло, быстро прохожу к столу. Перебираю лежащие на нем шоколадки. Тихое шуршание — единственное, что заполняет повисшую после крика за дверью тишину.

Может, я все придумала? Может, не собирался он меня целовать? А если собирался, то это еще хуже. Он же меня бросил, когда я ему надоела. Для него это норма: захотел, воспользовался, захотел, уехал. Захотел, опять вернулся. Мне это не нужно. Ник мне не нужен. Мне вообще никто не нужен. У меня есть Аленка.

— Тепло пошло, — говорю, потрогав батарею.

Она едва теплая, но это уже все равно прогресс. Ну и ночь. А еще завтра надо будет как-то до Покровского добраться. Надо поспать, нужны будут силы.

— Попробуем снова уснуть, — я стягиваю куртку и залезаю под одеяло.

Ник кидает свою куртку на стол, не вставая с кровати, отворачивается лицом к стенке и натягивает одеяло по самый нос. Я тоже отворачиваюсь, прячусь целиком под одеялом. Вот так и надо. Так — правильно.

Я все-таки засыпаю, усталость берет свое. А просыпаюсь от вибрации телефона, лежащего на столе. Не сразу соображаю, что вообще происходит. В комнате светло и тепло. Ника нет, но сумка стоит в углу. Звонит отец.

— Да, пап, — спрашиваю хриплым спросонья голосом. — Все в порядке?

— Я за тобой ехать собираюсь, Надя. У нас тут от Покровского трактор чистит дорогу. Машин не так много, так что как-нибудь выберемся.

— Спасибо, пап! Спасибо большое. Я скину тебе геолокацию точную. Как Аленка? — спрашиваю, понизив голос, кидаю взгляд в сторону двери.

— Нормально. Только по мамке соскучилась.

— Девочка моя… — тяну, чувствуя, как сердце сжимается.

— Ничего, скоро встретитесь.

— Как там мама? — спрашиваю осторожно.

— Как обычно. Недовольна то одним, то другим.

— Я вас подвела.

— Глупостей не говори. Ты не в ответе за погоду.

— Не по мнению мамы.

Папа посмеивается.

— Она эмоционирует, но все прекрасно понимает. Так что не переживай, все хорошо. Ладно, я выезжаю. Скоро буду.

Повесив трубку, умываюсь, завязываю новый хвост. Когда выхожу из ванной, Ник уже в комнате.

— Пойду к машине, — говорит мне. — У тебя какие планы?

— Папа приедет. Дождусь его тут.

— Окей, сдашь тогда сама ключи на ресепшн. Выселение в двенадцать.

— Хорошо.

Ник подхватывает сумку, сваливает в нее купленное вчера, потом поворачивается ко мне.

— Ну пока, — смотрит прямо, без стеснения или неловкости. Я киваю.

— Пока. Спасибо за помощь.

Легкая улыбка кривит губы и исчезает.

— С новым годом, — Ник идет к двери, я тихо говорю в спину:

— С новым годом.

Даже если он слышит, то никак не реагирует. Не оборачивается, не кидает взгляда напоследок. Дверь тихо закрывается, я остаюсь одна. Ну вот и все. Ночь прошла, все закончилось, как я и говорила себе.

Домой попадаю только через три часа, все-таки коллапс на дорогах продолжается, хотя и не такой страшный, как был ночью. Покровское завалило снегом чуть ли не целиком.

Как только машина въезжает во двор, выскакиваю и несусь в дом, на ходу скидывая холодную куртку. Мама выходит с Аленкой на руках.

— Кто там пришел? — тянет с улыбкой, глядя на малышку. Дочка, явно не ожидавшая меня увидеть, взвизгивает от радости.

— Ма-ма-ма, — лопочет, протягивая ручки.

— Холодная же, — с укором смотрит мама, когда я, скинув шапку с шарфом, тяну руки в ответ.

— Я осторожно.

Маленькие ручки обнимают меня за шею максимально крепко. Целую малютку, куда попадаю.

— Я так по тебе соскучилась, малышка, — шепчу ей.

— Ма-ма-ма, — продолжает лепетать она, прижимаясь.

Ловлю мамин взгляд. Смотрит на Аленку с умилением и любовью. Она ее любит, но это не значит, что не упрекает меня. Упрекает еще как. По ее мнению, я лишилась карьеры, к тому же никак не закончу учебу. И моя жизнь полна безответственности. Все хорошо у меня только потому, что родители помогают.

Я всерьез боялась, что они от меня откажутся. Мама настаивала на аборте, но я отказалась наотрез. Ей пришлось смириться. Время беременности мы почти не разговаривали, настолько она была обижена. Но Аленка, конечно, растопила лед.

Наши отношения, наверное, всегда будут напряженными, но так жить можно.

— Есть хочешь? — спрашивает мама. Я киваю. — Идем, заодно расскажешь о своих приключениях.

Я иду за мамой с Аленкой на руках, думая о том, что об одном я точно рассказывать не буду: о Нике.

Вряд ли мы еще встретимся, лучше просто вычеркнуть эту ночь из жизни, и все.