Сюрприз для бывшего

Глава 24

Я смотрю на него, он сначала на меня, потом переводит взгляд на Аленку, и я понимаю: Ник все знает. Знает, что она его дочь. Смотрит на нее с растерянностью и, не знаю… Болью?

Дочка протягивает к нему руку и сжимает-разжимает кулачок, говоря:

— Дяй.

Ник переводит на меня вопросительный взгляд, а потом протягивает ей свою ладонь. Аленка хватает его за палец и вдруг начинает смеяться, задорно так, как умеет. Показывает мне палец, мол, смотри. Я с трудом выдавливаю улыбку.

— Де? Дяй, — отпустив Ника, дочка снова повторяет просительный жест.

— Она думает, ты курьер, — шепчу пересохшими губами. — Игрушку принес.

Ник зачем-то проверяет карманы, а потом говорит:

— Ничего нет.

Аленка обиженно надувает губы.

— Не переживай, — чмокаю ее в щеку. — Скоро все будет.

Дочь утыкается носом мне в шею, сопит, обнимая маленькими ручками. Мы снова встречаемся с Ником взглядом. Он молча делает шаг вперед, закрывает за собой дверь.

Я иду в кухню, чувствуя, как пересыхает в горле, а в груди сердце начинает биться неровно. Оля была права: неизбежное случилось. Вот он здесь, и теперь мамы рядом нет, защищать меня некому.

Опускаю Аленку на коврик и вспоминаю про суп. Он, конечно, успел закипеть. Черт! Снимаю с плиты, шиплю, обжигая палец. Засовываю в рот, поворачиваясь. Ник заходит, натягивая и без того длинные рукава свитера. Явно чувствует себя не в своей тарелке.

Присаживается на край дивана и смотрит на Аленку. Она возится с игрушками. Гулит что-то на своем. Прикрываю глаза. Он здесь. Я совершенно не представляю, как пройдет этот разговор. Просто ни единой мысли.

Выдохнув, отворачиваюсь к плите, наливаю суп в тарелку, выношу на балкон, там быстрее остынет. Хорошо, что Аленка отвлеклась, не капризничает из-за еды.

Когда захожу обратно, Ник все так же сидит, не сводя с дочери глаз. Зажал руки коленями и смотрит. Я закусываю губу, опуская глаза. Не могу понять, что он чувствует. Явно о чем-то сосредоточенно думает, и явно растерян.

Прохожу к кухонному гарнитуру, опершись на него, грызу ноготь. А потом Ник говорит:

— Она моя дочь, так ведь?

Это не столько вопрос, сколько утверждение. Бегать дальше бессмысленно.

— Да, — произношу тихо.

Он сжимает губы, крылья носа дергаются.

— Почему ты мне не сказала?

— Подумала, ты вряд ли захочешь принимать участие в ее жизни.

— Правда? — Ник криво усмехается, впервые подняв на меня взгляд. — Я смотрю, ты в принципе любишь думать за других.

Качаю головой, сдерживая обиду.

— Это было очевидно, Ник. Ты уехал в Испанию, заблокировал меня везде… Я должна была подумать, что ты захочешь этого ребенка? Скорее всего, ты захотел бы аборт.

— Я бы никогда… — начинает он, но не договаривает, Аленка смешно встает на ножки, сначала задрав кверху попу, и топает ко мне. Хватается руками за мои бедра и говорит:

— Ма… Ам!

— Сейчас, моя хорошая. Супчик остывает. Давай садиться.

Усаживаю ее в детский стул, пристегиваю, и иду на балкон. Ставлю перед ней тарелочку, даю в руку ложку. Пристегиваю на липучку передник, хотя он далеко не всегда помогает оставаться чистым, периодически дочь умудряется перемазать все вокруг.

Опускаюсь на стул, чувствуя себя обессиленной.

— Хочешь чаю? — зачем-то спрашиваю Ника.

— Нет. Хочу понять тебя.

Смотрю на него. Вижу, что он не повышает голос только из-за Аленки, что его спокойствие — мнимое, и на самом деле он готов взорваться.

— Положим, мы расстались, — продолжает Ник, сцепив ладони в замок. — Положим, так было лучше, пускай…

Мне больно от этих слов. Мы расстались, так было лучше… О чем тут говорить? Я плакала в подушку, думая о нем ежесекундно, а он…

— Но ты не имела никакого права молчать о ребенке, что бы между нами ни было, — заканчивает, глядя на меня.

— Ты меня заблокировал… Везде… — бормочу я, Ник снова усмехается.

— Наших общих знакомых я не блокировал. Маякнула бы Милонову, мол, я беременна, передай Нику. Было бы желание, нашла бы способ!

— А почему у меня вообще должно было такое желание возникнуть? — не выдерживаю я. — Думаешь, мне хотелось видеть тебя? Думаешь, было непонятно, что ни я, ни ребенок тебе не нужны?

— Это ты сама решила! — он повышает голос, но тут же берет себя в руки. Благо, Аленка пока занята едой и не обращает внимания. — Ты. Сама. — добавляет спокойно. — Своей жизнью можешь распоряжаться, как хочешь. Но ребенок не только твой. Из-за тебя я пропустил первый год ее жизни! А если бы мы случайно не столкнулись, то вообще не узнал о ней! Ты хотя бы собиралась рассказать дочери, кто ее отец?

— Она еще слишком маленькая… Я не думала об этом.

Снова повисает пауза. Аленка сопит, сражаясь с супом. Я разглядываю свои пальцы.

— Ладно, давай к делу, — произносит Ник спустя несколько минут. Напрягаюсь, поднимая на него взгляд.

— Я хочу, чтобы Алена была со мной.

— Что ты имеешь в виду? — стараюсь сохранять спокойствие, но пальцы леденеют, а голос начинает дрожать.

— Я не планирую быть папой на выходные. Я хочу быть рядом постоянно.

— Но… Как ты себе это представляешь?

— Я вернулся в Россию, буду работать на отца. Ты можешь переехать ко мне.

— Что? — я в таком шоке, что сижу с раскрытым ртом.

— Не переживай, — Ник немного нервно хмыкает, толкуя мое изумление по-своему. — Между нами ничего не будет. Можешь строить свою жизнь, как хочешь. Мы просто будем жить под одной крышей. Чтобы у ребенка были и мать, и отец.

— Это безумие… — шепчу я. — Как ты себе представляешь…

— Отлично, — отрезает Ник. — Поверь, это лучший вариант. Потому что я все равно добьюсь того, чтобы дочь была со мной. С тобой или без тебя.