Сюрприз для бывшего

Глава 37

— Давай вставляй нос, Аленка, — улыбается Ник, дочка в комбезе с трудом топает до снеговика, с размаху тычет в него морковку.

Голова отлетает, и Алена заваливается на несчастного снеговика, роняя следом его целиком. Не удержавшись, мы с Ником смеемся. Мороз щиплет щеки, на глазах выступают слезы, а я никак не могу остановиться.

Аленка начинает реветь, она не ударилась, но точно не довольна тем, что проделанная нами работа канула в небытие.

Отряхнув ее от снега, укладываю в коляску, укутываю теплым детским спальником.

— Пора спать, зайка, — улыбаюсь на ее недовольство.

Мы делаем круг по парку, дочка вырубается через минуту. Сладко сопит, приоткрыв ротик.

— Классная такая, — замечаю, склонившись над ней.

Ник тоже наклоняется. Наши лица оказываются близко.

— На тебя похожа, — говорит он.

— Глаза твои. И взгляд.

Мы смотрим друг на друга. Это могла бы быть обычная семейная прогулка. Выходные, молодая пара, ребенок… У нас же все шиворот-навыворот.

Особенно при свете дня. Мы упорно делаем вид, что ночью ничего не происходит. А когда наступает ночь…

Выпрямившись, толкаю коляску дальше. Ник чуть отстает, а через несколько секунд мне в спину прилетает снежок.

— Ах так? — поворачиваюсь и шепчу, сузив взгляд.

Поставив коляску к скамейке, быстро делаю снежок и, увернувшись от нового нападения, кидаю в Ника.

— Да! — подпрыгиваю, попав ему в живот.

— Смертельное ранение, — сипит он, и тут же посылает снежок, который сбивает с моей головы шапку.

— Ах ты! — криво натягиваю ее обратно, теперь снежок прилетает мне в бок. Ну погоди, Ник!

Разворачиваюсь и не глядя швыряю. А потом ахаю, потому что попала прямо в лицо.

— Господи, — подбегаю к Нику, который склонился, закрыв лицо руками. — прости! Ты как? Ты…

Не договариваю, потому что Ник хватает меня. Я неприлично тонко взвизгиваю, а в следующую секунду падаю прямо в снег, хватаясь за куртку Ника. Утягиваю его за собой. Он оказывается сверху, взметнувшийся снег пухом осыпается вокруг нас. Смеюсь и не могу остановиться, пока не ловлю взгляд Ника. Так он смотрит… Словно ему хорошо просто от моей радости.

Выдыхаю облако пара, становясь серьезной. Ник проводит холодными пальцами по моей щеке.

— Красивая ты такая, Надь, — говорит вдруг.

И я сразу забываю и о холоде, и о морозе. Щекам становится горячо, сердце стучит быстрее, разгоняя кровь.

— Спасибо, — говорю, не зная, что еще сказать.

А потом беру и целую его. Сама! Осторожно так, почти с опаской. Ник сразу отвечает, обжигает своим дыханием.

— Ноги хоть с дороги уберите, извращенцы, — слышу чей-то голос, и жгучий стыд пробегает по телу. Бросили ребенка в сторонке, а сами среди бела дня на снегу…

Какой-то парень лет двадцати пяти идет мимо, салютует нам стаканчиком с кофе. Улыбается до ушей.

— Он завидует просто, — типа утешает меня Ник, вставая и подавая руку.

Когда поднимаюсь следом за ним, стряхивает с моей куртки снег. Все это так естественно происходит, словно так и должно быть, но для меня каждый его такой жест — это как капелька бальзама на душу. Я наполняюсь жизненной энергией, чувствую себя счастливой. Боюсь, но не могу противостоять этому.

Погуляв еще по парку, мы заходим в кофейню, точнее, заходит Ник, пока я жду на улице с коляской. Покупает мой любимый кофе, я прячу улыбку за стаканчиком.

Разве может быть так, что он все помнит о нас? Если не играла я никакой роли в его жизни? Если так легко бросил и дальше пошел? Может, он понял, что ошибся? Уже там, в Испании? Но думая, что я не прощу, остался, не вернулся. Иначе как объяснить то, что происходит между нами сейчас?

Вибрирует телефон, кинув взгляд на экран, быстро прячу его в карман. Но Ник, словно почувствовав, спрашивает:

— Кто там?

— Да так, ничего срочного.

Он кивает, но через несколько шагов спрашивает:

— Марат?

— Что? — я краснею, потому что он прав. — С чего ты решил?

— Видел пару раз от него сообщения на экране твоего мобильного. Игноришь его?

— Я написала, что между нами ничего не может быть, кроме дружбы.

— А он?

Пожимаю плечами.

— Постоянно зовет куда-то. По-дружески.

Ник смеется, качая головой.

— Ну ты хоть сечешь, что это не по-дружески?

— Не знаю… Не хочется его обижать, вдруг…

— Он тебя хочет, Надя, — я краснею от таких прямых слов, Ник продолжает, пнув ногой кусок грязи со снегом. — Это видно любому.

— Я дам ему категоричный отказ, — говорю тут же, Ник останавливается, смотрит на меня, щурясь от яркого солнца.

— Из-за меня? — спрашивает вдруг.

Я теряюсь, кусаю губу. Можно было бы сказать, что из-за дочери. Из-за всей сложившейся ситуации, в которую я не хочу посвящать Милонова. Но я только молча киваю, считывая реакцию парня. Он ровно кивает в ответ, и мы идем дальше. Отлично, у меня чуть ли не ноги дрожат, а Ник спокоен. Что, если я опять совершаю ту же ошибку? Что придумала себе то, чего нет?

Ник утягивает меня за угол ларька, прижав к стене, аккуратно целует. Я тянусь навстречу, встав на мысочки, обхватываю парня за шею.

— Мне с тобой тоже хорошо, Надь, — говорит Ник, прикрыв глаза. Носом водит по моему виску, столкнув шапку на затылок. — Но это не отменяет того, что между нами все слишком сложно.

— Да, я понимаю, — шепчу в ответ и снова распахиваю губы навстречу его губам.

Мы как подростки целуемся, прячась за старым ларьком. И мне это нравится, даже несмотря на то, что потом у меня будут напрочь обветрены губы.

Это вообще лучшие выходные за много времени. Дома мы готовим вместе ужин, играем с Аленкой, а когда она засыпает, занимаемся любовью. Медленно, тягуче и сладко. Хочется, чтобы ночь никогда не кончалась. Чтобы снова и снова тонуть в наслаждении, касаниях, ласках. Снова и снова кричать имя Ника, когда меня уносит волной, просить его не останавливаться, вжиматься в его горячее тело.

А потом засыпать на его плече. Почти до самого утра спать с ним в обнимку.

Постель в моей комнате после кажется слишком холодной и неудобной. Несколько часов до того, как проснется Аленка, тянутся вечность. А потом я снова вижу Ника.

Сонный, с растрепанными волосами. Такой привычный и родной. Чмокает Аленку в лоб, а потом… быстро целует меня в губы. Сердце совершает кульбит, я крепче прижимаю к себе дочь. Я так счастлива сейчас, что даже страшно, вдруг все это кончится.

Но не кончается. И воскресенье ничуть не уступает субботе. И я снова засыпаю в объятиях Ника, думая о том, что если так будет всегда — то мне больше ничего и не нужно.

Все ломается утром вторника. Когда Ник принимает душ, а я готовлю завтрак, раздается звонок в дверь.

Непонимающе хмурясь, заглядываю в глазок. Высокая стройная брюнетка в короткой юбке и маленькой шубке.

Открываю, и она тут же восклицает:

— Сюрпрайз!

А потом мы тупо смотрим друг на друга в полной растерянности и непонимании.

— Вы кто? — спрашиваю ее.

— Я Белла, невеста Ника, — говорит она на ломанном русском.

И у меня внутри все падает. Пропасть. Та самая пропасть. И дно, о которое я разбиваюсь вдребезги.