Сюрприз для бывшего

Глава 44

Ладно. Ладно. В конце концов, это может ничего не значить. Где-то же ей надо жить. Почему не в отеле только, непонятно. В Москве столько приличных гостиниц. Уверена, во многие заселят и ночью.

— Ник дома? — спрашиваю я. Как вообще общаться с ней? Ник говорил по-испански. Насколько хорошо она понимает русский?

— Ник едет. Двадцать минут, — на ломанном русском отвечает она, разглядывая меня.

Я выдыхаю с сожалением. Вообще-то, так рано он обычно не уходит, но видимо, сегодня не мой день.

— В офис? — все же спрашиваю. Она пожимает плечами.

— Мне не говорит. Заходи.

Девушка отступает, а я неуверенно топчусь на пороге. Что мне тут делать без Ника? Как бы нечего.

— Нет, спасибо.

— Заходи, — повторяет она, сдвигая бровки.

Поколебавшись, делаю шаг в прихожую. Неуверенно застываю.

— Заходи, — повторяет упорно девушка. По всей видимости, ее словарный запас русского сильно ограничен.

Так и не решив, насколько это правильно, я скидываю куртку и обувь, захожу в гостиную. Присев на диван, раздеваю Аленку. Она успела немного вспотеть. Волосики смешно торчат в стороны.

Белла смотрит на ребенка в явном ужасе.

— Он… Sweet, — переходит на английский, я киваю, выдавив улыбку. — Ника ребенок… Он меня бросил.

Вот черт. Зря я зашла, однозначно зря.

— Извини, — говорю зачем-то.

— Я знаю, он меня не любит. В Испании мы думаем, Ник вообще никого не любит. Но теперь я понимаю. Он любит тебя. Мы должны… Свадьба. У нас отношения.

— Я не хотела… — говорю зачем-то. — Он ничего не говорил о тебе.

Белла откидывается на спинку кресла, вздыхая с обидой.

— Я уезжать. Не хочу, как это… Быть лишняя. Я все вижу. Но это… Suсks.

Девушка встает и делает круг по гостиной. Красивая — снова отмечаю я. Темные волнистые волосы, точеная фигура, кукольное личико.

— Я думать, он едет к тебе, — заявляет, остановившись, и я подскакиваю с сильно бьющимся сердцем.

— Ко мне? Домой ко мне? — спрашиваю ее. Она кивает.

— Я так думать. Он не говорит. Ты любит его?

Теряюсь сначала, а потом киваю.

— Очень, — добавляю зачем-то. Белла криво усмехается.

— Мелодрама, — закатывает глаза. — Bien, я понимаю. Иди.

Я быстро одеваю Аленку, потом одеваюсь сама.

— Спасибо, — говорю девушке.

— Чао, — кидает она. Не скажу, что с добрыми чувствами, но понять ее можно. В конце концов, она собиралась замуж, а тут такое.

Набираю номер Ника, он не отвечает. Ну что ж такое творится? Не застав меня дома, он наверняка поедет в офис. Встречу его там.

— Придется нам еще покататься, малышка, — говорю дочери, вызывая очередное такси. Ну и денек.

Еще дважды набираю Ника, пока еду, без результата. Название фирмы знаю, высокое здание из стекла и бетона кажется неприступным. Но парковка перед ним открыта. Прогулявшись по ней, машины Ника не нахожу. И когда уже собираюсь позвонить в очередной раз, передо мной вырастает фигура.

Я не знаю этого мужчину, вижу впервые, но почему-то сразу понимаю, что это отец Ника. Они похожи: обы высокие, худощавые, черты лица те же.

Нервно сглатываю, делая шаг назад. Вспоминаю сразу все, что мама говорила, и всерьез подумываю развернуться и бежать. Для этого мужчины и я, и Аленка — грязь под ногами.

Дергаюсь, но он оказывается быстрее, хватает меня за локоть.

— Поговорим, юная девушка, — цедит, бросая взгляды по сторонам. Никто не обращает на нас внимания. Да и нет никого почти на заснеженной парковке.

— Пустите! — дрожащим голосом говорю, крепче прижимая Аленку. — Иначе я буду кричать.

— Хочешь, чтобы я нашел способ закрыть тебе рот? — хмыкает мужчина, и я холодею. — За мной пошли.

Тянет за локоть в сторону машины, я пытаюсь вырваться, но Гордеев держит крепко, до боли. Я понимаю, что должна что-то сделать, страх сковывает тело, но заставляет думать. Выхода нет, надо кричать. Охранник на входе хотя бы внимание обратит. Гордеев остановится.

И когда открываю рот, слышу за спиной голос Ника:

— Отпусти ее, отец.

Мужчина тормозит. На секунду хватка на моей руке усиливается, а потом он меня отпускает. Я тут же отскакиваю в сторону. Поскользнувшись, чуть не падаю, но меня поддерживает Ник.

Встречаюсь с ним испуганным взглядом. Он только губы сжимает, хмурится. Гордеев прячет руки в карманы пальто, разглядывая нас.

— Прискакал принц на белом коне? — спрашивает насмешливо.

— Не смей приближаться к Наде, ясно? — Ник встает передо мной, закрывая собой. — Что бы там ни было, какая бы ни случилась ситуация, не смей ее трогать.

— Давай без патетики. Я делаю то, что должен. Эта девчонка хочет только денег, неужели ты не видишь? Совсем ослеп, как только она ноги раздвинула. Уверен, не прошло и трех дней после того, как она к тебе переселилась.

Я густо краснею. Это правда, я недолго противостояла. Но совсем не потому, что мне нужны деньги.

— Не смей ее унижать, — цедит Ник.

— Унижать? — Гордеев повышает голос, из его рта вырывается облако белого пара.

Он смотрит на сына как на неразумное дитя, с сожалением констатируя, что тот будто не понимает очевидных вещей. А я только и надеюсь, что не поймет. Потому что то, что очевидно для его отца, совершенно не имеет отношения к реальности.

— Я тебе показал все переводы! Ты совсем что ли дурак? Она все эти годы тянула бабки из нашей семьи. Я готов был терпеть это, ладно, хотя еще поди докажи, что это твой ребенок.

— Замолчи! — повышает голос Ник.

— Я ничего не знала, — быстро говорю. — Ничего не знала про деньги. Это все мама. Она договаривалась с твоим отцом, Ник. Она, а не я! И это она рассталась с тобой вместо меня тогда!

— Что? — Ник поворачивается, глядя в полной растерянности. Я быстро киваю.

— Она узнала, что я с тобой встречаюсь, и заперла меня. Забрала мобильный. Написала тебе… Я ничего не знала. Совсем. Я думала, ты меня бросил. Уехал в Испанию…

Ник тяжело дышит, его растерянное лицо постоянно теряется в клубах пара.

— Прости, — добавляю зачем-то. Он поворачивается к отцу.

— Ты это знал? — задает вопрос. Тот устало выдыхает.

— Да какая вообще разница, Никита? — не выдерживает Гордеев. — Знал, не знал. Ты пойми, наконец, она тебе не пара. Хочешь быть отцом ребенка, пожалуйста, давай бабки, проводи время. Но жениться ты должен на Белле.

Ник мотает головой, я крепче прижимаю Аленку. Она гукает, щечки от мороза раскраснелись. Не понимает, что происходит, слава богу.

— Я тебе все сказал, отец, — тихо говорит Ник. — Ты не просто в мою жизнь лез, ты активно ее разламывал, чтобы было удобно тебе. Ты видел, как плохо мне было. Видел, что я катился под откос и здесь, и в Испании. И молчал. Так не поступают, когда любят. Не ставят деньги выше семьи. И я не поставлю. Идем, — повернувшись, говорит мне, я следую за ним, то и дело оборачиваясь на Гордеева.

Он наблюдает за нами с непроницаемым выражением на лице.

— Пожалеешь, Никита! — слышу его голос в спину.

— Главное, ты не пожалей, — остановившись, говорит Ник в ответ. — Это куда сложнее исправить будет.

Через пару минут мы уже сидим в машине Ника в полной тишине.

— Па-па-па, — Аленка тянет к нему ручки, и он сразу улыбается, хотя до этого сидел, погруженный в себя, глядя в одну точку.

Я понимаю, как ему больно. Я испытала то же самое вчера в отношении мамы. И до сих пор не могу понять, за что она так со мной. За что они оба так с нами. Что мы им такого сделали, чтобы ломать своим детям жизнь?

— Ты в порядке? — спрашиваю тихо.

Ник смотрит на меня и улыбается. А потом говорит:

— Теперь да.