Тайна надгробия

Глава 9

Джейн заперла машину и перебежала улицу к Музею золотой лихорадки Аврелиан-Хиллз, полная решимости как никогда. Кто-то подверг опасности её драгоценного кота, и этого кого-то нужно было найти. Теперь дело стало личным.

Вторжение в дом, видимо, было как-то связано с убийством доктора Хотчкинса. Раскроешь одно — раскроешь и другое.

Вернётся ли взломщица?

По телу пробежала дрожь. По крайней мере, ей не стоило беспокоиться о Ролексе, пока они были в разлуке. Эти дополнительные засовы удержат и дракона.

Солнце припекало, и Джейн пожалела, что не захватила шляпу. Ролекс прогрыз крошечную дырочку в её любимой соломенной шляпе, и она ещё не придумала, как её починить. К тому же, любой головной убор мог выделить её из толпы. Джейн хоть и была новичком в расследованиях, но знала, что не стоило привлекать к себе лишнее внимание, особенно в маленьком городке. Она и так будет в центре внимания. Поэтому, в надежде слиться с другими посетителями, она выбрала простую футболку и джинсы.

Джейн вошла в здание бывшего окружного суда. Каждый школьник в Аврелиан-Хиллз хотя бы раз бывал здесь, и её охватило то волнующее предчувствие, которое она испытала в детстве, с боксом на обед и Бо рядом, восхищённо ахая, глядя на старинные инструменты.

Экскурсовод провёл мимо неё группу из пяти человек, произнося вполголоса:

— Обратите внимание на красный кирпич. Прекрасен, не правда ли? Каждый кирпич изготовлен из местных ископаемых, и, если хорошенько приглядеться, можно даже заметить следы золота.

Тот же самый текст Джейн слышала в шесть лет. И снова в девять. Ни разу ей не удавалось увидеть ни малейшего намёка на этот драгоценный металл. Тем не менее, ей всегда нравилось это здание в федеральном стиле[21], с выкрашенными в белый цвет ставнями и тротуаром, затенённым деревьями — величественное, но очаровательное на вид.

Джейн сбавила шаг, подходя к новой, улучшенной выставке, посвящённой золотой лихорадке. Раньше ей удалось лишь взглянуть мельком на эти важные страницы в кабинете Конрада, теперь в её распоряжении будут собственные копии для изучения. Удача явно ей сопутствовала. После месячного перерыва на ремонт музей вновь открылся сегодня на ограниченное время. Мог ли быть более явный знак того, что Джейн должна это сделать?

Сотрудница, сидевшая за круглым столом с изображением золотого персика, приветливо улыбнулась ей:

— Здравствуйте и добро пожаловать в Музей золотой лихорадки, где вам не придётся копать, чтобы найти сокровище. Если вы пришли на утренние экскурсии, то, к сожалению, опоздали. Однако вы можете воспользоваться нашей самостоятельной экскурсией.

— О да. Спасибо, — ответила Джейн с энергичным кивком.

— Мы лишь просим вас воздержаться от использования вспышки при фотографировании, — протянула ей брошюру пожилая женщина.

Что ж, она просто выключит вспышку и сделает столько фотографий, сколько ей захочется — проблема была решена.

Оплатив входной билет, Джейн прошла по коридору, вдоль которого были развешаны портреты здания суда и судей, некогда вершивших правосудие в этом месте. Под арочным дверным проёмом висела табличка: «Добро пожаловать в XIX век».

Мягкая мелодия банджо встретила девушку, когда она вошла в просторный зал. Стены украшали детализированные чёрно-белые фрески с изображением карт, первых поселенцев и горнодобывающего оборудования. За стеклянными витринами с подсветкой находились предметы быта шахтёров: кувшины, деревянные ложки и неглубокие лотки для промывки золотых крупинок из речного камня.

С важным видом Джейн направилась к стендам с журналами, надеясь, что после ремонта ничего не убрали. Она оглядела зал и нашла особый пятиугольный стеклянный стол-витрину.

Огляделась по сторонам — никого. Отлично. Она достала блокнот и записала несколько мыслей. Ещё раз посмотрела налево, направо. Незаметно достала телефон. Вспышка выключена — превосходно.

Не привлекая внимания, Джейн навела камеру и коснулась экрана, затем оглянулась на вход. Путь был свободен. Щёлк. Щёлк. Щёлк.

Осмелев, она перешла к следующей витрине. И к следующей. Джейн переходила от одной экспозиции к другой, фотографируя страницы журналов, легенды некогда тайного общества, карты, списки, каракули, наброски и бесчисленное множество других вещей.

— Благодарю, — услышала она голос женщины, вошедшей в меньший выставочный зал.

Постойте. Эта женщина. Красное платье. Помада в тон. Пышная фигура. Джейн вспомнила, что видела её в доме Тиффани Хотчкинс. Эбигейл Уэйнс-Кирклэнд. Неужели светская львица часто заходила сюда?

К счастью, Джейн была в обуви на мягкой подошве: она быстро юркнула в угол, затаилась между двумя витринами и прижалась к стене, чтобы наблюдать незаметно. Видел бы её сейчас Конрад! Отлично справилась!

Эбигейл переходила от витрины к витрине, бегло осматривая содержимое, и шла дальше. Но у витрины, где Джейн сделала первый снимок, женщина остановилась и, нахмурившись, углубилась в изучение одного из документов. Оглядевшись по сторонам, она достала телефон и сделала снимок.

Эй, это придумала Джейн! И вообще, тебе не стоило использовать вспышку!

Из-за Эбигейл их обеих могли выгнать. Как только заметят её телефон, несомненно, донесут и на неё. Почему бы не завести разговор и не отвлечь её? Если заодно получится узнать что-нибудь полезное, тем лучше.

Джейн быстро сфотографировала другую женщину, а после незаметно вышла из укрытия и подошла к ней.

— Здравствуйте. Привет! Эбигейл, верно? Ты меня помнишь? Я Джейн.

Они на мгновение встретились взглядами, и Эбигейл, часто моргая, издала нервный смешок:

— Джейн. Да. — Быстро окинув взглядом комнату и став серьёзной, она схватила Джейн за запястье и потащила в тень, шепча: — Значит, ты тоже наслышана о золоте?

Детективное чутьё Джейн усилилось. Эбигейл намекала на то, что доктор Хотчкинс увлекался поисками сокровищ? На геральдические лилии? Или что-то ещё? Действительно ли он что-то обнаружил?

Лучше подыграть и разобраться с информацией позже.

— О да, золото, — прошептала она в ответ, словно тоже хотела сохранить тайну. — Я всё знаю. Но как ты об этом узнала?

— А как ещё? Тиффани нашла записи Марка.

Марка, а не Маркуса! Выходило довольно занятно и подозрительно, указывая на близкое знакомство. Возможно, близость. Даже Тиффани не звала мужа Марком.

— Теперь твоя очередь, — заявила Эбигейл более резким тоном, сильнее сжимая запястье Джейн. — Знаю, Марк думал, что нашёл упоминание о крупных самородках, спрятанных на твоём кладбище, но в новостях не было никаких сообщений о золоте.

— Потому что на моём кладбище нет золота! — цокнула Джейн. — Доктор Хотчкинс ошибался. Захоронения разграбили много лет назад — это задокументированный факт.

— Разве гробы нельзя было наполнить снова до перезахоронения? Где ещё надёжнее спрятать золото, чем в месте, которое, как все думают, уже обобрали дочиста? Взрослей, Джейн. Ты просто хочешь всё оставить себе.

«Горячий» доктор и правда верил, что на кладбище Джейн спрятано новое золото? Причём сама Джейн об этом не догадывалась.

— Золота нет, — подтвердила она ровным тоном. По крайней мере, больше никто не пытался прокрасться туда снова.

Хм. Почему никто не пытался? Не хватало смелости? Но что ещё важнее: сколько людей подозревали, что на её земле зарыто золото, и сколько из них в будущем отчаются настолько, что решатся на незаконное проникновение?

Джейн вздрогнула при мысли об охотниках за сокровищами, ползающих по её земле, портящих траву и нарушающих покой.

— Никакого золота нет, — повторила она настойчивее.

Эбигейл вгляделась в её лицо, затем прищурилась и отпустила запястье. Отступив на шаг и подняв ладони, она натянуто рассмеялась:

— Конечно, конечно. Как скажешь, Джейн. Хорошего дня, — и с этими словами круто развернулась и удалилась, отстукивая шпильками своих туфель гневный ритм, оставив Джейн с неприятным ощущением в животе.

В голове застряла одна мысль: невозможно, чтобы кто-то закопал новое золото. Просто невозможно. Верно?

Она сделала несколько снимков документа, который изучала Эбигейл, с разных ракурсов — это будет первое, что Джейн рассмотрит, вернувшись домой.

Внезапно возникло желание позвонить Конраду, и она решила поддаться ему. Он, конечно, будет ворчать из-за её вмешательства и прикажет ей покинуть музей, но он должен услышать эти слухи о золоте.

Единственное, что её беспокоило, это покалывание в затылке, и она выпрямилась. Ощущение было странным. Джейн быстро огляделась.

В выставочный зал вошла группа посетителей музея, которые в основном тихо переговаривались или рассматривали экспонаты. Никто не обращал на неё внимания.

Хотя, это было не совсем так. Казалось, что все, наоборот, слишком пристально за ней наблюдали, делая вид, что не замечали её. Или у неё разыгралась фантазия, и ей следовало сбавить обороты и успокоиться.

Джейн завершила свою миссию и как можно непринуждённее вышла из здания. Она остановилась под навесом у входных дверей. За час, что она провела внутри, надвинулся грозовой фронт, и небо заволокло тучами. Приближающийся дождь наэлектризовал воздух, и каждый вдох наполнял её лёгкие ароматами мха и магнолий.

Однако что-то продолжало казаться странным. Как будто все вокруг подозревали, что Джейн таскала с собой бесценные золотые монеты, которые вот-вот украдут. Сердце колотилось как отбойный молоток, она мельком взглянула налево, направо, затем через Проспект-стрит на переполненную, больше обычного, парковку. Ничего и никого подозрительного. Но… Может быть, ей пока не стоило идти к своей машине — на всякий случай.

Ощущение покалывания в затылке не покидало её, пока она шла по тротуару оживлённого рынка в центре города, мимо магазинов и знаковых мест Аврелиан-Хиллз: отеля «Голдфилд» и парикмахерской «Позолоченные ножницы». Старик мистер Бакли сидел в кресле-качалке перед своей мастерской, что-то вырезая из куска дерева. Тэмми и Томми, близнецы Уильямс, установили шахматную доску под дубом Хартии, где был официально основан Аврелиан-Хиллз. Некоторые люди приветствовали Джейн, когда она проходила мимо; другие либо не видели её, либо смотрели сквозь неё. Некоторые шептали: «Это девушка с кладбища».

Чувство, что за ней наблюдают, усилилось. Джейн ещё раз оглянулась — снова ничего необычного не оказалось, но она ускорила шаг. Никогда прежде она не чувствовала себя так. Ей захотелось позвонить Конраду, потом Бо, но она не стала. Нет, она была взрослой женщиной, иногда даже зрелой, и она могла справиться с чем угодно сама.

Нервы взяли своё, когда она свернула за угол и юркнула в комиссионный магазин «Très Chic».

— Здравствуй, Джейн, — поприветствовала её Тони, владелица магазина. — Новых шляпок с твоего последнего визита не появилось.

Джейн махнула рукой:

— Ничего страшного. Может, я открою для себя что-то старое, что станет моей новой любимой вещью, — и притворилась, что рассматривает вещи.

Когда прошло достаточно времени, и тело успокоилось, она осторожно вышла на улицу и пошла обратно к музею. Хорошо. Лучше. Да — нет. Ощущение тревоги вернулось.

Вдруг из тёмного угла выскочила рука, схватила её за бицепс и затащила в укромную нишу между двумя зданиями. Перед ней возвышался дородный мужчина. Короткие, поредевшие, почти полностью седые волосы. Аккуратный нос. Квадратная, гладко выбритая челюсть. Всё было знакомо, но узнавание пришло слишком поздно. Инстинкт «бей или беги» сработал на опережение, Джейн замахнулась кулаком и — попала!

Отшатнувшись, доктор Гарсия взревел и схватился за свой уже не такой аккуратный нос.

— Простите, простите, — воскликнула Джейн, прижимая ноющую руку к бешено колотящемуся сердцу. — Вы в порядке?

Кровь сочилась сквозь щели между его пальцами. Тёмные глаза, затуманенные болью, уставились на неё.

— Ой, вы сломали мне нос!

— Ну да. Вы меня схватили и, я так понимаю, преследовали. Зачем? — потребовала Джейн. Она ещё даже не записалась на второй приём.

Доктор как мог вытер лицо рукавом рубашки, его бицепс напрягся. В схватке у него определённо было бы преимущество.

Ох, чёрт, намечалась драка?

— Мне нужно было поговорить с вами наедине, а я подозреваю, что у вас на территории установлены скрытые камеры, — гнусаво признался он с примесью паранойи в голосе. — Простите, что напугал вас. Клянусь, я не хотел. Я не мог придумать другого способа застать вас одну. И не мог позвонить вам — у меня даже нет мобильного телефона. Сотрудники БРУ конфисковали наше оборудование. Не только телефоны, но и компьютеры, планшеты. Они запросили всё, что сотрудники использовали для общения друг с другом в офисе или для публикаций на форумах. Зачем так поступать? Кого они подозревают? Я никогда в жизни ничего не писал на форумах. Агент что-нибудь говорил?

Нет, он ничего не говорил. Очевидно, Конрад заподозрил, что служебный роман зашёл слишком далеко, и теперь искал тайные послания между любовниками или обсуждения золота. Добавила ли эта информация с форума совершенно новый взгляд на дело?

В той медицинской клинике каждый сотрудник заслужил новую звёздочку в личном списке подозреваемых Джейн: доктор Гарсия, ассистент врача Кэролайн и обе медсестры, при этом с большим отрывом лидировала Эмма.

— Специальный агент Райан не упоминал ваше оборудование и уж точно не называл подозреваемого, — честно ответила она. — Зачем бы ему? Я тоже есть в его списке.

— Да, но все и так знают, что вы с ним работаете. Эмма упомянула, что вы двое встречаетесь.

Все знали, что она работает с БРУ и встречается с Конрадом?! И об этом рассказала Эмма? Эмма Миллер, главный претендент по версии Джейн на звание убийцы года? Но откуда Эмма могла узнать о флирте Джейн и Конрада? Они ни разу не выбирались вместе в город. Он приезжал на кладбище, а она ездила к нему в офис. Больше они никак не контактировали.

— Почему Эмма так думает? — спросила Джейн, искренне недоумевая.

— Она видела ваш блокнот. Вы обвели имя спецагента Райана сердечками и перечислили возможные занятия на свидании с ним.

Щеки её вспыхнули от смущения. Наспех нарисованные сердечки и идеи для двойного свидания не приравнивались к отношениям.

Доктор попытался приблизиться, но замер, когда она отшатнулась. Подняв руки в примирительном жесте, он заявил:

— Я его не убивал. Вы должны мне поверить. Став врачом, я принёс клятву и никогда никому не наврежу. Никогда. Вы должны мне поверить, — повторил он.

— Я не понимаю, почему вы думаете, что Конрад считает…

— Мы поссорились, — выпалил он, словно больше не мог держать это в себе. — В день смерти Маркуса у нас произошла крупная ссора. — Его плечи опустились, а голова поникла в позе сломленного человека. — Я наговорил ему ужасные вещи, проклинал само его существование… — Раздражение добавилось к его чувствам, потрескивая в голосе. — Но разве это удивительно? Я только что узнал, что он использовал нашу клинику как свой личный бордель. Я не дурак. Знал, чем это было чревато с юридической точки зрения. Я умолял его продать мне долю, но он отказался.

Так много всего ей нужно было осмыслить — мотивов хоть отбавляй.

— Я всё ещё не понимаю, почему вы думаете, что я могу помочь?

— У меня назначена встреча со спецагентом Райаном сегодня, — ответил доктор Гарсия. Уныние и раздражение в его голосе утихли, уступив место чистому, неприкрытому страху. — Агент позвонил мне два дня назад и предложил приехать к нему в офис, чтобы ответить на его вопросы, или он сам приедет за мной — на мой выбор. Почему он так суров ко мне, если только не считает, что я убийца?

— Он суров ко всем, — это она могла утверждать без всяких оговорок. «Но не ко мне. Иногда».

— Да, но у большинства, вероятно, есть алиби на ночь убийства. Я же был дома. Один. — Капля пота скатилась по его виску. — Может, вы замолвите за меня словечко и скажете спецагенту Райану, что верите мне? И что знаете, что я никогда бы не причинил вреда ни одной живой душе?

Перед Джейн стоял отчаявшийся человек, и она ему сочувствовала. Он всего лишь хотел очистить своё имя. Она сама пережила подобные чувства, когда оказалась под подозрением.

Верила ли она, что он мог убить доктора Хотчкинса? И нет, и да. Джейн была твёрдо убеждена, что каждый человек способен на всё, всегда и в любое время.

— Вам не о чем беспокоиться, доктор Гарсия. Убийцу найдут, а остальные будут оправданы. Вам нужно только говорить правду.

— Правду? — воскликнул он. — Не будьте наивной, Джейн. Невинные люди постоянно оказываются за решёткой.

Был ли доктор невиновен? Конрад не упомянул доктора во время их вчерашней встречи. Случайное упущение или намеренное? Или он не подозревал доктора Гарсию в преступлении, несмотря на громкую ссору с убитым?

— Вы не единственный, у кого был мотив избавиться от него, доктор Гарсия. Вспомните, скольких мужей он обидел, скольким женщинам лгал. Обязательно расскажите специальному агенту Райану о них. О каждой детали. — Заметив, что его лицо просветлело, она спросила: — Как вы узнали о, эм, борделе доктора Хотчкинса?

— Я случайно подслушал разговор медсестёр. Эмма рыдала. — Доктор схватился за лоб, словно воспоминание причиняло ему головную боль. Или боль в носу отзывалась. Возможно, и то, и другое. — Она застала Маркуса с пациенткой. Он забыл запереть дверь, и они были… заняты.

Снова Эмма. И она только что узнала, что «горячий» доктор спал с другой женщиной. Чем не причина для ярости?

«С каждой минутой всё грязнее».

Раздался раскат грома. Доктор Гарсия и Джейн вздрогнули.

Он бросил взгляд через плечо, словно ожидая, что Конрад ворвётся в нишу с пистолетом.

— Мне лучше идти, — под очередной раскат грома он сорвался с места, исчезая из виду.

Джейн поспешила к своей машине, и тёмное небо разверзлось ливнем, застав её на полпути. К тому времени, как она запрыгнула в седан, её одежда промокла насквозь, а зубы стучали. Адреналин схлынул, игнорируемая боль в руке переросла в ощутимую пульсацию. Неуклюжими движениями она завела машину и включила обогрев на полную мощность.

Несколько минут ушло на размышления о том, насколько разумно или глупо было бы сообщить Конраду о произошедшем только что.

В конце концов, Джейн последовала собственному совету, который дала доктору Гарсии, и выбрала честность.

Она открыла переписку с Конрадом, вернее с «агентом с перчинкой», как он был подписан сейчас в её контактах. Превозмогая боль в пальцах, она напечатала:

Секунда паузы, и её палец завис над кнопкой «Отправить». Стоило ли? Не стоило? Слишком поздно — она нажала «Отправить».

Мгновение спустя появились знакомые пульсирующие точки, предвещавшие печать сообщения — Конрад набирал ответ. И, судя по всему, собирался написать что-то существенное, поскольку индикатор набора текста продолжал сигнализировать.

«Спасибо»? «Спасибо»?! Фу, как удручающе официально. И почему он проигнорировал её вопрос? Но вот появились новые точки, и Джейн выпрямилась, ударившись ноющими костяшками пальцев о руль. Она поморщилась, но хватку не ослабила. Что он напишет на этот раз?

Ах, её почти парень — то есть ухажёр — беспокоился о ней!

Подтверждением тому был тот факт, что она, возможно, сломала нос доктору Гарсии. Кулаком. Самооборона? Да, она была почти мастером. Ой, точно, ей стоило упомянуть про разбитый нос. Конрад был неплохим детективом и мог заметить повреждения на лице доктора во время их встречи.

Джейн набирала текст, стирала и печатала снова. И переписывала. Но не успела нажать «Отправить», как зазвонил её телефон. Она вскрикнула, уронив телефон на колени, и спешно ответила, когда на экране высветилось имя Конрада.

— Уверяю тебя… — начала она.

— Ты печатаешь слишком медленно. Просто расскажи мне, что случилось.

Теперь ей придётся всё это проговорить? Как жестоко.

— Эм, короче, незначительная деталь, ничего особенного, потому что это никак не преступление, я поступила правильно, учитывая обстоятельства и имеющуюся информацию, так что даже не думай меня арестовывать, но я, в общем, врезала доктору Гарсии по лицу перед тем, как мы поболтали.

Тишина. Она заёрзала на сиденье.

— Начни с самого начала. Я хочу знать каждую мелочь касательно обеих встреч. С Уэйнс-Кирклэнд и Гарсией.

Напряжение потрескивало в трубке, пока Джейн рассказывала. Когда она закончила, он издал измученный вздох:

— У тебя есть планы на вечер?

Представив его сидящим за столом, откинувшимся на спинку стула и нахмурившимся, Джейн ответила:

— Ты собираешься пригласить меня на настоящее свидание? Потому что я вполне могу согласиться, несмотря на то что должна отказаться. И не только из-за дела. — Ну как, она была достаточно честной?

— Я восприму это как нет, у тебя нет планов, так что я приеду к семи. С меня ужин, а с тебя — объяснение этой странной причины для отказа. Одевайся удобно. Это не свидание, а тренировка. Будешь учиться защищать себя.

— Я принимаю твою просьбу-приказ, но еду не приноси, — слова слетели с её губ прежде, чем она успела их обдумать. — Я сама приготовлю.