Теряя контроль

17

Генри

— У него не все в порядке с головой, — говорю я Джуду, как только вхожу в пещеру наверху. Она заставлена мониторами, жесткими дисками, шкафами с документами — все, блядь, работает. Сюда никто не заходит, кроме моего напарника. Это как комната в замке, где чудовище хранит увядающую розу. Только у меня нет ни одного увядающего цветка, только куча свидетельств об умерших людях.

Наверное, не менее пугающих.

Но здесь нет ни одного физического тела, так что это уже кое-что значит.

— Я в курсе.

— Он ездит по всему городу, нигде не останавливаясь, — хмыкаю я, опускаясь в кресло. — Буквально три часа мы играли в автомобильную погоню, но он понятия не имел, что я за ним гонюсь.

Джуд прокручивает что-то на своем двухэкранном мониторе.

— Да, но он ни к кому не обращался по поводу проблем с психическим здоровьем. Он ведет себя как параноик? — Его ореховые глаза переходят с экрана на меня.

Я качаю головой.

— Скорее, неадекватно.

— Я не зафиксировал на камерах употребления наркотиков, — со вздохом говорит Джуд. — И насколько я могу судить, не думаю, что у парня есть какие-то социальные сети.

— Что странно, учитывая его образ жизни.

— Согласен, — пробормотал Джуд, возвращаясь к набору текста. — Он также не связан ни с какими организованными преступными группировками.

— Может, он просто кому-то не нравится.

— И этот кто-то — его жена? — Мой напарник откинулся в кресле. — Похоже, это все, что мы можем придумать, и неважно, кто его заказал. Это не наша проблема.

Я киваю, но в животе у меня все переворачивается. — Что-то здесь не так.

— С каких это пор у тебя проснулась совесть? — Джуд поднимает на меня бровь. — Даже Шер не вытягивает из тебя такую человечность.

— Я не мягкий. — Хотя, может, рассеянный. Когда я вернулся после слежки за ним, я чуть было не направился прямиком в комнату Лидии, вместо того чтобы подняться наверх и поговорить с Джудом. Она чертовски соблазнительна. Я возбуждаюсь от мысли о том, что останусь с ней наедине. Сделав глубокий вдох, я пытаюсь сосредоточиться на Джуде, прогоняя все мысли прочь.

— Кстати, ты поговорил с Шер?

— Нет. Нам лучше не разговаривать часто.

— Верно, но ты заманил несчастную незнакомку жить с тобой, чтобы удовлетворить какую-то больную потребность.

— Знаешь, — огрызаюсь я, поднимаясь с черного кожаного кресла. — Ты с самого начала запорол досье на нее, и я ни разу не упрекнул тебя в этом.

Джуд проводит пальцами по своим песочным волосам.

— Да, и я сожалею об этом — но, опять же, на самом деле мне не жаль. Ты испортишь ей жизнь.

— Мы разрушаем жизни, зарабатывая этим на жизнь, — рычу я на него, разочарование прокатывается по моему телу. — Мне плевать, что ты думаешь, Джуд.

Он резко вздыхает, но ничего не говорит. Его взгляд возвращается к экрану, когда он снова переключается на мониторы камер.

И то, что происходит, притягивает наши взгляды.

— Что за...

Карлсон входит через парадный вход своего особняка, и сразу видно — он в полном беспорядке. Жена приветствует его, но он игнорирует её, уходит из поля зрения камеры и поднимается по лестнице на второй этаж.

— Следи за ним.

— Уже, — огрызается Джуд, переводя кадр в полноэкранный режим.

Карлсон, спотыкаясь, идет по коридору и останавливается перед своим кабинетом. Он тянется к дверной ручке и снова останавливается, оглядываясь по сторонам. Затем он отпирает дверь и распахивает ее.

— Подозрительный придурок. — Джуд переключается на камеру в кабинете, которую я установил в доме. — Ты не заметил ничего странного, когда заходил туда?

Я качаю головой.

— Ничего необычного. Я не стал копать глубоко. Ящики стола были заперты, и мне не хотелось их взламывать. Я не знал, когда он вернется домой... И знаешь, нас наняли не для того, чтобы мы что-то о них узнали. Только для того, чтобы убить их.

Джуд кивает, потому что понимает. Однако из нас двоих он, как правило, проявляет больше интереса к их повседневной жизни. В конце концов, это может быть полезно, но я не думаю, что это добавляет что-то особенное к работе — кроме волнения для него. Он получает удовольствие от того, что узнает их, а затем перестраивает их цифровой след.

Я не отрываю взгляда от экрана, пока Карлсон открывает нижний ящик своего стола и достает коробку из-под сигар.

— Надеюсь, это еще не все, — я смотрю на то, что, как я думал, должно быть наркотиками или сексуальными материалами.

Неа. Это всего лишь листок бумаги. Кстати, о разочаровании. Но все же любопытство — та еще штука.

— Увеличь, — наклоняюсь я через плечо Джуда, забыв о нашей недавней перепалке.

— Похоже на завещание. — Глаза Джуда сужаются, когда он водит мышкой, увеличивая изображение, как можно ближе. Но кадры слишком зернистые, чтобы разглядеть что-либо, кроме заголовка.

— Так, может, кто-то хочет его смерти из-за денег, — предполагаю я, отходя от компьютера. — Ничего нового.

Джуд открывает рот, чтобы что-то сказать, но стук в дверь заставляет нас обоих замереть. Я расправляю плечи и бросаюсь к двери, мое сердце бешено колотится при мысли о том, что она могла искать меня или увидит, что находится в этой комнате.

— Привет, — приветствует меня Лидия, ее светлые волосы спадают на плечи свободными волнами.

Я проскальзываю через щель в двери, не обращая внимания на ее гримасу, когда закрываю ее за собой.

— Чем могу помочь?

Она несколько раз моргнула, все еще глядя на закрытую дверь.

— Я…

— Ты...? — Я вдыхаю аромат ее жасминово-ванильных духов и жду, что она скажет. — Я знаю, что ты пришла сюда по какой-то причине, Лидия.

Она кивает, на мгновение она опускает взгляд к ногам, а затем снова поднимает к моим глазам.

— Там снаружи люди ставят забор.

Я пожимаю плечами.

— Да. Я нанял их для этого. Я же сказал, что сделаю это.

Ее брови нахмурились.

— Почему?

— Это облегчит жизнь тебе и твоему псу.

— Его зовут Дюк.

— Хорошо, тебе и Дюку. — Я одариваю ее ласковой улыбкой и направляюсь к лестнице, надеясь, что она последует за мной. У меня нет правила, запрещающего ей подниматься сюда, но я бы предпочел, чтобы она этого не делала. Слишком много правды может всплыть наружу, и моя карьера — наименьшая из них.

— Можешь вычесть стоимость забора из моей зарплаты? — Шаги Лидии звучат за мной. — Не хочу быть должной.

— Ты ничего не должна, и, нет, я не вычту, — говорю я, не отводя взгляда, пока добираюсь до кухни.

Солнце уже садится, и полагаю, что пришло время обсудить книгу, которую она должна написать. Я лезу в шкафчик над холодильником из нержавеющей стали и достаю бутылку виски и два стакана.

— Я не пью.

Я замираю, открутив пробку.

— Интересно.

Лидия впивается зубами в нижнюю губу, наблюдая за мной, как будто я собираюсь спросить ее, почему она не пьет.

— От алкоголя я чувствую себя ужасно.

— Многим людям плохо от него, — усмехаюсь я, проглатывая обжигающую жидкость. Я оставляю второй стакан пустым и мысленно отмечаю, что больше никогда не буду предлагать ей выпить.

— Он влияет на уровень сахара в крови.

— У тебя диабет?

Она морщит нос, глядя на меня.

— Эм, нет. Я не диабетик. Это было все, что они смогли придумать. Я попала в больницу, когда мне было восемнадцать, на первом курсе колледжа.

— Хм... — Я поджал губы, наполняя свой стакан. — Ты не пила до восемнадцати лет?

Она встречает мой взгляд, когда я поднимаю бокал и подношу его к губам.

— Нет, не пила. У меня были строгие родители. Я вбила себе в голову, что смогу расслабиться на вечеринках, когда поступлю в колледж. Но, как оказалось, я рождена для того, чтобы быть водителем.

Я снова хихикаю, и ее мягкие розовые губы изгибаются в улыбке.

— Готов поспорить, твои друзья это оценили.

— В то время, наверное, да. Но, как оказалось, я не могу долго поддерживать дружеские отношения — за исключением Эммы. Но с ней я познакомилась только в двадцать шесть лет.

Она — открытая книга.

И мне это чертовски нравится. Я могу оценить открытость человека, особенно если я его полная противоположность. Хотя, ради Лидии, я мог бы измениться. В конце концов.

— Почему ты не заводишь друзей? — Я прислоняюсь к стойке, а Лидия не сводит с меня глаз. Я пробегаю взглядом по ее фигуре, отмечая черную мешковатую футболку и бледные ноги, обтянутые джинсовыми шортами до середины бедра. Она скромная девушка, и я могу это оценить.

Но для меня подобное недопустимо.

На ее щеках появляется румянец, и заметно, как напрягаются мышцы ее бедер. Она проводит пальцем по белому граниту, делая глубокий вдох, и ее взгляд переходит на задний двор. Забор из кованого железа, который я установил сегодня, уже готов, и она смотрит, как мужчины собирают свои вещи.

— Так что? — спрашиваю я, складывая руки на груди.

— Прости, — мотает она головой, пунцовый оттенок стал еще глубже, чем прежде. — Этот забор просто красивый. Он хорошо сочетается с домом.

Я киваю, борясь с желанием прикоснуться к ней, заставить ее не отвлекаться на меня.

— Так почему ты не заводишь друзей?

— Наверное, я просто не умею поддерживать отношения, — легкомысленно смеется она, а потом вздыхает. — Я всегда забываю писать людям ответные сообщения, и иногда мне проще остаться дома, чем куда-то пойти.

— Понимаю. Если бы не работа, не знаю, как часто я бы выходил из дома.

Она кивает и колеблется, ее поведение напряжено.

— Пойду возьму свой блокнот. Я должна была прийти подготовленной.

Точно. Потому что это деловая встреча.

Я смотрю, как она уходит, задерживая взгляд на мягких изгибах ее задницы, полноте ее бедер и на том, как мягко они покачиваются, пока она идет к своей комнате. Я полностью намерен сделать эту встречу короткой и перейти к истинной причине, по которой я привел ее сюда. Стук лап Дюка отвлекает мое внимание, и я поворачиваюсь, чтобы увидеть пса, который зашел попить воды из своей миски.

— Ты быстро освоился, — говорю я ему.

Дюк смотрит на меня, наклоняя голову и виляя хвостом. Я улыбаюсь. Он мне нравится.