Теряя контроль

32

Лидия

Прошло три недели.

И я была так поглощена Генри, что даже не обращала внимания на внешний мир, хотя и отправила Эмме и маме электронное письмо, сообщив им, что у меня есть время написать. Хотя его не было. Может быть, это исцеление, в котором я нуждалась после того, как лишила жизни того, кто, как я теперь понимаю, этого заслуживал. А может, я просто потерялась, влюбившись в человека, который, кажется, видит меня лучше, чем остальной мир.

А еще у Шер потрясающая библиотека.

— Ты не знаешь, когда придет мой телефон? — спрашиваю я Генри, когда он берет с полки книгу и переворачивает ее.

Он качает головой и, прищурившись, просматривает аннотацию на обороте. Я решила, что, несмотря на то, что он, может быть, и убийца, он еще и чертовски обаятельный. И, честно говоря, я думаю, что, возможно, влюблена. Он внимательный, осторожный и, каким-то образом, кажется более искренним, чем кто-либо другой, кого я когда-либо встречала.

— Возможно, придет через пару дней, — бормочет он, кладя книгу на место.

— Мне, наверное, стоит поработать над твоей книгой, — говорю я, не открывая компьютер, пока перевариваю свои чувства.

Он бросает на меня взгляд, смеясь.

— Ты можешь делать все, что захочешь, дорогая. Можешь даже никогда не начинать ее, мне все равно. Пиши, что хочешь. Я все равно заплачу тебе. Все мое будет твоим.

Я качаю головой.

— Ты шутишь, говоря об этом.

— Нет, мы поженимся, как только выберемся отсюда.

Мое сердце бешено колотится в груди.

— Да, точно. — Я перевожу взгляд на обложку книги, с трудом сглатывая. Мои щеки вспыхивают, когда он подходит ко мне, обнимает за талию и целует в шею.

— Мы поженимся.

— А как насчет предложения?

— Если ты хочешь, я его сделаю.

Я хмурюсь, откидывая голову назад, чтобы поймать его губы.

— Мне оно не нужно. Я даже не знаю, хочу ли я его, — вздыхаю, с ужасом вспоминая предыдущий раз. — Я лучше просто дойду до чертова алтаря.

— Ммм, — мурлычет он мне в кожу. — Я когда-нибудь говорил тебе, как сильно хочу нагнуть тебя в этой комнате и поиметь твою тугую киску?

По моей коже пробегают мурашки, но это ощущение тут же пропадает, когда звонит его телефон. Мы обмениваемся взглядами, и он легонько целует меня, прежде чем вытащить телефон из кармана. Я вижу на экране незнакомого абонента и наблюдаю, как он отвечает, приложив его к уху.

— Что у тебя для меня есть? — спрашивает он, затаив дыхание. Он нервничает, и я ему сочувствую. Он не показывает этого, но я знаю, что у него голова идет кругом. И как бы мне ни хотелось посидеть рядом и послушать, я решаю дать ему свободу, выскальзываю из комнаты и закрываю дверь. Я направляюсь в нашу комнату, решив, что сейчас как никогда подходящее время, чтобы начать работу над книгой.

Однако, когда я вхожу в комнату, мое внимание привлекает ноутбук Генри. Он стоит на кровати, и я оглядываюсь через плечо. Не знаю почему, но меня так и тянет к нему.

И поддавшись этой тяге, я подхожу и открываю его.

Я нажимаю на клавишу «ввод», и мой желудок вздрагивает, когда появляется пароль. Сначала я пробую ввести его день рождения, который я знаю благодаря Джуду. Ничего не получается. Я почти сдаюсь, но потом, ради шутки, пробую свой день рождения. Я смеюсь, нажимая «Enter», ожидая, что меня выкинет.

Но он разблокируется.

Странное совпадение.

Мое сердце подскакивает к горлу, когда на экране открывается рабочий стол, и я остаюсь с открытым ртом. Я почти закрываю его, часть меня хочет спросить Генри, когда он сменил пароль на дату моего жня рождения. Я имею в виду, он его знает. Я сама сказала ему.

Но... что-то все равно кажется неправильным.

Вспотевшей рукой я провожу пальцем, перемещая курсор по файлам, и у меня кружится голова, когда взгляд останавливается на том, который сразу бросается в глаза.

Лидия Уотерс.

Я дважды щелкаю по нему.

И тут я чуть не лишаюсь своего завтрака. Какого. Хуя.

Я начинаю просматривать содержимое, впитывая в себя каждую крупицу информации. У этого человека в файле есть все обо мне. Здесь фотографии моего дома, свидетельство о рождении, медицинские карты — как, черт возьми, они у него оказались? Все фотографии, которые я когда-либо выкладывала в социальные сети, и многие из них были просто в моем телефоне.

Может, он собрал информацию после того, как мы познакомились.

Я нажимаю на данные файла, и страх пульсирует в моих венах, когда я читаю дату.

11 декабря 2023 года.

Нет. Нет. Нет. Этого не может быть. Файл был создан еще до того, как он написал мне о написании книги. А значит, он увидел меня до того, как я думала. Я закрываю ноутбук, не в силах больше смотреть на его содержимое. Мой мозг пытается придумать сценарии, оправдывающие эти действия.

Я имею в виду, что он мог просто заинтересоваться мной после прочтения моих книг — и он наемный убийца, а значит, он глубокий исследователь. Я киваю сама себе, но бросаюсь к шкафу. Я знаю, что вместе с спортивной сумкой, содержимое которой он вытряхивал на моих глазах, у него был рюкзак. Я распахиваю дверцу и включаю свет, обшаривая глазами помещение.

Ну где же?

Наконец я обнаруживаю его на верхней полке. Без посторонней помощи мне до него не добраться. Я хватаю проволочную вешалку, расстегиваю ее и цепляю ремешок, тяну его вниз и ловлю.

Может, мне не стоит этого делать?

Что с того, что у него есть досье на меня?

У него наверняка есть досье на всех, кого он знает.

Но дрожащие пальцы все равно расстегивают молнию на переднем, самом большом кармане. И от того, что я нахожу, в горле поднимается желчь. Мои пальцы нащупывают маску и я вытаскиваю ее.

Та самая маска, которую я видела несколько недель назад.

Я бросаю ее на пол, и рыдания вырываются из моей груди. Это не Мейсон преследовал меня. Это был Генри.

Он приходил в мой дом? Забрал мое оружие? Он…

Я бегу в ванную, меня рвет тостом с авокадо, который я ела на завтрак. Трясущимися руками вытираю рот и смываю унитаз, возвращаюсь в спальню, но на этот раз я не одна.

— Тебе нездоровится? — спрашивает Генри, его лицо наполнено беспокойством.

Мое тело дрожит под его взглядом. Мне стыдно за то, что я была настолько глупа, чтобы понять все сразу. Я должна была знать. Я должна была собрать все кусочки воедино, но я была слишком ослеплена им.

— Лидия, — мягко говорит он, делая шаг ко мне.

Я делаю шаг назад, упираясь спиной в край двери ванной.

— Не подходи, — предупреждаю я его. — Просто, блядь, не подходи.

Его глаза расширяются, и он смотрит на открытую дверь шкафа, на маску, лежащую на полу.

— Это не...

— Не говори мне, что это не то, что я думаю, — усмехаюсь я сквозь слезы, катящиеся по щекам. — Это ты преследовал меня. Прикрепил розу к ошейнику Дюка. Украл оружие из моего дома. Тем самым напугав меня. — Я показываю на шкаф. — Это был ты, а не Мейсон.

Он шумно вздыхает.

— Я сделал то, что должен был.

Я несколько раз моргаю.

— Сделал то, что должен был? Ты, блядь, серьезно? Ты напугал меня!

— Ты отказала мне. Мне пришлось тебя переубедить.

— Ты солгал, — шепчу я, подавляя рыдания, которые сотрясают мои грудные клетки. — Ты солгал мне обо всем.

— Я сделал то, что должен был, чтобы заполучить тебя. Ты нужна мне. Ты писала мне еще до того, как узнала меня, Лидия.

— Это всего лишь истории! — Я разражаюсь рыданиями.

— Позволь мне обнять тебя, прежде чем я уйду, — говорит он, и в его голосе слышится страдание.

Но когда его рука приближается к моему телу, я отстраняюсь, гнев заливает мое лицо и заглушает мои рыдания.

— Ты позвонил мне, когда он разговаривал со мной возле моего дома, — говорю я, и воспоминания захлестывают меня с головой. — Почему ты позвонил мне? Потому что ты все видел?

Его молчание — это все. Это, блядь, все.

— Ты чертов псих, — кричу я, пытаясь сократить расстояние и проскользнуть через проем. Он бросается ко мне, хватает и прижимает к стене. Он делает это так нежно, что в этот момент я ненавижу его еще больше.

— Не надо, Лидия, — рычит он, хотя в его глазах плещется боль.

Но я не могу остановиться.

— Ты, наверное, взломал мой телефон, не так ли? — Я бросаюсь на него, новые слезы катятся по моим щекам, когда осознание обрушивается на меня, как товарный поезд. — Как ты убил его, Генри? Ты заставил его поехать в Вермонт? Ты позвонил одному из своих друзей-убийц? Заманил его туда?

— Он никогда не был в Вермонте, — голос Генри тихий и бесстрастный. — Это искусственно обработанный материал.

Я могу встретиться с тобой через три часа. Текст врезается в мой мозг, как рояль, падающий из окна второго этажа.

— Ты убил его в то утро, когда он покинул мой дом.

У Генри сводит челюсти.

— Я сделал то, что должен был.

Мои брови взлетают вверх.

— Что ты должен был сделать? Ты должен был убить моего бывшего жениха? Прекрати выставлять все так, будто ты был вынужден его убить!

— Я жестоко расправлюсь с любым, кто до меня прикасался к твоему телу. — Его слова подобны льду, но эмоции в его глазах — не что иное, как буря. Однако, на этот раз, я не нахожу это столь же завораживающим.

— Ну, к счастью для тебя, ты выполнил эту задачу, — насмехаюсь я, качая головой в отвращении. — Он единственный человек, с которым я когда-либо была. Поздравляю. А теперь отпусти меня.

Его губы дрожат, и я не знаю, от гнева это или от боли, или от того и другого вместе. Он отпускает меня и хватает рюкзак из шкафа, запихивая маску обратно. Мне следовало бы бежать, но вместо этого я наблюдаю за ним, не зная, что он может сделать.

Он смотрит на меня, закидывая рюкзак на плечо.

— Не могу позволить тебе уйти, дорогая. — Неожиданно это обращение кажется снисходительным, заставляя меня чувствовать себя маленькой.

— И что? Ты собираешься просто держать меня в плену? — возмущаюсь я, пока он направляется к двери спальни, прихватив свой ноутбук.

— Возможно, пока ты не оправишься от этого.

— Что ты делаешь? — Требую я, грудь наполняется паникой, когда он выскальзывает из комнаты, почти захлопывая дверь перед моим носом. Я хватаюсь за край, едва не раздробив пальцы. — Что ты делаешь?

— То, что должен. — Он убирает мои пальцы и захлопывает дверь.

И тут я слышу щелчок замка. Снаружи.