Теряя контроль

33

Генри

— Ты же не думаешь, что я оставлю ее там взаперти, — возмущается Шер, преследуя меня до гаража. — Это жестоко!

— Она сбежит, — говорю я злобным и бесстрастным тоном. Если я отпущу ее, то мне придется ее выследить, а потом вернуть обратно, чем сделаю только хуже.

— Оставь ее, — кричит мне Шер, когда я распахиваю дверь джипа со стороны водителя. — Пусть она сбежит! Пусть сама сделает выбор.

— Отвали, — рявкаю я на нее. — У нее никогда не было выбора. Его всегда делал я. Она никуда не уйдет. Может, я и заставил ее думать, что это был ее выбор, но она всегда была моей. Несмотря ни на что.

Я ненавижу слезы, которые вижу в глазах своей младшей сестры. Ненавижу то, как они заставляют меня сомневаться в себе. Ненавижу, что они из-за меня. Я хочу, чтобы кому-то было больно, но Лидии и Шер? Никогда.

Однако Лидия сказала все как есть.

Я психопат. С таким же успехом можно оправдать это звание.

— Не делай этого, — умоляет она, хватаясь за дверь. — Не будь таким, как он.

— Я не такой, как он, — кричу я ей. — Я не поступаю так, как он.

— Может, и нет, но это... Ты лучше, чем это.

— Я лучше, чем ничто, — насмехаюсь я. — Я зло, просто немного отличаюсь от того человека, который нас вырастил. Мне все еще суждено разрушать. — Она качает головой, но я не даю ей договорить. — Не дай ей уйти, или ты адски поплатишься, Шер.

Огонь в ее глазах говорит мне, что она заплатит.

Но это всего лишь риск, на который я вынужден пойти, потому что, по-видимому, мне приходится усваивать уроки на горьком опыте.

— Выглядишь ужасно, — говорит мне Джуд, когда я забираюсь на пассажирское сиденье "Тахо". — Действительно ужасно.

Я бросаю взгляд на него, сидящего на заднем сиденье, и пожимаю плечами. Я не в настроении разговаривать.

— Он останется здесь, пока мы со всем разберемся, — говорит мне Лука с водительского места, нажимая на газ и разворачивая внедорожник.

— Хорошо.

— Парень, который вломился к вам в дом, чтобы осмотреться, быстро раскололся, — объясняет Лука, несясь по шоссе. — Я его прижал. Он был либо участником Craigslist, либо новичком. В любом случае, его больше нет.

— Ммм, — бормочу я, опуская взгляд на пистолет в своей руке. Я вспоминаю ужас на лице Лидии. Я не понимаю, почему это так задевает. Этого не должно быть. В ее реакции не было ничего удивительного.

Ну, кроме того, что она не пыталась меня убить

Я допускал, что она может попытаться, но даже это было бы лучше, чем душевная боль в ее глазах. То, как она оттолкнула мою руку, когда я просто хотел обнять ее. Если бы я мог начать все сначала...

— Она, вероятно, знает, что мы придем, — говорит Лука в наступившей тишине. — Нам нужно подготовиться к охране дома. Телохранителям. Другим наемным убийцам. К чему угодно.

— Мы не смогли войти в дом, — добавляет Джуд, глядя на меня. — Она заперла его.

Я киваю, меня не пугает идея попасть в смертельную ловушку. Возможно, это идеальное решение. Лидия сможет спокойно меня ненавидеть.

— Что с тобой? — Лука шлепает меня по руке. — Обычно, ты не такой тихий.

— Просто мысленно готовлюсь.

Он кивает головой, соглашаясь с моим ответом, и остаток поездки мы проводим в молчании. Час спустя он сворачивает в соседний район, с легкостью набирая что-то на клавиатуре у ворот — вот как Лука все делает. Он мог бы уничтожить целый город и глазом не моргнуть.

— Охраны снаружи нет, — говорит Лука сквозь стиснутые зубы. — Думаю, она знает, что мы придем.

— Может, нам стоит вернуться? — В голосе Джуда слышится раздражение. Он не создан для такой работы.

— Я не собираюсь возвращаться, — ворчу я, распахивая пассажирскую дверь. Я хватаю пистолет и даже не беспокоюсь о маске. К черту эту женщину. К черту всех женщин, которые сделали меня мягким.

— Подожди! — кричит мне Лука, но я не слушаю. Я бросаюсь к двери. И когда я давлю на ручку, она открывается.

Она ждет.

Я захлопываю дверь и запираю ее, не давая Луке войти следом за мной. Может, будет лучше, если я разберусь с этим в одиночку. Я направляюсь прямо в комнату, в которой убил Карлсона, и не удивляюсь теплому сиянию света. С пистолетом в руке я поворачиваю ручку. Насколько я знаю, она может поджидать меня с другой стороны с автоматом в руках.

Но когда я толкаю дверь, стоя в стороне, я вижу женщину. Она сидит в кресле посреди спальни, одетая по высшему разряду в черное платье.

Оружия не видно.

— Я ждала тебя, — размышляет она, ее глаза больше не тусклые и не мутные. Нет, ее лесные радужки сверкают в свете лампы.

— Да? Чтобы убить меня?

Она смеется.

— Нет, мне просто нужно было привлечь твое внимание.

Я вскидываю бровь.

— Мое внимание?

— Да, и убрать с дороги твою маленькую игрушку, — пробурчала она, ее лицо приняло ревнивое выражение. — Ты не должен быть с такой, как она.

О, черт возьми, нет. Что это? Отвергнутая любовница?

— Ты спас мне жизнь, — продолжает она, и ее темные волосы каскадом рассыпаются по плечам, — и хотя я, возможно, старше тебя на несколько лет…

На десятилетие или два.

— Думаю, у нас могло бы все получиться. В конце концов, мой муж был злым человеком.

В ее голосе что-то не так. Я отвожу взгляд, когда она тянется, чтобы перекинуть волосы через плечо, и встает на ноги. Она понятия не имеет, что, черт возьми, делает, а может, и понимает.

Она не Лидия.

И даже в самом худшем случае, если она окажется запертой со мной в комнате, я не притронусь к другой. Я слышу, как расстегивается молния на ее платье, но не поднимаю глаз от пистолета в своих руках.

На хуй ее.

— Ну же, — мурлычет она, и материал падает вокруг ее ног.

Нет.

— Это ошибка, — рычу я, ярость закипает в моей груди. — Я не стану этого делать. Оденься, мать твою.

— Подойди и сделай это сам, — поддразнивает она. Внезапно я жалею, что запер Луку. Мне хочется, чтобы он ворвался в дверь за моей спиной. — Позволь мне трахнуть тебя так, как ты того заслуживаешь, Генри. Тебе нужна женщина, которая сломана по-настоящему. А не шлюха, которая пишет истории о таких женщинах, как я, и мечтает оказаться на моем месте.

Никогда. Я бы никогда не пожелал, чтобы она была кем-то другим, кроме самой себя.

Но так ли это, когда женщина сломлена? Я качаю головой, борясь с собой, и поднимаю пистолет. Я слышу, как из ее горла вырывается писк. Чувство вины закручивается в моей голове.

— У него было больше смелости, чем у тебя, знаешь ли. Он знал, что я его отравляю. Медленно, со временем. Ты отнял у меня момент, и теперь ты мой должник. Ты будешь моим. Встань на колени и…

Я преклоняюсь только перед Лидией.

Раздаются два выстрела.

И она падает на пол.

Дверь за моей спиной открывается, как по команде, и входит Лука, его глаза широко распахиваются, когда наши взгляды встречаются.

— Что ты сделал? Заставил ее раздеться?

Я с отвращением качаю головой.

— Она назвала мою женщину шлюхой.

— Обычно так поступают шлюхи, — усмехается Лука, переступая через истекающее кровью тело. Он остается там на несколько мгновений, прежде чем провести рукой в перчатке по коже ее шеи. — Цианид.

— Что?

— У нее на коже цианид и сыпь. Она собиралась убить тебя... и себя. — Лука поворачивается ко мне, на его лице появляется ухмылка. — Вот это способ уйти. Хорошо, что ты не похотливый ублюдок.

— Без шуток, — ворчу я. Я держусь подальше от тела, пока он хватает простыню с кровати и накрывает ее. Я собираю гильзы из своего пистолета и засовываю их в карман. Я прибегнул к самому быстрому способу избавиться от нее, вместо того чтобы воспользоваться своим ножом.

И это хорошо.

В голове мелькает лицо Лидии, когда она порезала меня тем самым ножом в моих джинсах. Не думаю, что когда-нибудь смогу воспользоваться им снова. Теперь он святой.

— Я вызову уборщиков. — Лука берет меня за плечи и поворачивает к выходу. — Я же вижу, что тебе нужно вернуться к Лидии.

Я не спорю с ним, но и не вдаюсь в подробности, что я понятия не имею, есть ли к чему мне возвращаться. Мы выходим из дома и садимся в "Тахо".

— Это было быстро, — с усмешкой замечает Джуд.

— Что будет с детьми? — спрашиваю я, когда Лука отъезжает от обочины.

— Они съехали, как только Карлсон умер. Живут у родственницы, не имея связи со своей матерью. Кстати, о нападении сообщил какой-то деловой партнер.

— Понятно, — бормочу я, когда мы отъезжаем от тротуара.

— Должно быть, семейная жизнь была очень неблагополучной, — продолжает Джуд, без необходимости углубляясь в свои мысли. — Никогда не понимал, как любовь может быть такой токсичной.

— А я понимаю, — отвечаю я, не задумываясь. Эта женщина была вторым человеком, которого я убил ради Лидии, и первой женщиной, которую я уничтожил с лица Земли. И я не жалею об этом. Эта женщина могла бы полюбить меня и все мои темные истины, но ее все равно постигла бы та же участь. Была ли это чрезмерная реакция? Возможно. Но теперь уже слишком поздно.

— Я так понимаю, дома дела обстоят не так уж и хорошо, — усмехается Лука. — Честно говоря, я не думал, что у нас все получится. Но сегодня ты усилил игру. Отказался от киски и справился с угрозой, не обращая внимания на сиськи. Это впечатляет.

Я поджимаю губы.

— Просто отвези меня в аэропорт. — Я замолкаю, уставившись в темноту ночи. На небе нет звезд. Луны нет. Только темнота.

И я позволяю ей затянуть меня.

Я позволяю ей вернуть меня в ту ночь, когда я в сотый раз видел, как отчим избивает и насилует мою мать. Она боролась. Она всегда боролась. Но та ночь была другой. Она умирала. Я взял нож на кухне нашего поместья на севере штата, подкрался к нему сзади и вонзил его ему в шею, когда она сделала свой последний вдох. Я пытался привести ее в чувство, плача и делая массаж сердца.

Сразу после этого я попытался позвонить 9-1-1 — как учили в детстве. Но в ту ночь он отключил телефонную линию, и она умерла прежде, чем я успел что-то сделать.

Поэтому я поджег дом.

Я забрал свою сестру из того кошмара с двадцатью тысячами, которые нашел в сейфе. Получил фальшивое удостоверение личности, сменил имя на Генри Бэйн, стал на два года старше, чем был на самом деле, и перевез нас через всю страну. Моя младшая сестра стала Шер, потому что ей нравилась эта певица. И я не собирался с ней спорить по этому поводу. Неважно, насколько глупым мне это казалось.

Я дал ей новую жизнь и хорошее образование, пока сам копил деньги, и в конце концов понял, что единственный навык, с помощью которого я мог зарабатывать, — это умение лишать жизни людей. Я наткнулся на нужных людей…

И вот я здесь.

С женщиной, запертой в моей спальне.

К тому времени, как я возвращаюсь домой, уже середина дня. Небо затянуто тучами, но проглядывающее сквозь них солнце создает прекрасный вид на хижину. Когда я заезжаю на подъездную дорожку, Шер ждет меня во дворе с Дюком. Я паркуюсь возле гаража и, выходя, смотрю на нее.

— Я так понимаю, удар по твоей спине не имеет силы, — говорит она мягким голосом, в котором слышится облегчение.

Я киваю, мой разум так же разрушен, как и раньше.

— Она все еще наверху?

Шер кивает, ее глаза наполняются слезами.

— Я рассказала ей правду. Я рассказала ей правду о тебе. Она это заслужила.

Я отворачиваюсь от нее.

— Справедливо.

— Ей нужно узнать тебя.

— Думаю, она уже знала, — ворчу я, борясь с эмоциями, разрушающими мое сердце. — Я...

— Нет, это ты так думаешь, Генри, — прерывает меня Шер, ее голос дрожит, а по щеке скатывается слеза. — Ты спас мне жизнь. Ты знал, что он придет за мной после того, как измотает ее, — он так и сказал.

Я качаю головой, пытаясь отогнать болезненные воспоминания о разговоре, который я подслушал в ночь моего первого убийства.

Я возьму ее, раз уж ты ничего не стоишь, — кричал он моей матери.

— Ты способен любить. — Шер хватает меня за руку. — Ты любишь меня. Ты отдал меня в лучшие школы, в то время как сам так и не получил образования. Ты купил этот коттедж, когда меня уволили с работы. Ты сжег весь мир, чтобы я была в безопасности. Ты сделал это не для себя. Это и есть любовь. Это не одержимость. Это не значит принуждать кого-то остаться. Это значит позволить уйти.

— Прекрати, — задыхаюсь я, встретившись с ее взглядом, который так похож на взгляд нашей матери.

— Я знаю, что ты любишь ее, — убеждает Шер, прижимаясь ко мне, умоляя обратить на нее внимание. — Я вижу это по тому, как ты смотришь на нее. Она заставляет тебя чувствовать себя человеком. Вот почему ты так крепко держишься за нее. Может быть, сначала это была игра — напугать ее, чтобы она согласилась на сделку. Но сейчас это нечто большее, не так ли?

Меня так манит соблазн сломаться, позволить вратам открыться, а тьме поглотить мою душу, чтобы я не чувствовал того, что чувствую сейчас.

— Генри, пожалуйста, — она цепляется за мою руку.

Я качаю головой, отталкиваю ее и направляюсь внутрь.