Тихий укус

Глава 1

При виде бледной шеи Урсулы Оливер почувствовал, как дрожь пробежала по его спине и пронзила яйца, словно копье. Это была самая приятная боль, которую он когда-либо испытывал: сильная, но в то же время он не хотел, чтобы она прекращалась.

Его пальцы удлинились, а ногти превратились в острые шипы. Это были когти зверя, потому что таким он все еще оставался внутри, таким он всегда будет, несмотря на свою утонченную внешность и нежную оболочку, которую носил для всех.

Урсула была единственной, кто это понимал, потому что она видела каждый день и каждую ночь: голод, который все еще таился где-то глубоко под поверхностью. Ненасытная жажда крови. Но теперь все было по-другому.

Сразу после обращения он вонзал клыки в шею любого, кто, к несчастью, попадался ему на пути. Теперь, более полугода спустя, его вкусы стали намного утонченнее. И все же в этом не было ничего изысканного. Ничего нежного или сладкого. Ничего цивилизованного.

Изменилось только одно. Он заботился о женщине, которая подставляла свою шею ночь за ночью, больше, чем когда-либо заботился о ком-либо. Оливер влюбился в нее еще до того, как попробовал ее кровь, еще до того, как узнал ее по-настоящему, и без колебаний пожертвовал бы своей жизнью, чтобы ее спасти.

Они не расставались с той ночи, когда он впервые укусил ее, когда она добровольно предложила ему свою вену, несмотря на испытание, через которое ей пришлось пройти в течение трех долгих лет. Несмотря на отвращение, которое испытывала к этому акту до тех пор. Но Урсула отбросила свои страхи и отдалась ему, доверилась и забыла о кошмаре, который пережила в кровавом борделе.

Ради него.

Потому что она верила, что он ей не навредит.

— Что случилось? — голос Урсулы донесся из шкафа, из которого она вынимала свою одежду и складывала ее в несколько больших коробок.

— Это! — указал он на сдвинутые коробки.

Она склонила голову набок и тяжело вздохнула, ее миндалевидные глаза молили о понимании. Когда Урсула откинула прядь своих прямых, черных как смоль волос за плечо, этот жест напомнил ему о том, каково это — зарыться лицом в ее локоны и вдохнуть неповторимый аромат ее особой крови.

Крови, способной одурманить вампира. Крови, вызывающей такое сильное привыкание, что его друзья и коллеги из «Службы Личной Охраны» пытались оградить его от нее, когда впервые узнали об этом.

— Но мы договорились, — сказала она мягко.

Оливер шагнул к ней, зверь внутри него завыл и потребовал, чтобы его выпустили из клетки.

— Знаю, что мы договорились, но это не значит, что мне это должно нравиться.

— Мне тоже нелегко, — ответила она, бросая стопку футболок в коробку и двигаясь к нему с кошачьей грацией.

Он всегда считал ее красивой, с той самой первой ночи, когда она буквально упала в его объятия в одном из самых грязных районов Сан-Франциско. Он понял, что у него не было ни единого шанса устоять перед ней, даже если бы у нее была обычная кровь. Даже тогда Оливер не смог бы оторваться от азиатской красавицы, которая заставляла его сердце учащенно биться всякий раз, когда он на нее смотрел.

Хотя его сердце было не единственным органом, который ее жаждал.

Он не мог понять, как ему выжить без нее.

— Пожалуйста, — прошептала она, подойдя ближе и положив ладонь ему на щеку. — Не усложняй ситуацию еще больше.

Услышав эти слова, он взял ее руку и сунул к себе в джинсы, прижимая к выпуклости, которая образовалась там. Выпуклости, которая всегда появлялась, когда он был рядом с ней.

— Больше? — повторил он. — Не думаю, что это может стать еще больше.

Урсула хмыкнула.

— Ты только об этом и думаешь?

Оливер положил руку ей на затылок и притянул к себе.

— Нет. Я также думаю о том, что не смогу сделать это.

Он приблизил свои губы к ее губам, нежно прижавшись в поцелуе. Когда Оливер провел языком по ее губам, она слегка приоткрыла их, и ее дыхание коснулось его.

— Ммм, — промычала Урсула.

— Может, ты передумаешь? — уговаривал он ее.

— Не могу.

Но он не хотел принимать такой ответ.

— Представь, чего тебе будет не хватать. — Оливер полностью завладел ее ртом и скользнул языком между ее приоткрытых губ, исследуя тепло, танцуя с ее языком.

Урсула оторвалась от его губ.

— Оливер, у нас нет времени.

— В последний раз, — сказал он и поднял подол ее футболки вверх.

— Но…

Он заглушил ее протест поцелуем и скользнул руками под ее футболку, лаская нежную кожу. Когда его руки поднялись выше и наткнулись на лифчик, он на мгновение замер.

Он не понимал, зачем она его надела. Ее груди были идеально упругими и округлыми и не нуждались в поддержке. Кроме того, она никогда не носила его долго, потому что Оливер всегда находил способ снять этот предмет одежды с нее, чтобы ласкать ее грудь, когда ему захочется, что случалось довольно часто.

Оливеру потребовалось всего две секунды, чтобы найти застежку ее лифчика и расстегнуть его. Он тут же скользнул руками под лифчик и обхватил груди Урсулы, слегка их сжимая.

Она застонала ему в рот, и в то же время Оливер услышал, как участилось ее сердцебиение. Прикосновения к ее груди и соскам неизменно возбуждали Урсулу.

Хотя сейчас у них не было на это времени, она отвечала ему так, словно ее тело ничего не могло с собой поделать.

— Вот так, детка, — пробормотал он, на мгновение оторвавшись от ее губ. — Ты тоже этого хочешь. — он вдохнул ее пьянящий аромат. — Тебе не терпится почувствовать меня внутри себя.

— Оливер, это безумие. мы должны ехать в аэропорт. — несмотря на протест, она не оттолкнула его, а прижалась тазом к его напряженному члену.

— У нас есть несколько минут.

И он собирался воспользоваться оставшимся у них временем. Не давая ей возможности возразить, он стянул ее футболку через голову и стянул лифчик с плеч, небрежно бросив его на пол.

— Раздень меня, — приказал он, не сводя взгляда с ее прекрасных грудей, увенчанных темными сосками. Твердыми сосками. Да, невозможно было отрицать, что она была так же возбуждена, как и он.

Урсула вздохнула.

— Ты же знаешь, я вознагражу тебя за старания. Как и всегда, — прошептал он, целуя её в шею и касаясь кожи острыми клыками, которые уже опустились.

Она вздрогнула от этого прикосновения.

— Боже.

Больше ни одного возражения не сорвалось с ее губ. Вместо этого ее руки принялись за работу, освобождая его от рубашки, затем расстегнули пуговицу и молнию на брюках. Когда она стянула их с его бедер, Оливер помог ей и снял их. Прежде чем Урсула успела освободить его от боксеров, он стянул с нее собственные штаны.

На ней были только крошечные стринги, которые едва прикрывали соблазнительную плоть. Вдобавок ко всему, материал был практически прозрачным и ничего не скрывал от его вампирского зрения.

Оливер облизнул губы в предвкушении того, что сейчас произойдет. Ему нравилось удовлетворять две свои самые большие страсти одновременно. Убивать двух зайцев одним выстрелом. Было не только невероятно захватывающе пить её кровь, находясь внутри неё, но, в его случае с Урсулой, ещё и необходимо.

Только после того, как она достигнет оргазма, наркотическое действие ее крови на короткое время ослабнет, чтобы употребление не превратило Оливера в сумасшедшего наркомана. Менее чем через час после оргазма ее кровь будет такой же опасной, как и раньше, и, следовательно, недоступной для него.

Оливер просунул руку ей в трусики, накрывая аккуратно подстриженный треугольник завитков, охранявший ее лоно, и направился дальше на юг. Тепло и влажность встретили его ищущие пальцы. В тот же миг его член начал дергаться, желая ощутить то же, что и его пальцы.

— Достань мой член, — простонал он, с нетерпением ожидая ее прикосновений, потому что независимо от того, как часто они занимались любовью за последние несколько месяцев, каждый раз это было по-другому и ново. И более волнующе, чем в предыдущий раз.

Мгновение спустя Оливер почувствовал, как ее руки стягивают с него боксеры, спуская их вниз по ногам. Затем одна рука обхватила его.

— Вот так? — спросила Урсула с дразнящими интонациями в голосе.

— Да, вот так, словно ты этого не знала.

Она сжала его член в своей руке, заставляя его сердце биться где-то в горле.

— Черт, детка!

Он громко застонал и запрокинул голову, мгновение наслаждаясь ее нежными прикосновениями. Затем его пальцы задвигались, погружаясь в ее влагу, прежде чем снова скользнуть выше, к тому месту, где находился центр ее наслаждения.

Когда он скользнул по нему пальцем, слегка надавив, веки Урсулы затрепетали, а из горла вырвался громкий вздох. Он так хорошо знал ее тело, точно понимал, как заставить ее мурлыкать, как котенка, как заставить извиваться под ним в экстазе и как заставить содрогаться в его объятиях.

И он не мог насытиться этим, видя, как ее губы изгибаются в чувственной улыбке, глаза темнеют от страсти, а тело дрожит от желания.

Поскольку это, в свою очередь, вызывало в нем ответную реакцию: все его тело начинало гореть от желания, от потребности обладать ею, сделать своей навсегда. Желание сжигало его изнутри.

Тлеющие угольки его любви к ней разгорались с новой силой каждый раз, когда он смотрел на ее греховное тело, каждый раз, когда целовал ее чувственные губы и прикасался к ее шелковистой коже. Урсула словно околдовала его, глядя своими миндалевидными глазами так, словно он был единственным мужчиной, который имел для нее значение.

Именно так она смотрела на него сейчас.

— Возьми меня, — прошептала она, едва шевеля губами. — Мне нужно почувствовать тебя.

— Я уж думал, ты никогда не попросишь.

За считанные секунды он уложил ее на кровать, снял трусики и раздвинул ей ноги. За последние несколько месяцев он овладел ею всеми возможными способами, но больше всего ему по-прежнему нравилось, когда Урсула лежала под ним и он смотрел ей в глаза, когда входил в нее. Ему нравилось видеть ее реакцию, когда он погружался в ее тугую киску и растягивал ее.

Нравилось, как у нее перехватывало дыхание, когда он проникал глубже, чем, она думала, он может. Нравилось, как ее груди подпрыгивали из стороны в сторону, вверх-вниз при каждом толчке.

— Не заставляй меня ждать, — взмолилась Урсула.

На губах Оливера появилась улыбка. Он даже не заметил, что просто смотрел на нее, наслаждаясь красотой.

— Нет, любовь моя, я никогда не заставлю тебя ждать.

Затем он поднес свой член к ее нижним губам и погрузился до основания. Дрожь пробежала по его спине и отдалась в яйцах, угрожая лишить мужества. С ней всегда было так.

Первый толчок в ее тугих шелковых ножнах всегда производил на него такое впечатление, потому что именно в этот момент он вспоминал, чего ему больше всего не хватало, когда она не лежала в его объятиях, тяжело дыша.

Оливер скучал по тому, как она владела им. По тому, как приковывала его к своему телу и своей душе, едва заметно сжимая свои внутренние мышцы, о чем, вероятно, даже не подозревала.

Всякий раз, когда он чувствовал подобное сжатие, ему казалось, что и его сердце сжимается точно так же. Словно Урсула держала его сердце в своей руке. Потому что так оно и было. Потому что его сердце принадлежало ей.

Когда он почувствовал руки Урсулы на своих бедрах, побуждающие его двигаться, то подчинился ее желанию, поддавшись ритму, который она диктовала. Оливер медленно входил и выходил из нее, меняя угол наклона, так что при каждом движении его таз задевал ее клитор.

В начале их отношений она не могла позволить себе расслабиться, но они преодолели это препятствие, и теперь Урсула отвечала ему свободно и без всяких запретов, прижимаясь всем телом, чтобы усилить давление на свой клитор.

Он отреагировал и начал двигаться быстрее, одновременно пытаясь подавить свою собственную потребность достичь кульминации, что с каждой секундой становилось все труднее и труднее.

Оливер попытался отвлечься, но, взглянув на нее сверху вниз, увидел, как маленькие струйки пота стекают с ее шеи в ложбинку грудей. От этого ее кожа засияла еще ярче, а запах стал сильнее, привлекая его еще больше.

О, Боже, детка! — простонал он, прекрасно осознавая, что его клыки вытянулись во всю длину и жаждали укусить. — Мне нужно, чтобы ты кончила!

Только тогда он сможет вонзить свои клыки в ее прелестную шею и обрести собственное облегчение.

— Так близко, — прошептала она между вдохами.

— Что тебе нужно, детка? Скажи!

— Пожалуйста.

Ее спина выгнулась, а груди потянулись к нему. Оливер наклонил голову и, схватив один сосок, жадно всосал его, а его клыки задели чувствительную вершинку. Урсула задрожала под ним, теперь уже по ее телу пробежала дрожь.

Он перешел к другой груди, повторяя те же действия, в то же время продолжая погружать свой член глубже в ее тугое лоно. Его бедра двигались в быстром темпе вперед и назад.

Еще несколько толчков, и он не сможет сдержать желание вонзить клыки в ее плоть; еще несколько толчков, и он выпьет ее кровь и позволит ей одурманить его, несмотря на то, что это приведет к катастрофе для них обоих. Несмотря на то, что это его уничтожит.

Все его тело начало дрожать, и он понял, что проиграл. Это была его погибель. Урсула была его погибелью, как они все и предсказывали. У него не хватит сил противостоять искушению, которое представляла собой ее кровь.

Его губы расширились, когда Оливер вонзил клыки по обе стороны от ее соска и сделал последний вдох. Он проткнул ее кожу и закрыл глаза, понимая, что потерпел неудачу, когда по телу Урсулы пробежала дрожь, ее захлестнул оргазм.

Облегчение захлестнуло его, и в то же время теплая кровь хлынула в рот и вниз по горлу. Если бы он мог говорить, то поблагодарил бы ее за то, что она спасла его в очередной раз, но не мог оторваться от груди, которую сосал.

Ее кровь была густой и сладкой на вкус. Идеальной. И ее грудь стала одним из его любимых мест для питья. Сразу после внутренней стороны бедра, где он мог впитывать ее возбуждение, одновременно насыщаясь.

— О, да. — теперь Урсула подбадривала его, пока ее рука скользнула к его затылку, чтобы крепче прижать к своей груди.

Оливер знал, как сильно ей нравилось кормить его вот так, потому что это делал только он. Никому из пиявок в кровавом борделе, где она провела три долгих года, не разрешалось брать у нее кровь ни из чего, кроме шеи или запястья.

С последним толчком он кончил и наполнил ее узкое влагалище своим семенем. Все его тело сотрясалось от интенсивного оргазма. Прошло немало времени, прежде чем он снова смог ясно мыслить и оторвать свои клыки от ее груди. Оливер нежно облизал два маленьких прокола, мгновенно их запечатав. Шрамов не останется. Его слюна гарантировала это.

Оливер опустил голову рядом с ней, тяжело дыша.

— Вау. Мне нравится, когда ты так делаешь.

Он поднял голову, чтобы на нее посмотреть.

— Как?

— Теряешь контроль.

Оливер покачал головой.

— Это было близко. Я почти укусил, прежде чем ты кончила. Но я…

Она приложила палец к его губам, не давая ему продолжить.

— Почти. Я позабочусь, чтобы этого не случилось.

Оливер прижался лбом к ее лбу.

— Я думал, что стало легче, но это не так. Что, если однажды ты не кончишь вовремя?

— Тогда мы разберемся с этим. Вместе. — она легонько шлепнула его по заднице. — Кроме того, ты всегда можешь заставить меня кончить.

Он усмехнулся.

— Именно это мечтает услышать парень. — Оливер нежно поцеловал ее в губы.

— Пора идти, — пробормотала она в ответ.

— Знаю.