Точка невозврата

Глава 20

Назойливый, слишком назойливый звук. Я морщусь и поворачиваюсь в кровати, накрываясь одеялом с головой. Но это не помогает. Открываю глаза. И затаиваю дыхание. Воспоминания холодным потоком обрушиваются на мою голову. Нет, нет, нет. Молюсь, чтобы это все было страшным сном. Резко откидываю одеяло, и мой взгляд упирается в идеально ровный белоснежный потолок. Скашиваю глаза то вправо, то влево. И выдыхаю со свистом воздух. Лицо заливает краска, такая жгучая, что полыхают не только щеки, но и уши, и шея, и я вся, потому что осознаю, что под одеялом я абсолютно голая. И на вопрос «как я тут оказалась?» неуемное сознание тоже мне подкинуло ответ. Я обратно беру одеяло и заворачиваюсь им под подбородок. Сажусь в кровати и ладонями касаюсь щек. Кожа рук холодит лишь несколько первых секунд, а потом становится такой же горячей, как и щеки.

Вопрос о том, что вчера произошло, я отложила для раздумий на потом, так как сейчас нужно разобраться с тем, что происходит сейчас. Оглядываю комнату в поисках хоть каких-то своих вещей, и о-ля-ля, нахожу на прикроватной тумбочке чистое белье.

Я протягиваю руку. Первое, что делаю – это смотрю, сколько времени. Одиннадцать. Присвистываю про себя. Пять пропущенных. Три от родителей и два от бабушки. Рука невольно шлепает по лицу и медленно сползает вниз. Это провал. Набираю номер бабушки и соображаю в голове, что нужно сказать, какое придумать оправдание, но, не находя ничего подходящего, останавливаюсь. Палец так и замирает в воздухе над зеленой кнопкой вызова. Откладываю телефон и разворачиваю вещи. Майка, шорты. Все чистенькое. Подношу к носу и втягиваю запах. Сразу чувствую, как в нос ударяет запах женских духов, а точнее, туалетной воды. Слащавая смесь дорого парфюма отталкивает, и, если бы не крайняя необходимость, ни за что не надела бы эти вещи. А назойливое гудение так и не прекращается, и доносится оно из-за окна. Быстро, по-спартански, влезаю в чужие вещи, которые размера на два мне великоваты, но и то хорошо, что не спадают шорты, а майка и так сойдет. Встаю с кровати, встряхиваю копну волос и заплетаю наскоро косу. Подхожу к окну.

Большая лужайка, засаженная зеленой травой, и по ней ползает газонокосилка. Н-да уж, могла бы и догадаться. Только вот непонятен вопрос, откуда столько денег у столь молодого парня. Неужели можно заработать на такой шикарный дом в двадцать шесть лет своим трудом? Я оглядываю комнату. Это явно комната для гостей. Нейтральные тона, да и нет тут каких-то личных вещей, что могли бы указать на человека, который тут проживает. Замечаю большое зеркало возле двери. Вот то, что мне надо. Проходя мимо кровати, борюсь с желанием заправить ее, отступаю на шаг назад и оставляю все как есть. Хочу, чтобы эта мелочь напомнила хозяину дома обо мне. Хотя навряд ли он сам заправляет кровати. Подхожу к зеркалу, смотрю в отражение и не узнаю себя. Цвет лица тусклый, а залегшие под глазами круги делают его совсем серым. Лишь только огненные волосы придают живость отражению.

«Вот и повеселилась, – мрачные мысли опять заползают в голову, – и если бы не Антон…»

Сердце замирает в предчувствии, и в тишине, что заполняет комнату, раздается щелчок замка. Я отскакиваю от двери в тот момент, когда она открывается. Во все глаза сморю на того, кто стоит за ней. Сердце подпрыгивает где-то в горле.

– Антон, – дыхание сбивается, – ты меня так напугал.

Кладу ладонь на грудь, пытаюсь восстановить дыхание, потому что чувствую, как от перевозбуждения подкашиваются ноги.

– И тебе доброе утро, – спокойным голосом говорит парень, но чувствую, что не все так просто, как мне кажется. – Давай позавтракаем, и я тебя отвезу домой, а то бабушка уже вся извелась, наверное, – он вопросительно поднимает бровь.

А что я ему могу ответить? Я ей так и не позвонила. Поэтому, пожимая плечами, прохожу мимо, а сама, как токсикоман, нуждающийся в дозе долгожданного запаха, втягиваю его аромат в себя и задерживаю в легких. Нет, вот все-таки правы ученые. Запах играет очень важную роль, и для меня эта роль решающая. Я понимаю, что готова даже на то, чтобы стащить у Антона его футболку, которую он мне давал вчера, и оставить ее себе на память, потому что наши с ним дороги навряд ли когда-либо сойдутся в одну.

– Я не знаю, что ей говорить, – сокрушенно качаю головой.

– Ну, ты же вчера сказала, что останешься на дне рождения у подруги? – изумляется парень.

Я? Я это говорила? А потом в голове проносится вечерний разговор с бабушкой, и я резко останавливаюсь. От радости, что все так хорошо складывается, крепко-крепко обнимаю Антона, и тот в шоке замирает на месте.

– Спасибо, спасибо, – шепчу я и отступаю на шаг, – ты меня снова спас. Я уже и забыла про это, – объясняю ему свой поступок, а у самой щеки снова пылают, когда в голове, в воспоминаниях всплывает тот момент, что парень видел меня голой и не только там, в амбаре, но и когда вытаскивал из ванны. Опускаю голову вниз.

– Мне нужно позвонить, – тихо говорю ему, и Антон наконец-то двигается с места, проходит мимо.

Молчит. Почему он молчит? Хотя бы слово сказал. Прислоняюсь спиной к стене. Она холодит не только кожу, но и мысли. Достаю телефон и в этот раз смело набираю телефон бабушки.

– Вика! – кричит она в трубку.

– Баб, ты че шумишь? – нападаю в ответ, хотя знаю, что не права.

– Да я до тебя не могу дозвониться, что там у тебя происходит? И родители звонят, а я им не знаю, что сказать, они же меня распнут, – жалуется она, а у самой голос дрожит.

– Ба, все хорошо. Сейчас уже будем выдвигаться. Ритка со своим парнем привезут меня, – на миг задерживаю дыхание, молюсь, чтобы она поверила в эту ложь.

– Ой, как хорошо, тогда я тебя жду.

Нервно выдыхаю и отключаю телефон. Родителям позвоню позднее.

***

Я стоял спиной к дверному проему, когда почувствовал жгучий взгляд в спину. Сколько сил мне стоило удержаться и не повернуться к Вике, не могу даже передать. Эта девушка сводит меня с ума. И это я осознал еще вчера вечером, когда принял решение привезти ее к себе домой. Все сложилось так чертовски правильно, что я понял – это знак от вселенной.

Всю дорогу, пока мы ехали вчера до дома, я поглядывал на девчонку искоса и все дивился тому, как ей удается так стойко держаться. Никакой истерики, никаких слез. Это разве не удивительно? Сколько же надо иметь силы воли и мужества, чтобы все это дерьмо, что произошло с ней, перенести так вот тихо? Я хотел попытаться вызвать ее на разговор, когда мы уже приехали домой, но она отказалась, предпочла остаться одна. Я понимал, что это ее внутренняя защита сейчас прорывается наружу, даже подумал о том, что она хочет отгородиться от меня, уйти подальше, и не стал ей в этом мешать.

Просидев за столом добрых полчаса, я так и не услышал, как девушка вышла из ванной. Забеспокоился. Хер ее знает, что она могла учудить. Вроде с виду спокойна, но я же не могу залезть к ней в голову. Но вот то, что мгновенно вырисовалось в моей голове, заставило тут же встать из-за стола. Спустя несколько секунд я уже стоял перед дверью в ванную. Стучу, а мне никто не отвечает. Паника обуяла меня быстрее, чем я смог хоть что-то проанализировать. Запасные ключи от всех дверей в доме находятся в холле. Не прошло и минуты, как я уже нашел в связке тот, что мне нужен, и вставил его в замочную скважину. Распахиваю дверь. Вика вся в пене лежит в ванне. Лицо бледное, губы синюшные. Это повергло меня в ступор. Сделал нерешительный шаг в ее сторону, и тут ее голова качнулась, и она, высунув из-под воды руки, ухватилась за края. Господи, да я в тот момент чуть не разрыдался от осознания того, что девушка жива. Вика, мирно посапывая, повернула голову в другую сторону и продолжала спать. Подхожу вплотную к ванне, присаживаюсь на корточки и опускаю руку в воду. Прохладная. Я себя чувствовал как гребаный заботливый отец. Вот у каждого нормального мужика какие мысли при виде голой бабы, тем более, той, которую, ты вот уже несколько ночей подряд трахаешь во сне во всех существующих и не только позах? Так что со мной не так? Почему чувствую к ней заботу и нежность?

Мои руки, не дожидаясь действия и осознания со стороны мозга, уже снимают мягкое полотенце. Прижимая его подбородком к себе, я поднимаю из ванны Вику. Та улыбается и тянет свои мокрые тонкие руки ко мне. Я позволяю девушке обнять себя за шею, а сам подхватываю ее под ноги и несу в гостевую комнату. Ее бархатистая кожа рук трется о кожу моей шеи, и я, словно большой мартовский кот, готов замурлыкать от ощущения блаженства, что сейчас разливается по моему телу. Вика такая легкая и невесомая, что готов ее держать на руках всю ночь, но вместо этого захожу в темную комнату, откидываю край одеяла и укладываю ее в кровать. Укрываю одеялом под самый подбородок и, больше не задерживаясь ни на минуту, выхожу из комнаты. Не позволяю даже самой невинной мысли о ней забраться в голову. На кухню не захожу. Поворачиваю на лестницу и сразу в спальню. Голову, да и не только, хочется окунуть в ледяную воду, но я это уже проходил, не поможет.

Утро наступило так быстро, что, выключая будильник, я так и не понял, спал или нет. Только отдохнувшее тело говорило о том, что да, спал. Суета с самого раннего часа. Мальчишки прибежали домой, как только начало светать. Гвалт детских голосов разносился по дому, и я только и успевал, что следить за тем, чтобы они не заглянули ненароком в гостевую комнату. Потом быстрый разговор с тетей Валей по поводу того, чтобы она еще уделила немного времени пацанам. Про себя скрестил пальцы, надеясь на то, что женщина согласится, и она оказалась совсем не против. Я, конечно же, видел по ней, что заниматься с детьми ей в удовольствие, и если бы не ее собственная семья, то и няню Маргариту не пришлось бы нанимать, я бы отдал предпочтение тете Вале.

Сейчас передышка мне была необходима для того, чтобы отвезти Вику домой. Когда все стихло, решил посмотреть, не проснулась ли она.

И вот теперь, немного сбитый с толку ее поведением, стою и напрягаюсь от того, что не знаю, как правильно вести себя с девушкой.

– Ты вчера говорил про горячий шоколад, – тихий голос доносится до меня, и занесенный над киви нож замирает в воздухе. – А можно мне его сегодня?

Можно ли ей сегодня. Поворачиваюсь к Вике и, ухмыляясь, приподнимаю бровь.

– Конечно, а почему нет? Насколько любишь горячий? – интересуюсь у нее, а сам тяну к холодильнику руку.

– Хочется очень горячий, – улыбаясь, говорит она, и я слышу, как босые ноги топают по полу. Отодвигается стул.

– Оk, будет сделано, – отвечаю девушке, выискивая в ее ответе двойной смысл сказанного ею «очень».

Глянул на нее через плечо. Девчонка, подложив под себя ноги, уселась на стул и без задней мысли разглядывала все вокруг.

– Уютно у тебя, – заключила она, пока я колдовал над плитой. – Даже и не скажешь, что здесь не принимает участие женщина.

Мне почудились в ее голосе практически неуловимые резкие нотки недовольства.

– Почему не принимает? – с удивлением спросил ее. – Очень даже принимает. У нас есть и няня, и тетя Валя, которая активно помогает с детьми.

«Боже, заткнись, парень. Нахер ты ей рассказываешь? Ей это и в жизни не надо».

А где-то глубоко внутри искра надежды тлела и грела душу. Если она замечает такие мелочи, значит, не совсем безразлично ей.

– О-о-о, а я и не подозревала… – начала было она, – хотя, вы же с Пашкой братья.

Она что-то хотела сказать еще, но остановилась на полуслове. Я налил шоколад в большую кружку и поставил перед ней еще и тарелку с фруктами.

– Спасибо, – она залилась румянцем.

А во мне словно все перевернулось. Чувства будто слили в один сосуд и перемешали, и теперь что к чему, и не разберешь. Только вот смотрю на нее и не могу оторвать взгляд. Все ее угловатые движения, ее вот этот румянец и то, как она, стесняясь, опускает взгляд – это так близко и необходимо мне, будто глоток свежего воздуха в душную погоду.

– Очень вкусно, – лепечет она и облизывает остатки шоколада с губ. В краешке с одной стороны остается капля, и какой черт меня дернул поднять руку и коснуться пальцем ее губ?

Вика замерла на секунду, потом поставила кружку на стол, а дальше все как при замедленной съемке.

Девушка поднимает на меня свои серые глаза, на дне которых плещется желание. Это желание настолько очевидно, что я готов сорваться, нарушив данное себе обещание не трогать девчонку до того момента, пока она сама не захочет этого. Проходит всего лишь миг, и ее холодные пальчики ложатся поверх моих. Я опускаюсь перед ней на колени и обхватываю ее лицо ладонями, начинаю целовать. Сначала нежно, боясь спугнуть, разрушить ту тонкую нить доверия и желания, что сейчас натянута между нами. Кажется, что стоит только нажать сильнее, и она лопнет, разорвется на части. А потом, когда руки девушки смыкаются в кольцо на моем затылке, и она прижимает меня сильнее, я будто с обрыва лечу в черную бездну, где пламя желания туманит мой разум.

Подхватываю девушку под попу и сажаю на стол. Настойчивые поцелуи становится все сложнее сдерживать. Кружка с грохотом падает на пол и разбивается на сотни осколков, горячий шоколад растекается по краю столешницы и капает на пол, но это все такая мелочь по сравнению с тем, что мои ладони уже во всю хозяйничают, оглаживая бархатную кожу Вики.

– Останови, – хриплый голос, вырывается из моей груди.

Сам прошу и не уверен в том, что смогу остановиться, даже если попросит, но Вика не просит, а обхватывает ногами мои бедра и прижимается ближе. Твою мать.

Мои ладони сомкнулись на ее упругих ягодицах, и я поднимаю девушку, прижимаю к паху. Возбужденный член упирается ей в бедра, и Вика будто специально начинает тереться об него. Издаю короткий рык и быстрыми шагами иду в спальню.

***

Голова кружилась от поцелуев Антона. Я только и могла, что прижиматься к нему так близко, насколько это было возможным. Его руки пьянили, и я отдавалась в их власть. Желание поглотило меня полностью, закружило в водоворот чувств, которые мне было не под силу остановить, потому что они надвигались огромным ледяным айсбергом, подминающим все на своем пути. Холод рассудка и пламя души схлестнулись в борьбе за то, что окажется для меня сейчас более предпочтительно. И я сделала выбор, когда обвила бедра Антона ногами. Его пальцы жестко впились в мои ягодицы, и я подалась вперед, полностью прочувствовав возбуждение парня. Назад дороги нет. Я не хочу его останавливать, как он меня просил. В голове на грани реальности и воспоминания о вчерашней ночи я четко определила для себя, что девственности хочу лишиться с тем мужчиной, которого люблю.

Люблю. Я, словно кусочек вкуснейшего мороженого, распробовала на кончике языка это слово. Оно приятно холодило в груди и в то же время яростно пылало внизу живота, заполняя собой пустоту, которая осталась еще с прошлой встречи с Антоном.

Прошла всего пара минут, и вот я уже, распластавшись, лежу на белых, смятых мной же простынях. Запах свежести окутывает. Я блаженно прикрываю глаза и тянусь к парню, что сейчас навис и замер надо мной.

– Вика, – шепчут его губы.

Я поднимаю руку и кончиками пальцев касаюсь нижней, очерчиваю ее контур. Антон ловит ртом мой палец и втягивает в себя. Черт, между ног тут же становится жарко и неприятно влажно. Я закатываю глаза, и из груди вырывается стон. Ладонь парня тем временем уже скользит по внутренней стороне моего бедра, не останавливаясь, подбирается к ширинке, по пути задевая все чувственные места. Я дрожу от нетерпения. Легкий дискомфорт от того, что он сжимает двумя пальцами пуговицу, и вот на оголенный участок тела опускается теплая ладонь и пробирается под свободную ткань. Дыхание замирает, когда подушечки пальцев ложатся на клитор, и Антон нежно начинает гладить его. Меня, будто стрелой, пронзило яркой вспышкой желание. Я развела призывно ноги в разные стороны, как можно шире, настолько, насколько это позволяла джинсовая ткань шорт.

Но Антон решил все сделать по-своему. Сомкнув мои ноги, он снял с меня шорты. От неловкости, что вдруг сковала меня, я зажалась, сведя ноги как можно ближе. И что на меня нашло? Откуда была такая смелось? Голая кожа тут же покрылась мурашками, и мне стало совсем не по себе. И Антон, что он медлит? Ведь я же даю понять, как могу, что уже готова и согласна на все.

Открываю глаза, чтобы проверить, все ли в порядке, а то вдруг парень захочет свалить. Но я ошиблась в своих предположениях. Антон сидел на том же месте и, не отрываясь, смотрел мне в лицо. Он, словно застывший ангел красоты, приковывал к себе внимание. Я одновременно и смутилась, и возмутилась. Долго будем тянуть? От смешанных чувств и непонимания щеки загорелись, губы закололо по контуру мелкими иголочками, как будто простыла вот прямо только что. Рука автоматически потянулась к краю простыни, захотелось спрятаться от его пристально взгляда, закрыться, исчезнуть, наконец. Сейчас его цвет глаз менялся, что приводило меня в восхищение и заставляло бояться его. Как только рука потянула край простыни на себя, Антон перехватил мое запястье и прижался к тыльной стороне ладони долгим поцелуем, а я, воспользовавшись моментом, придвинулась к парню ближе, потираясь о его ноги. Откуда взялось все это во мне, оставалось только гадать. Но первый и единственно верный вариант видимо тот, что такова реакция моего организма на Антона.

Он снова впился в мое лицо взглядом, и я замерла на месте, так снова и не пошевелившись, зато Антон ожил, будто выйдя из летаргического сна. Он устроился у меня между ног, и теперь мне уже больше не было никакой надобности проявлять инициативу. Парень с точностью до миллиметра знал все чувствительные точки на моем теле. Его руки, словно волшебная палочка, творили такое, что я едва ли после их прикосновения смогла бы подпустить к себе еще кого-либо.

Первая волна оргазма накрыла меня после того, как палец Антона скользнул в мое лоно, а большой интенсивными движениями массировал мне клитор. Я стонала и извивалась, как дикий зверь, как пойманная в капкан змея. Дыхание сбилось с ритма еще от первых движений его пальцев, а когда, наконец, крупная дрожь, пробившая мое тело, отпустила, Антон заменил свои пальцы разбухшим до невероятных размеров членом. Я во все глаза смотрела на идеально ровный ствол и уже в который раз отмечала про себя, как ладно сложен парень. В нем все идеально. Мои глаза сами собой стали распахиваться шире по мере приближения крупной головку к моему сокровенному местечку. Я зажмурила их, ожидая нестерпимой боли, потому как ЭТО в меня точно не могло поместиться.

Мягкое касание теплой плоти к влажному лону, и я слышу, как Антон практически касается своим дыханием моего уха, нависая надо мной так близко, что, если сделать вдох полной грудью, то можно коснуться его. И я себя не сдерживаю, закидываю руки ему на шею и делаю глубокий вдох. Все произошло так быстро, что я даже не сразу поняла, как острая боль пронзила низ моего живота, и я сжалась вся в тугой комок. Задергала бедрами, пытаясь освободиться от того, кто сейчас так нагло не хочет отпускать. А Антон зажал мои плечи и только сильнее вдавил в кровать.

– Почему не сказала? – хриплый с надрывом голос проскрежетал мне в ухо.

Я уже хотела было ему съязвить, ответить что-то, применяя нецензурную брань, но, открыв рот, поняла, что у меня внутри сухо настолько, что не только слово, но и слюну-то вряд ли выплюнуть смогу.

– Потерпи, птичка, – продолжал Антон, говоря все тем же низким баритоном. – Скоро все пройдет.

Я с силой впилась в его плечи, когда парень начал двигаться во мне. Из глаз брызнули слезы.

– Тихо, девочка моя, – шепчет Антон, поглаживая меня по голове, а я его в этот момент ненавижу с такой силой, что хочется от несправедливости выть на луну.

От каждого его движения меня внутри всю разрывает на части. Пытаюсь абстрагироваться от того, что сейчас происходит между ног и сосредоточиться на чем-то постороннем. Видимо, удовольствия от первого секса я не получу. Толчок, и я чувствую, как боль чуть отступает, потому что внутри все становится влажным. Еще толчок, и меня наполняет неопределенное чувство заполнености. Я прогибаю спину навстречу парню, и он входит в меня полностью. Я чувствую это сквозь струящиеся по щекам слезы. Умопомрачительный оргазм, смешанный с болью и наслаждением, захватил меня в свой бешеный торнадо. Мне кажется, я даже забыла, как следует дышать, и если бы не Антон, то непременно задохнулась бы. Его губы нежно тронули мои, и рука, еле касаясь кожи, пробежалась, невесомо прокладывая дорожку от впадинки на шее до того тугого узелка, что сейчас пылал от возбуждения. Меня трясет в дикой лихорадке, я цепляюсь за его плечи, и когда его палец чуть надавливает на клитор, а он сам начинает двигаться во мне, еще одна волна оргазма, разбивая все на своем пути, накрывает меня с новой силой. Тихий стон вырывается сквозь мои стиснутые зубы. Антон наращивает темп, доводя меня до феерического состояния. Еще толчок, и меня заполняет всю до краев горячая лава очередного оргазма.

Силы покинули меня мгновенно. Я разжимаю кольцо рук и откидываюсь на мягкие подушки. Антон не отпускает, прижимает к себе, а я бы тоже с радостью хотела это сделать, но мышцы словно превратились в желе, совсем отказывались слушаться.

Минута. Прошла целая минута, прежде чем Антон отпустил меня, а сам встал с кровати и, глянув на меня, тут же отвернулся. Я прикрыла глаза, а щеки предательски вспыхнули румянцем. Почему он на меня так действует? Ведь то, что произошло между нами, должно раскрепостить, размыть все недомолвки и преграды между нами, но я абсолютно точно чувствую, что все получилось наоборот.