Джилл Мэнселл Только ты и я

Папе, с любовью

Глава 1

В жизни иногда происходят удивительные вещи: к примеру, открываешь входную дверь и сразу понимаешь — что-то случилось.

Тилли замерла на пороге, судорожно нащупывая выключатель. В шесть часов, когда она ушла с работы, у нее не было причин думать, что этот холодный вечер четверга будет другим. Но он действительно другой, она чувствовала это. Даже могла четко определить.

«Щелк» раздалось от выключателя, и загорелся свет. Хватит все списывать на таинственное шестое чувство — ее ощущение, что в этот вечер все по-другому, проистекает только от того, что в холле нет ковра.

Нет ковра? Может, Гэвин на него что-нибудь пролил? Заинтригованная, Тилли, стуча каблуками по голым половицам, направилась в гостиную.

Что происходит? Она оглядела комнату, обращая внимание на все предметы обстановки — вернее, на отсутствие большинства их них. Итак, либо к ним в дом забрались чрезвычайно разборчивые грабители, либо…

Он наверняка оставил письмо на каминной полке. Ведь Гэвин предсказуем донельзя. Он, вероятно, обратился за консультацией к какому-нибудь гуру по этикету: «Дорогая мисс Прим, я собираюсь без предупреждения бросить свою подружку — как мне объяснить ей свои действия?»

На это мисс Прим наверняка ответила: «Дорогой Гэвин, ах, бедняжка вы мой! В подобной ситуации корректный метод состоит в том, чтобы донести необходимую информацию в письме, причем в рукописном — и ни в коем случае не в электронном и не через эсэмэс! — и оставить его на камине, где его будет видно».

А как еще, если честно, можно объяснить все эти перемены?

Тилли провела быструю инвентаризацию. По каким еще причинам ее DVD-проигрыватель на месте, а его телевизора нет? По каким еще причинам три четверти DVD-дисков исчезло (фильмы про войну, фантастика и все такое), а в стойке остались только слезливые мелодрамы и романтические комедии? По каким еще причинам кофейного столика, который им подарила мать Гэвина, на месте нет, а…

— Тилли? А-у-у! Это я!

Проклятие, она не закрыла дверь. А Бэбс из квартиры напротив уже продвигается вперед на цыпочках, подчеркнуто осторожно ставя ноги на пол — как будто это делает ее вторжение в чужую квартиру допустимым.

— Привет, Бэбс. — Тилли повернулась. Может, Гэвин передал ей что-нибудь через Бэбс? Или, возможно, попросил соседку заглянуть в квартиру и проверить, все ли с ней, Тилли, в порядке? — У тебя закончились чайные пакетики? Тебе дать?

— Нет, спасибо, радость моя, у меня чайные пакетики уже из ушей торчат. Я просто хотела узнать, как ты. Ах, бедняжка, а я-то думала, что вы так счастливы вдвоем… Кто бы мог подумать! — Ярко-зеленые серьги звякнули, когда Бэбс, переполненная эмоциями, покачала головой. — Любовь — это удел юных мечтателей; мы с Десмондом не раз говорили тебе об этом. Господи помилуй, все это время ты держала взаперти свое сердце. Жаль, что ты мне ничего не рассказывала; ты же знаешь, я всегда была рада тебя выслушать.

Рада выслушать? Да Бэбс жила только ради того, чтобы выслушивать жалобы других. Она была воплощением сплетницы, а ее главное хобби состояло в собирании слухов. Только вот злиться на нее было невозможно: она была человеком добрейшей души и действовала из лучших побуждений, вмешиваясь в чужие дела и желая знать о чужих бедах.

— Я бы рассказала тебе, — проговорила Тилли, — но сама ничего не понимаю.

— О Господь всемогущий! — не веря своим ушам, визгливо воскликнула Бэбс. — Ты имеешь в виду?..

— Гэвин сбежал. Ну, — Тилли взяла письмо с камина, — либо сбежал, либо его похитили.

— Знаешь, я видела, как сегодня после обеда он грузил свои вещи в арендованный фургон, и с ним не было никаких похитителей. — Ее лицо приобрело сочувственное выражение, и она добавила: — Только его мама с папой.


На следующий вечер забитый обитателями пригородов поезд остановился на станции Роксборо. Была пятница, четверть восьмого, и все ехали домой.

«Кроме меня. Я бегу из своего дома».

На платформе ждала Эрин. Кутаясь от холода в ярко-розовую куртку, она неистово замахала, когда заметила Тилли в окне электрички.

При виде ее Тилли стало лучше. Она не представляла, как смогла бы жить без своей лучшей подруги Эрин. Десять лет назад, когда она решала, где писать диссертацию — в Ливерпуле или Эксетере, — она могла бы выбрать Ливерпуль, и тогда ничего бы не случилось. Но она поехала в Эксетер — сыграла свою роль близость к морю и, возможно, тот факт, что подружка одной подружки как-то обмолвилась, что в Эксетере полно достойных внимания молодых мужчин, — и там оказалась Эрин, которая жила в соседней комнате в общаге. Они подружились с первого дня, это было своего рода эквивалентом платонической любви с первого взгляда. Тилли не раз дивилась тому, как сложилась ее судьба. Ведь если бы она поехала в Ливерпуль — где тоже наверняка были толпы достойных внимания молодых мужчин, — у нее появилась бы совершенно другая близкая подруга, какая-нибудь высокая тощая спортсменка-троеборец по имени, к примеру, Моника. Даже представить страшно.

— У-уф. — Эрин охнула, когда Тилли едва не придушила ее в своих объятиях. — Ну и к чему это все?

— Я просто радуюсь, что ты не спортсменка-троеборец по имени Моника.

— Ну ты даешь! — Содрогаясь от этой мысли, Эрин взяла Тилли под руку. — Пошли домой. Я приготовила липкий тоффи-пудинг.

— Вот видишь! — засияла Тилли. — Моника никогда бы так не сказала. Она сказала бы: «Почему бы нам не совершить приятную пробежку миль на десять? Это нас здорово взбодрит!»

Квартира Эрин, такая же причудливая и хаотическая, как все здания, стоявшие вдоль главной улицы Роксборо, имела одну спальню и располагалась на втором этаже над комиссионным магазином одежды, который Эрин открыла семь лет назад и где работала продавцом. Естественно, работа в магазине не была пределом ее мечтаний, когда она заканчивала университет в Эксетере с высшими оценками по французскому, однако ее планы работать переводчицей в Париже разлетелись в прах в первый месяц после ее двадцать первого дня рождения, когда у ее матери случился удар. За одну ночь Мегги Моррисон превратилась из полного надежд и энергичного продавца антиквариата в хрупкую, рассеянную тень самой себя. Подавленная Эрин отказалась от желанной работы в Париже и вернулась в Роксборо, чтобы ухаживать за матерью. Будучи полным профаном в области антиквариата, она перепрофилировала магазин в комиссионный, где продавалась одежда только элитных марок, и изо всех сил старалась совместить уход за Мегги с бизнесом.

Через три года после первого удара случился второй, который и убил Мегги. Скорбь, смешанная с облегчением, вскоре переросла в скорбь, наполненную угрызениями совести, но это произошло, когда обитатели Роксборо уже заняли прочное место в жизни Эрин. Ее всегда поддерживала мечта вернуться в Париж, но однажды случилось невероятное: она поняла, что не хочет никуда ехать. Роксборо, древний торговый город в центре Котсуолда, был замечательным местом для проживания. Люди заботятся друг о друге и стремятся поддерживать друг друга, вокруг царит атмосфера общности, бизнес процветает. Здесь она счастлива и любима, так зачем уезжать?

И вот спустя почти четыре года у Эрин появилось еще больше причин радоваться своему решению остаться. Однако сейчас, пока Тилли переживает исчезновение Гэвина, она не будет рассказывать об этом, чтобы не травмировать подругу.

Хотя, если присмотреться, Тилли, кажется, переживает не очень сильно. Естественно, для нее это шок, однако, судя по всему, бегство сожителя скорее удивило ее, чем ввергло в безумие.

— Я сегодня ему звонили, — сообщила Тилли, проглотив очередную порцию пудинга. — Если рассказать, ты не поверишь. Представляешь, он не стал говорить мне это в лицо, потому что боялся, что я расплачусь, но ничего лучше бегства придумать не смог. Он вернулся к родителям. Он очень виноват, но он всегда чувствовал, что у нас вдвоем нет будущего. Поэтому слинял! — Она покачала головой, все еще не веря в случившееся. — И оставил меня с квартирой, которую мне не потянуть на мою зарплату. Я даже не могу дать объявление о сдаче комнаты, потому что там одна спальня. И кто-то тут еще говорит об эгоизме!

— А ты бы плакала? Если бы он сказать тебе все в лицо?

— Что? Боже, не знаю. Может быть.

— Может быть? Предполагается, что, если безумно любишь кого-то и этот кто-то бросает тебя, нужно плакать. — Эрин облизала ложку и указала ею на Тилли. — Предполагается, что ты должна все глаза выплакать.

Тилли сразу ощетинилась.

— Не обязательно. Может быть и так, что я убита горем, но прячу это внутри.

— Все глаза, — повторила Эрин. — А то, что этого не происходит, наводит меня на мысль, что ты совсем не убита горем. Допускаю даже, что бегство Гэвина принесло тебе облегчение. Потому что тайно, в глубине души, ты хотела, чтобы он порвал с тобой, так как не могла заставить себя решиться на разрыв.

Тилли покраснела и промолчала.

— Ха! Видишь? Я права, верно? — Эрин издала восторженный возглас. — Все как с Микки Ноланом. Вначале он тебе действительно нравился, потом тебе стало скучно, и ты не знала, как от него отделаться, так чтобы не ранить его чувства. Все же тебе это удалось. Ты дистанцировалась от него, и он в конечном итоге понял, что ваши отношения иссякли. А еще был Даррен Шоу, — вдруг вспомнила она. — Ты с ним поступила точно так же. Тебя грызла совесть за то, что ты так рвешь отношения с мужчинами, поэтому вынуждала их самих рвать с тобой. Просто не вериться, что я этого раньше не замечала.

Это был момент озарения.

— Вполне возможно, что ты и права, — согласилась Тилли.

— Я на самом деле права!

— Я когда-нибудь рассказывала тебе о Джеми Далстоне?

— Нет. Что, ты и с ним так поступила?

— Нет, мы встречались с ним пару недель, когда мне было пятнадцать. Потом я поняла, что он странный, и бросила его. — Тилли помолчала. Глядя в огонь, она воскресала в памяти давно забытые воспоминания. — Именно тогда все пошло как-то нескладно, потому что Джеми не хотел, чтобы я его бросила. Он постоянно звонил мне, ждал под дверью, ходил взад-вперед по улице. Если я выходила, он шел за мной. Потом, в день моего рождения, он прислал мне в подарок какое-то довольно дорогое украшение. Моя мама вернула подарок его маме, вмешалась полиция. Не знаю, что там произошло, но думаю, что он своровал деньги, чтобы купить украшение. Как бы то ни было, через пару недель его семья уехала, и я больше никогда его не видела, зато испугалась до полусмерти. Мне всегда становилось страшно, когда я читала в газетах, как бывшие возлюбленные превращаются в назойливых преследователей. Наверное, именно поэтому я предпочитала, чтобы бросали меня. Тогда маловероятно, что тебя будут преследовать.

— Значит, тебя вполне устраивает, что Гэвин ушел, — подытожила Эрин.

— Ну, я этому не способствовала. Он должен был решить сам. Однако я чувствовала себя как в ловушке, — призналась Тилли. — Его мамаша все твердила, как мне повезло, а у меня не хватало духу ответить: «Все это так, но уж больно он скучный».

— Но все же ты переехала с ним в эту квартиру, — напомнила Эрин. — Он с самого начала был скучным?

— В том-то и дело! Я не знаю! Наверное, был, но ловко это скрывал. Он точно не рассказывал мне, что является членом клуба по авиамоделированию, пока мы не поселились вместе, — проговорила Тилли. — И совсем забыл упомянуть о клубе звонарей. Боже, мне так стыдно. Как я могла целых полгода встречаться с человеком и не знать, что он является тайным звонарем?

— Ладно тебе, — попыталась успокоить ее Эрин. Она отставила в сторону пустые тарелки из-под пудинга и встала. — Дождь закончился. Пошли в паб.

Загрузка...