Ты под запретом

Глава 23

Георгий.

— Я понял все, что ты говорила, но хочу узнать все подробности. Ты тогда уехала потому, что узнала о беременности Марины? Думала, я с ней останусь?

— Ты все слышал, ты не спал? — Она не поднимает не меня взгляд, смотрит вниз.

— Да, я не спал. Алиса, отвечай на вопросы! Что ты говорила про мужа? Какие у вас отношения? — Не хочу давить на нее, вижу, в каком она состоянии, но мне надоела эта игра. Где уже эта чертова правда?!

— Сложные.

— Алиса, он бьет тебя?

— Нет. — заученно отвечает она. Я чувствую, это опять ложь.

Поднимаю ее лицо за подбородок.

— Алиса, он когда-нибудь бил тебя? — говорю медленно, каждое слово дается с трудом, так как мне эта тема и самому не нравится. Я уже понял правду, и во мне закипает злость и ненависть к человеку, которого она называет мужем.

— Раньше было. Сейчас нет. Сейчас все нормально.

— Блядь! Как давно не было?

— Давно. Честно! Если делать все, как он хочет, то он абсолютно адекватный человек.

— Алис, ты слышишь себя? Ты же не его прислуга… ты смирилась с этим, но это не значит, что так должно быть. — Она начинает плакать, и я чувствую ее боль, она у нее внутри. Там, где никто не найдет, под слоями красивой одежды, под всеми этими счастливыми картинками.

— Иди ко мне, малышка.

Притягиваю ее к себе. Целую макушку и дышу ею. Как раньше, дышу.

Алиса.

Не смотря на слезы, где-то в глубине души я чувствую облегчение от того, что между нами все сейчас честно. С ложью покончено, и теперь я буду говорить ему только правду, какой бы она ни была. Эта мерзкая ложь привела нас к тому, что мы могли больше никогда не увидеть друг друга. Я могла потерять его навсегда. Как же много ее в моей жизни…

Я привыкла врать, думая, что таким образом уберегаю людей от некрасивой правды. Но на самом деле, некрасивой может быть только ложь, а ее последствия просто ужасными. Я врала родителям, скрывая отношения с любимым человеком, и получила то, что заслужила, — жизнь с нелюбимым. Скажи я тогда правду, все ведь могло быть по-другому. Да, сложно, никто не спорит, но тогда было бы не так больно, как сейчас.

— Иди ко мне, малышка.

Это его “малышка” бьет прямо под дых. Он обнимает меня, прижимает к своему крепкому телу, и мое сердце опять летит к нему, как мотылек на огонь.

Мы стоим в объятиях друг друга, когда в палату заходит медсестра.

— Георгий Владимирович, а капельница? А кровь откуда? — Удивленно смотрит на нас медработница. И сразу принимается вытирать капли крови с пола.

— Не беспокойтесь, просто я вытащил катетер. Ничего серьезного.

— А катетер-то чем вам мешал? — Женщина недовольно оглядывает нас сверху вниз. А потом улыбается. — Ладно, я сейчас быстро здесь приберу и выйду.

— Я уже пойду, мне пора. — говорю и пытаюсь вырваться из его объятий, но он держит меня крепко.

— Никуда не пойдешь. — произносит он тихо над моим ухом, щекоча своим учащенным дыханием.

А мне сейчас только это и нужно: чтобы не отпускал, чтобы чувствовать, что я нужна ему так же как и он мне. А он мне необходим как воздух. Без него я не дышу и не живу, а просто существую. Сегодня я не принимала успокоительных. Ехала сюда попрощаться. Думала, подожду, пока он уснет, и зайду к нему в последний раз. А все сложилось совсем иначе. Жизнь зачем-то опять нас свела. И я думаю, что просто пришло время раскрыться друг другу. Признаться во всем. И чтобы не случилось, я знаю точно, что всегда буду любить его, даже если мы никогда не сможем быть вместе.

Медсестра, сделав всю работу, выходит и предупреждает, что сейчас придет другая смена. Я прощаюсь с ней, потому что больше ее не увижу. Билеты действительно куплены, и мы с Давидом сегодня летим обратно в Москву.

Мне бы очень хотелось растянуть это время, или чтобы оно совсем не заканчивалось, потому что мне крайне мало его…

Дверь за медсестрой закрывается, и я сдаюсь своим желаниям. Обнимаю любимого, вдыхаю запах его кожи, нежно целую в шею, в щеку и нахожу губами его губы, впиваясь жадным поцелуем. Он сразу же проникает языком ко мне в рот и дико сжимает меня в своих объятиях, вызывая сладкую истому внизу живота. Я как будто плавлюсь в его руках, а сознание опять отключается.

— Алиса, я дико скучал. Я подыхал без тебя, а точнее, сдох, когда прочитал твое сообщение. Я не смогу уже без тебя, Алиса! Ты хоть понимаешь это? — говорит он, задыхаясь от желания, целуя и заглядывая мне в глаза.

А я сейчас самая счастливая женщина в мире. Его слова отдаются эхом в моей голове. А желание пульсирует внизу живота.

— Люблю тебя, Гео, люблю безумно. Но сегодня мне нужно будет вернуться в Москву.

— Пиздец!!! — Он рычит, и я уже знаю, что будет меня отговаривать.

— Послушай, я должна отвезти к нему ребенка. Это даже не обсуждается. Я ему обещала, если не выполню, то больше он меня никуда не отпустит. Ты этого хочешь?

— Нет, блядь! Я хочу его нахуй убить! Гребаный больной ублюдок! Алиса, как ты можешь жить с ним столько лет? Почему ты терпела это? — Он злится, и я, наверное, могу его понять. Поэтому решаюсь все ему объяснить.

— Марат угрожал, что заберет ребенка, если я решу развестись.

— Как? Ребенок по закону должен остаться с тобой. Что за бред?

— Это не бред. Он сделает это, я уверена, он заберет Давида. Подкупит кого угодно, чтобы разлучить нас с Давидом.

— Зачем ему это?

— Он безумно любит сына. Мой уход от него будет считаться предательством, он захочет наказать меня. И прошу тебя, не говори ничего. — Прикладываю палец к его губам, когда вижу, что собирается возразить. — Я взрослая девочка, знаю, как будет лучше. Просто доверяй мне. Я уйду от него, но не так. Я должна подготовить его к этому, чтобы все прошло максимально безболезненно для моего сына.

— Не неси бред! — Он убирает мою руку и раздраженно качает головой. — Ты мне что предлагаешь в в это время делать? Сидеть и ждать? Или думать о том, что этот уебок может с тобой — делать что ему вздумается? Ни-ху-я! Поняла меня, Алиса! Я тебе не долбаеб! Закрыть глаза на все это дерьмо у меня не получится.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Послушай меня! Не спорь! Ты не можешь меня заставить. Не поступай так же как он. Гео, умоляю тебя! Дай мне сделать собственный выбор. Я так устала от постоянных приказов.

Говорю и вижу, как он опять не соглашается. Мотает головой, мол, нет. А я беру его за руку, нежно скользнув от локтя к запястью, и сплетаю наши пальцы. Другой рукой провожу по его голове, поглаживая короткие волосы.

— Любимый, все будет хорошо. Обещаю тебе. Поверь мне. Ты как раз за это время полностью восстановишься, будешь хорошо себя чувствовать и не успеешь соскучится, как я уже к тебе приеду.

— Я должен вернуться на фронт. — Он понижает голос. А меня бросает в дрожь. Не могу сдержать возмущение. Отпускаю его руку и смотрю прямо в глаза. Пытаюсь увидеть там, что он шутит.

— Зачем? Ты в своем уме?

— Там мои парни остались. Не могу их сейчас бросить. Надеюсь, это ненадолго. Как все закончится, я вернусь. Именно поэтому я не хочу, чтобы ты к мужу возвращалась. Случись у тебя что, я даже помочь не смогу. Алиса, давай я отвезу тебя с ребенком к себе. С мужем твоим поговорю и решу все, пока я здесь. Он больше не сунется к тебе, я обещаю. А ты дождешься меня, малышка, и мы будем счастливы. Это моя мечта, Алиса. Позволь мне. Это не приказ. Это просьба, маленькая моя. Я жить не смогу, зная, что ты там с ним. — Он прижимает меня к себе, и я чувствую его выпирающее желание. Здоровой рукой он стягивает резинку с моих волос и расплетает косу. Гладит волосы и, поднеся к лицу, вдыхает их аромат. Потом то же самое делает с моей шеей и прикусывает ее.

Меня накрывает мелкой дрожью. Он сейчас так близко и такой желанный, но мы в больнице и говорим о серьезных вещах, поэтому я не даю ему себя одурманить.

— Подожди, любимый, — шепчу. — Мы же в больнице. Послушай, я не хочу, чтобы ты возвращался на войну. Ты был ранен, тебе нельзя туда больше! И как ты предлагаешь мне сидеть в твоей квартире и ждать тебя? Сам не хочешь думать о том, что со мной что-то случится, а меня оставляешь в такой же ситуации.

— Это разные вещи! Это мой долг!

— А мой долг сделать так, как будет хорошо для моего сына.