Ты под запретом

Глава 34

Георгий.

Несмотря на то, что я стою под деревом, куда совсем не падает освещение, мать Алисы меня сразу узнала. Я вижу это по ее глазам. Выйдя из машины, она смотрит на меня испуганно, притягивает к себе Давида и крепко держит его за руку. По взгляду мужчины рядом с ними понимаю, что он тоже замечает ее взволнованность и, посмотрев на меня, первым идет мне навстречу.

Я делаю несколько шагов и протягиваю ему руку.

— Георгий. Добрый вечер.

— Добрый вечер. Азамат.

— Я старый знакомый Алисы. Приехал поговорить о ней. Мне нужно знать, что с ней случилось. — говорю и смотрю через плечо Азамата на женщину, она тоже не сводит с меня глаз. В них читается боль от сказанных мной слов.

— Мне нечего вам сказать. — Она опускает взгляд и тянет Давида к воротам дома. Но мальчишка оборачивается.

— Мамы нет, потому что она не может вернуться, она пока нас не помнит. А когда вспомнит, приедет. — Мама Алисы дергает ребенка за руку, давая понять, чтобы он замолчал.

А я так и стою в недоумении. Может, конечно, они ребенку такую историю рассказали, чтобы он по маме не плакал. Но для меня его слова, как соломинка утопающему.

Желая узнать больше, я делаю шаг за ними, — но Азамат удерживает меня на месте, уперев свою огромную ладонь мне в грудь.

— Э-э-э, куда? Ты же слышал, ей сказать тебе нечего. Вот и уезжай. Меня Эльдар Мурадович поставил охранять их, поэтому я тебя не пропущу.

— Кто такой Эльдар Мурадович?

— Брат Марата Аслановича.

— А он тут причем? Зачем их охранять? От кого?

— Я не собираюсь отвечать на вопросы, меня не для этого сюда прислали. Эльдар забрал себе мелкого. Сыном своим сделал.

В этот момент от его слов грудь наполняет какая-то горечь. Я знаю их культуру, скорее всего, правильно, что заботу о ребенке берет на себя брат отца, но все равно на душе тяжко. Это ребенок Алисы, ее сын. Она его безумно любила, и я с самого начала ни на секунду не сомневался, что он будет жить с нами. Глядя на него сейчас, я вижу черты ее лица. Он повзрослел с тех пор, как я его видел последний раз, и еще больше стал похож на маму. Как будто он маленькое живое воспоминание о самом родном и любимом мною человеке.

В эту же секунду понимаю: я хочу знать все о судьбе пацана. Буду помогать ему, если понадобится, буду ему другом.

Отъезжаю от их дома и еду к себе. Голова тяжелая. Осталась куча неотвеченных вопросов. Завтра приеду еще раз. Снова попытаюсь поговорить с мамой Алисы. Мне бы получить все ответы, и, может, тогда на душе станет легче.

Поднимаюсь к себе в пентхаус, скидываю вещи и принимаю душ. Долгое время стою под струями воды, уставившись на плитку в душевой и вспоминая наше безумие в тот день, когда она сама пришла ко мне. Вспоминаю, как здесь, в душе, под бьющим напором воды я брал дьявольски красивую раскрасневшуюся от жара и смущения Алису. Я был настолько счастлив, что в тот момент даже не задумывался, что кто-то сможет лишить меня этого счастья.

Кто я сейчас без нее? Человек, живущий воспоминаниями.

Касаюсь лбом прохладной плитки и пытаюсь усмирить злость и бешенство, зарождающиеся внутри. Несколько раз со всей силы бью в стену и разбиваю кулаки. Кровь стекает вместе со струями воды, а я кричу, не понимая, как жить дальше, если везде я вижу ее.

Не помню, как уснул, но знаю, что перед этим изрядно напился, пытаясь успокоить душевную боль.

Луч солнца бьет прямо в окно напротив моей кровати и попадает мне в лицо. После бутылки какого-то вонючего пойла я не могу разлепить глаза. Тело отвыкло от спиртного, и от выпитого виски меня вчера унесло. Зато я на время смог отключиться и сейчас встать тяжело, если бы не чертов луч, напоминающий о том, что моя дерьмовая жизнь никуда не делась.

Костяшки на руках опухли, глядя на них, вспоминаю наш вечер в машине, после которого я также проснулся дома в сильном похмелье. Хотел ее тогда, как безумец, и сейчас мое желание не исчезло.

— А-а-а-а, сука! — ору и бью себя по голове. — Сука, ты должен все узнать! Хватит жалеть себя! Ты обязан ей за все то, что она пережила из-за тебя. Хотя бы сейчас не будь эгоистичным мудаком!

Умываюсь, одеваюсь и выхожу из дома.

Еду прямиком к дому моей малышки.

Рядом с закрытыми воротами стоит машина гребаного охранника. Как там его звали…

Выхожу и звоню в домофон. Минут через пять выходит Азамат.

— День добрый, Георгий. Что вы хотите?

— Здорова. Позови хозяйку.

— Э-э-э нет, не положено. Она говорить не хочет, да и Эльдар Мурадович вчера велел мне запретить вам разговаривать с членами его семьи.

Он говорит спокойной, с мерзкой усмешкой, а я с каждым его словом закипаю.

— Схуяли это? И где сам этот Эльдар находится? Я тогда с ним поговорю.

— Он просил передать вам его номер. Если будут какие-то вопросы, обращайтесь.

Записав номер телефона, я подхожу к машине и открываю дверь. Сзади слышится звук сигнала детского велосипеда, и, обернувшись, я вижу мелкого в шортах и кепке на маленьком трехколесном велосипеде. Он выехал через открытые ворота и сейчас наворачивает круги возле моей машины.

— Привет, Давид. — Подхожу и протягиваю ему руку.

Он тормозит, выкрутив педали назад, слезает с велосипеда и делает несколько шагов ко мне, вытянув вперед маленькую худую руку. Я смотрю на него, и улыбка сама появляется на моем лице. Улыбаюсь в первый раз после того, как получил последнее сообщение от моей малышки. Красивый малой. И худенький, как его мама.

— Дав, заходи домой! — сзади слышится голос тупорылого охранника и приближающиеся шаги. Моё терпение давно на исходе, и я с удовольствием разбил бы ему рожу.

— Меня зовут Давид, — говорит сын Алисы и пожимает мне руку. Уверенно так, по-мужски.

— А меня — Георгий. Я рад, что мы с тобой познакомились. — Смотрю на него, не отпуская руку, и он в ответ мне тоже улыбается.

Я не умею общаться с детьми. Военный человек, никогда не имевший дело с малышами, но этот ребенок вызывает странное теплое чувство в груди. Никогда такого не испытывал.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты друг моей мамы? — его вопрос прямой и такой по-детски наивный,

— Да, друг. — Друг, из-за которого твоя мама страдала много лет. Если бы ты об этом знал, малыш, то не улыбался мне такой наивной улыбкой. — У тебя очень хорошая мама.

— Дав, вперед, я сказал. — Тупой охранник хватает ребенка за локоть и отталкивает в сторону дома.

— Полегче! Он ничего плохого не сделал. — Хватаю мудака за плечо и резко разворачиваю к себе.

Он отмахивается и зло смотрит на меня исподлобья, как оскалившийся пес.

Он и есть пес. Чья-то шестерка. Надо выйти на его хозяина.