Укрощение строптивой

Часть 4. Искупление. Глава 1.

В итоге, ничего глобального, в смысле участия спецслужб или серьёзных игроков из большого бизнеса в этом не проявилось. Жульен оказался профессиональным жиголо — альфонсом и мошенником. Естественно, он работал не один, а в команде. Его контакт в России и переслал мне фото и флэшку. Кто он был я так и не узнал. Тесть сказал, что меня это не должно волновать, что это его забота. Ещё один прокол у жуликов произошёл в том, что Жульен реально влюбился в Кристину. То есть сделал то, что не должен был делать ни в коем случае. Кристина поломала комедию с французом разыгрывая женщину в депрессии. Он влюблённый в неё полностью, не заметил явных косяков с её стороны и под конец попав к ней домой и приготовившийся оприходовать и утешить женщину, был сфотографирован людьми Алекса, в разных неприличных положениях. После поимел не вожделенную мадам, а разговор с очень злыми русскими и в течении двадцати четырех часов слинял из страны. Любовь любовью, но своя шкурка дороже. Кстати, ни одно фото из присланного мне, не попало в скандальные СМИ. Это говорило о том, что разговор с Жульеном и его подельниками был по настоящему очень серьёзный. И я даже не знаю, что им пообещали отрезать или отстрелить.

Спустя месяц после нашей с Кристиной ночи примирения, проснувшись как-то утром, не обнаружил жены рядом. Посмотрев на будильник, понял, что пора вставать. Прошёл в туалет, но он оказался запертым. Мало того, сквозь льющуюся воду я услышал характерные звуки, которые сопровождают женщину при тошноте и всхлипы. Я постучался.

— Кристина? Крис, ты что закрылась?

— Стёпа я занята. — Тут же услышал, как её стошнило. Она увеличила напор воды, чтобы шум стал громче. — Пожалуйста иди на первый этаж.

Что за фигня? Я вспомнил про её токсикоз, когда она ходила беременная близнецами. Меня моментально бросило в холодный пот. Твою мать! Постучал в дверь.

— Кристина! Ты мне ничего не хочешь сказать? — В ответ тишина, только шум льющейся воды. До последнего надеялся, что может это пищевое отравление у неё? Съела что-нибудь? Хотя какое там пищевое отравление. Продукты были самые лучшие, натуральные и всегда свежие. Но мало ли? Опять постучал. — Крис открой.

— Стёпа, ну уйди же, пожалуйста.

Я отступил. Стоял и мозг не желал принимать реальность. Как такое могло произойти? Да мы с ней занимались любовью. Причём особо интенсивно после того, как всё закончилось. Но ведь у неё была спираль или как там она называется? Или?..

Я спустился на первый этаж, позвонил тестю.

— Але, Александр Осипович? Здравствуй, батя.

— Здравствуй, Степан.

— Тут такое дело, Вы можете позвонить в клинику и узнать, Кристина удаляла спираль или нет?

— Какую спираль?

— Ну как эта фигня называется у них там, чтобы не беременеть?

— А что такое? — В голосе тестя послышалось беспокойство.

— Кристина заперлась в туалете, не открывает и её тошнит по чёрному.

— Может съела что-нибудь?

— Я тоже надеюсь, но…

— Понимаю. Я сейчас позвоню.

Тесть перезвонил через пятнадцать минут.

— Стёпа, в нашей клинике она ничего не удаляла. Да и как бы она это сделала? Там в курсе о том, что беременеть ей противопоказано и меня, и тебя сразу же бы поставили в известность. Может и правда что-нибудь съела?

— Буду надеяться. Я тогда врача вызову.

— Я сам сейчас позвоню, отправлю нашего семейного доктора. Пусть посмотрит Кристину.

— Спасибо.

Поднялся на второй этаж. Кристина всё ещё сидела в туалете. Постучался.

— Крис, открой. Пожалуйста.

Щелкнула задвижка. Она сидела на закрытом крышкой унитазе. На ней был халат. Вода бежала в раковину. Её лицо было бледное.

— Крис, скажи, ты беременна? — Задав вопрос надеялся до последнего. Супруга посмотрела на меня синевой своих глаз.

— Да, Стёпа, я беременна.

Почувствовал, как неимоверный груз опустился на мои плечи.

— Ты понимаешь, что это такое?

— Понимаю, любимый. Во мне растёт дитя. Твоё дитя.

— Я о другом. Тебе нельзя.

— Это уже не имеет никакого значения.

— Подожди. Как такое могло произойти? Там же у тебя стоит…

— Там уже ничего не стоит. Я убрала.

— Когда?

— Когда вернулась домой и ты ушёл от меня.

— Но в клинике сказали, что ты ничего не убирала.

— Стёпа, у нас что одна клиника? Деньги решают всё или почти всё.

— Зачем?

— Потому, что только ребёнок мог не только вернуть тебя, но и удержать.

Закрыв глаза, я уперся лбом в стену. Чёрт, дьявол. Ну почему? Обрести, чтобы потерять уже окончательно?

— Я и так никуда бы от тебя не делся.

— Я в этом не была уверена. Я причинила тебе боль. Ты слишком гордый.

— Я тоже причинял тебе боль.

— Физическую? Это ерунда. Мне даже нравилось, но я не показывала этого. Я думала наконец-то, нашёлся тот, кто сможет меня обуздать. Заставить полюбить. Я полюбила. И я боялась тебя потерять. Всё время. — Она стояла рядом со мной. Гладила меня по спине.

— Кристина, можно всё исправить пока не поздно.

— Поздно, дорогой мой.

— Какой срок?

— Я забеременела в ту ночь, когда пришла к тебе. — Я к ней повернулся, взял её за руки.

— Но срок небольшой.

— Стёпа, это не имеет значения. Большой или маленький срок, какая разница?

— Что ты хочешь сказать?

— Она уже живёт во мне.

— Она?

— Она. Девочка. Доченька.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю, родной. Просто знаю.

— Но ты можешь даже не доносить её. В итоге, ни дочери, ни тебя. И что я тогда буду делать? Как жить, Кристина?

— Доношу. Я её доношу и рожу.

— Да откуда ты это всё знаешь? Я разговаривал с врачами. Они однозначно запретили тебе рожать!

— Знаю. Я это знаю точно так же как и то, что родиться девочка.

— Ну хорошо, даже если ты и родишь, но дочь и сыновья останутся без матери. Про себя я вообще молчу.

— Зато у неё будут рядом два человека, которые будут её любить и заботиться о ней. Отец и дедушка. А ещё у неё будут два старших брата. Разве этого мало? Поверь Стёпа, это очень много! У меня этого не было. — Я смотрел на неё и отказывался понимать. Она погладила меня по щеке. — Понимаешь, есть время разбрасывать камни и есть время собирать их. Я в своей жизни сделала много плохого. Очень много плохого и отвратительного. А эта девочка, которая сейчас во мне, моё искупление. Понимаешь?

— Не понимаю. И не могу понять. А разве сыновья, не твоё искупление?

Она покачала головой.

— Нет, Стёпа. Близнецы только отсрочили, то, что должно было случиться. Сыновья спасли меня. Я ведь должна была погибнуть, там в той катастрофе. Болезнь — это было наказание, а теперь искупление. Она, — Кристина положила на живот ладошку, — моё искупление.

— Кристина, что ты говоришь?

— Стёпа, дай мне свою ладонь. — Она взяла меня за запястье. Расстегнула халат и приложила мою руку к своему животу. Стояла и закрыв глаза улыбалась. — Она тебя чувствует. — Потом взглянула на меня. — Неужели ты готов убить своё дитя, родной мой?

— Так нечестно, Кристина. Не честно говорить мне такое.

— Нет, Стёпа. Я называю вещи своими именами. Ты хочешь, чтобы мне сделали аборт? Чтобы выскребали из меня мою девочку? Лучше я сама умру, но никому не позволю этого сделать. Это мой выбор, Степан. И тебе придётся принять его.

Я обнял её, прижав голову жены к своей груди. Чувствовал, что по моим щекам побежали слёзы. Я не умею плакать уже давно. Ещё с детства. Это просто…

Через двадцать минут подъехал доктор.

— Здравствуйте, Кристина Александровна. Здравствуйте, Степан Олегович.

— Добрый день, Вениамин Евгеньевич.

— Так, Кристина Александровна. Что у нас случилось? Почему тошнота? Что кушали?

— Всё нормально. Пока ещё ничего не кушала и кушать не собираюсь.

Доктор посмотрел заинтересованно.

— Тогда с чего Вас тошнит?

— А с чего может тошнить беременную женщину? Как Вы думаете Вениамин Евгеньевич?

Я молчал. Наблюдая за их полемикой. Доктор сначала завис, потом вытаращил на Кристину глаза.

— Позвольте, Кристина Александровна! Как это беременна?

— Вениамин Евгеньевич, ну как может быть замужняя женщина, интенсивно исполняющие свои обязанности с мужем, не быть беременной? Вы сами поняли, что спросили у меня?

— Простите, Кристина Александровна, но Вы понимаете, что я обязан поставить в известность Вашего отца?

— Понимаю. Ставьте.

— Кристина, подожди. — Я смотрел на неё. — Не надо, что бы твоего отца об этом ставил в известность доктор. Тебе не пятнадцать лет. Не обижай Александра Осиповича. Скажи ему сама. Он, как твой отец имеет на это право.

Кристина смотрела в мои глаза, а я в её. Она кивнула.

— Да, дорогой, ты как всегда прав. Мне нужно это сказать отцу. Вы два моих самых дорогих человека.

Кристя взяла свой мобильник, приложила к уху.

— Пап, здравствуй… Пап, я хочу тебе сказать одну очень важную вещь… Ты только сильно не волнуйся. Прошу тебя… Нет со Стёпой у нас всё хорошо. Он рядом со мной… Пап, ты самый лучший, понимаешь? Я тебя так люблю… Пап, я рожу тебе внучку… Да, да… Ты ничего не перепутал… Да я беременна… Будет девочка… Папа, я всё уже решила. Пожалуйста, я тебя прошу… Это моё решение…

Она отключилась. Посмотрела на меня.

— Стёп, папа сейчас примчится. Я тебя прошу, поговори с ним. Я всё равно не изменю своего решения. Я буду мою девочку вынашивать и рожать, чего бы мне этого не стоило.

— Я понял это, Кристина. Я поговорю с отцом.

— Спасибо, мой дорогой человек.

Она ушла в нашу комнату на верху. Я спустился вниз. Стал ждать тестя. Попросил у горничных принести виски. Они сами были на взводе. Кристину любили. Она уже давно не была стревой и проявляла заботу о своих людях. Проявляла живое участие если кому-то из них требовалась помощь. Ко мне подошла одна из горничных:

— Степан Олегович, всё так плохо?

— Даже хуже, чем Вы себе представляете. Я не знаю сколько ей осталось. Но Кристя сказала, что дитя выносит.

— Мы будем молится за неё.

— Спасибо большое. Это малое, что я вам могу сказать.

Ещё через полчаса примчался тесть.

— Я не понял? Что значит она мне родит внучку?! — Тесть заскочил в дом, даже не поздоровавшись со мной.

— А так, батя. Она и меня в известность только сейчас поставила.

— Подожди. Но как? Она в клинике не была?!

— В вашей. А что кроме вашей других нет?

— Упрямая девчонка. Где она?

— Она не изменит своего решения, батя. Сказала, что лучше сама умрёт, чем позволит что-то сделать с ребёнком.

— Я хочу её видеть.

— Она в нашей комнате, наверху.

Тесть быстро взбежал по лестнице. Я не ожидал от него такой прыти. Посмотрел на доктора. Он сидел и рассеяно смотрел на свои руки.

— Я вел Кристину с детства. — Проговорил он, не глядя на меня. — Как же так? Она ещё совсем молода.

Я плеснул виски в бокал, протянул ему. Он взял на автомате. Посмотрел на янтарную жидкость и выпил одним махом.

Поднялся наверх. Александр Осипович и Кристина стояли обнявшись. Одной рукой прижимая её к себе, второй тесть гладил её по длинным вьющимся волосам.

— Может подумаешь, Кристя?

— Я всё уже решила, папа. Всё хорошо. Ни о чём не жалей. Значит так было нужно. У тебя будет вновь маленькая девочка. Очень красивая.

— Такая как ты?

— Нет, ещё красивее.

Потянулись дни и недели. Дни и недели ожидания. Ожидания финала, в ходе которого одна моя любимая женщина должна была уйти, чтобы дать жизнь другой. В положенный срок УЗИ показало, что Кристина на самом деле вынашивала девочку. Она только улыбнулась, глядя на меня. Естественно будущая мать находилась под пристальным вниманием врачей. Ребёнок развивался хорошо. Никаких патологий. Часто замечал, как Кристина стоя, поглаживала живот и смотрела куда-то в даль. Улыбалась, словно что-то видела там. В эти моменты она словно светилась вся. Токсикоз у неё прошел. Она хорошо кушала. Смеялась приговаривая, что ей теперь нужно питаться за двоих.

Часто приезжала Ирма. Когда одна, когда привозила дочь. Они с Кристиной много друг с другом разговаривали. Гуляя по лесу вдвоём или сидели в беседке. Я не мешал им. И не раз замечал, что Ирма плакала. А Кристина гладила её по голове, прижимая к себе и говорила что-то, утешая свою подругу. И как-то раз услышал, как Кристина требовала от Ирмы, глядя той в глаза:

— Обещай мне, Ирма?! — Та качала отрицательно головой. — Обещай, Ирма. Пожалуйста. Я знаю, что ты его любишь. Обещай мне.

— Обещаю. Крис, может всё обойдётся?

— Может обойдётся, а может нет. Но ты их не оставишь.

— Да, обещаю. Не оставлю. Крис… — Она опять заплакала, уткнувшись моей жене в плечо.