Укрощение строптивой

Часть 2. Обретение. Глава 1.

Всё-таки тесть молодец, не стал прятать от меня детей, а меня игнорить. Даже моей матери их показали. Она расплакалась. Мальчишек тесть отдал мне на целый день, за что ему был благодарен. Мама с ними понянчилась, хотя передвигалась плохо. Потом я с ними возился. Кормил из соски. Смесь готовил под руководством матери. Припёрлись пацаны, им дали посмотреть с расстояния, так как не хрен дышать на мелких пивным перегаром и табаком. Потом вытолкал обоих на улицу. Кристина детьми вообще не занималась. Забила на них. Грудь перетянула и молоко пропало. Шалава, одним словом. Но тестю было глубоко фиолетово до дочери, для внуков он нанял кормилицу. Кристина оказалась отрезанным ломтём. Она пошла в разнос. Гоняла пьяная на машине. Прав её лишили, но ей было по барабану. Зависала в тусовках, пьянках и борделях. Мне тоже было на неё плевать. Вот только иногда я останавливался и смотрел на её гербарий. Вспоминал тот день и улыбался. Потом засовывал свои воспоминания подальше. Я конечно же на всякий пожарный взял с малышей образцы и провел тест на ДНК. Так на всякий пожарный. Всё же нужно учитывать кто их мамаша. Тест показала, что пацаны мои. То есть, я теперь имею полное моральное и законное право их обоих пороть ремнём, когда они подрастут.

Спустя полтора года после рождения малышей, как-то в один из дней Валера, сидя на облезлом офисном кресле, смотрел телевизор.

— Пацаны! Стёпа! — Услышал я его взволнованный голос. — Идите сюда. Вот ну ни хрена себе!

— Что там? — Спросил я недовольно, мы как раз с Иваном делали прошивку на бортовой компьютер очередной тачки.

— Стёп, тут про Кристинку говорят.

— Ну и что? Мне то какого хрена?

— Короче, она похоже того.

— Что того?

— Ласты склеила.

Я замер. Потом оставив всё, подошёл к Валерке.

— В смысле склеила?

— Смотри какая авария.

Я глядел на экран телевизора. В искорёженных обломках узнал Кристинину «Мазерати». Диктор вещал, что в машине было двое. Сам автомобиль принадлежал скандально известной Штерн Кристине Александровне. Машина на скорости приблизительно сто двадцать километров, вылетела на обочину и врезалась в дорожные ограждения. Машина восстановлению не подлежит. Ну это и я сам понял, мне хватило одного беглого взгляда. Там тусовались МЧСовцы. Они стали вырезать тела водителя и пассажира из салона машины. Двери открыть было невозможно из-за сильной деформации.

— Твою мать. Докаталась, дура! — Вырвалось у меня. Наконец спасатели добрались до тел. Первой вытащили Кристину. Рядом уже были медики из медицины катастроф. Они склонились над женщиной. Саму Кристину почти не показывали, так только урывками. Но похоже её размаслало мощно. Потом её положили на носилки и засунули в машину. Та врубила сирену и проблесковые маячки, после чего стартанула с места. Похоже жёнушка ещё жива. А вот пассажира, какого-то кренделя, вытащив, сразу поместили в черный мешок и закрыли. С этим всё понятно, труп, однозначно.

— Стёп. — Валерка смотрел на меня растеряно. — Кристина, походу, ещё жива!

— Походу да. Но на долго ли?

— Может узнаешь?

— А надо?

— Ну, всё же не чужая она тебе. Всё-таки мать твоих детей. Да и насколько я в курсе, вы так и не развелись до сих пор.

— Это когда было?

— Это повтор. Авария произошла два часа назад, как я понял из комментариев.

Я взял сотовый и набрал номер тестя. Он долго не отвечал. Пришлось пару раз перезванивать. Наконец взял.

— Александр Осипович, это я Степан.

— Говори.

— Что с Кристиной? Я новости смотрю.

— В операционной.

— Сильно побилась?

— Не то слово.

— Надежда есть?

— Не знаю. Состояние критическое. Её в военный госпиталь переправили. Знаешь что, Стёпа, если честно, то… Ей лучше уйти. Если она выживет, то, сам понимаешь. Инвалид, до конца жизни будет прикована к кровати, в лучшем случае инвалидное кресло. И то, если выживет.

— Надо надеяться на лучшее, Александр Осипович. Я буду звонить.

— Зачем?

— Хочу знать. Всё-таки она до сих пор моя жена. не по-людски это.

— Хорошо, звони.

Кристина выжила, ей сделали несколько операций. В коме она пролежала две с лишним недели. Но ещё не раз в течении полутора месяцев она находилась между жизнью и смертью. Её состояние то стабилизировалось, то ухудшалось. Но Крис молодец. Она отчаянно боролась за жизнь. Из госпиталя её спустя два месяца перевезли в частную клинику её отца. И я наконец смог её навестить. Она представляла жалкое зрелище. Я не узнал в том, что лежало передо мной прежнюю Кристину. Когда я пришёл, она спала. Сел около её постели. Просидел минут сорок, пока она наконец не открыла глаза. В них была боль и мука.

— Привет. — Кристина молча смотрела на меня. Говорить она не могла. Челюсть у неё была повреждена. — Да, малыш, жестко ты с собой обошлась. Ну ничего. Главное живая. Ты ещё молода. Всё будет хорошо.

Кристина закрыла глаза, из-под правой ресницы выкатилась слеза. Не знаю почему, но я наклонился к ней и поцеловал её в сухие губы. С тех пор, раз в два дня я стал навещать её. Она молчала. Я приходил, сидел рядом и тоже молчал. Примерно недели через три она спросила меня.

— Зачем ты ходишь? — Говорила плохо. Но понял её.

— Как зачем, Крис? Я муж твой, пока что ещё. — Легкая улыбка тронула её губы.

— Муж… Объел… Груш. — Медленно проговорила она.

— Да хоть яблок.

— За…чем?

— Я всё же клятву давал. В горе и радости, в болезни и здравии. А я не клятвопреступник.

— Я… Не зна… Такой… Клятвы.

— Это не важно. Главное, что я знаю.

— Из… Алости?

— Нет. Из чувства долга.

— На х…й тво… Долг.

Я засмеялся.

— Ну вот, узнаю прежнюю Кристю! Начала материться, значит идёшь на поправку. Вот видишь, как хорошо! — Её губы опять тронула слабая улыбка.

Кристина медленно поправлялась. Ещё через месяц, её перевезли домой. Она сама попросилась. Я теперь ездил к ней за город. Тесть не возражал. Он вообще занял выжидательную позицию. Потом, он отдал мне «Порш Кайен» моей жены.

— У тебя почему машины нет?

— Не купил ещё.

— Чужие тачки прокачиваешь, а свою не имеешь? — Я пожал плечами. — Возьми «Порш» Кристины. Она всё равно уже не поедет, так зачем машина только зря пылится будет?

И действительно, зачем пылиться будет? Конечно, у Кристины была сиделка. Но как я понял, по сути всем было на неё наплевать. Тесть только дежурно спрашивал о её здоровье. Оплачивал лечение и лекарства, но и только. Мать вообще уехала во Францию и глаз не показывала. Справлялась о здоровье дочери по скайпу. Этим её участие ограничивалось. Не понимал я их. Всё же это дочь. Родная! Нет, уход за ней был хороший. Но ведь человеку не только это нужно было. Кристине за это время вставили выбитые при аварии зубы, привели в порядок её идеальную белоснежную улыбку. Когда с неё сняли гипс, а с ног аппарат Елизарова, я увидел её. Она была ужасно худой. Смотрела на меня зло.

— Что? Страшилище? Тогда чего пялишься? Пошёл вон отсюда.

Я не обращал на её выходки внимания. На убогих обижаться — себя не уважать, Поговорил с мамой и с тёткой. Решили, что я буду присматривать за Кристиной. Мама сама меня туда отправила.

— Иди, Степан. Она больше в тебе сейчас нуждается.

— За ней там присмотр хороший. А на меня ругается. — Я печально усмехнулся.

— Присмотр? Там за ней за деньги смотрят. А ей другое сейчас нужно. Понимаешь? Кому бедная девочка вообще нужна? Калека. А у вас с ней что бы там не было, детишки растут.

— Не у нас, а у тестя.

— Какая разница. Вот и поставь себе задачу, на ноги её поднять. А там глядишь она и матерью может станет нормальной. По кромке то пройти, это тебе не в магазин сбегать. Люди меняются. А то, что ругается на тебя, так это ничего. Защищается она так. Сделай чтобы не ругалась, а ждала тебя. Будь мужчиной, Степан. Не имеет сейчас значения кем она была и что делала. Важно, кто она сейчас. Ей помощь нужна. А как, если не от мужа её получить, если для родителей она списана уже и отрезанный ломоть?

— Да какие мы муж и жена…

— А вот такие. Назвался её мужем, будь добр в горе и радости, в болезни и здравии. Пусть радости у вас не было. Пусть в здравии вы не были вместе. Зато в горе её, в болезни ты будешь рядом. Это важно сынок.

— Мам, да на ноги поставить её навряд ли получится. Ей уже приговор вынесли, максимум инвалидное кресло.

— А ты не спеши. Сейчас одно говорят, а потом другое. Главное это желание и воля. Понял? Люди с инвалидных кресел встают и бегать начинают, хотя им тоже приговоры выносили.

— Ладно. Я постараюсь.

— Постарайся сынок, постарайся.

С того времени я переселился жить в Кристине. Спал в соседней комнате с её спальней. Вернее, спальня то как раз была наша с ней общая, брачная так сказать. Но сейчас там находилась одна Кристина. Пока я жил у неё, закончил курсы лечебного массажа. Стал упражняться на своей жене. Она сначала возмущалась и гнала меня. Но я не обращал на её ругань внимания. Тем более, сопротивляться она мне не могла. Её руки были очень слабыми. Она даже ложку удержать ими не могла. Поэтому я сам часто её кормил. Она сопела не довольно и отказывалась есть из моих рук. Я её уговаривал как дитя малое, она всё равно вредничала. Меня это достало.

— Короче, рот открыла или я тебе это силой запихаю.

Кристина посмотрела на меня и отвернулась. Дьявол. Повернул её лицо к себе. По щекам бежали слёзы. Да что б меня. Достал платок и вытер их ей.

— Извини, малыш. Нет, ну реально! Я тебя упрашиваю. Что за цирк и детский сад, вторая группа? Давай покушаем?

— Есть сиделка. Пусть она кормит.

— Обязательно. Это когда меня рядом не будет, тогда она кормить тебя станет.

— Слушай, Степан. Что ты тут ошиваешься? Наследство хочешь моё заграбастать? А что, ты мой законный муж.

— Вспомнила что ли? Я в восторге. Вот только никакого наследства твоего мне не надо. Всё ребятишкам достанется. Андестен? Решили с вопросом? Теперь ротик открывай, будем кушать.

Накормил её. Потом носил в ванную, мыл и подмывал. А что мне? Я и маму так носил мыл. Кристина ругалась на меня, плакала, просила, что бы я исчез. Наконец, сказала, что ей стыдно. Я рассмеялся.

— Крис, я тебя голой сколько раз видел и не только видел. Вон у нас два пацана растут.

— Это не твои дети! Так что можешь расслабиться.

— Расслабляться ты будешь, например на унитазе. Не надо мне лапшу на уши вешать. Пацаны мои. Я провёл тест ДНК. Так что сама отдыхай. Я их отец, поэтому имею полное право их пороть ремнём, когда подрастут.

Кристина смотрела на меня возмущённо.

— Что значит тест ДНК? Я тебе разрешала это делать?

— Да мне наплевать на твоё разрешение. Я такой же родитель, как и ты.

— Ну ты… — Дальше шла сплошная нецензурщина. Я её спокойно выслушал. И потащил Кристину в ванную.

— Скажи, сколько ты ещё надо мной издеваться будешь? — Спросила она, когда я расположил её в джакузи и включил душ.

— Пока ты на ноги не встанешь.

— То есть, до самой моей смерти?

— С чего бы это?

— Я никогда не встану на ноги, кретин!

— Кто тебе сказал?

— Врачи. А они лучше разбираются в этом, чем ты, придурок.

— Уверена? Я лично нет. Так давай ножку помоем. Теперь другую. Теперь промежность.

— Ты извращенец?

— Почему обязательно извращенец?

— Моешь калеке пи…ду. Тебе по кайфу?

— Во-первых не какой-то калеке, а больной жене. Это разные вещи. Во-вторых, мне не привыкать тебе там гладить, забыла наши развлечения? Я сейчас ещё зад тебе помою.

— Может ещё трахнешь меня туда? А что, тебе не привыкать.

— Обязательно трахну. Как только на ноги встанешь. Так что ждать тебе не долго осталось. Зад то не болит, Кристиночка?

— Не болит. У меня там вообще ничего не болит. Так что, подонок, можешь меня туда изнасиловать, даже без смазки.

— Не, без смазки нельзя. И насиловать я тебя не собираюсь. Сама отдашься, да ещё упрашивать будешь.

— Иди отсоси, идиот.

— И это ты сделаешь с удовольствием. Так руку подними, молодец. Так держи. Сколько сможешь руку поднятой держать?

— Не знаю.

— Но уже дольше, чем неделю назад?

Кристина задумалась. Потом кивнула.

— Хорошо. Руки у тебя восстанавливаются потихонечку. Скоро меня колотить сможешь. Давай теперь живот. Умница. Теперь грудь твою изумительную. Сейчас вымоемся, я тебе массаж организую, исключительно лечебный. Что?

— Лечебный?

— Исключительно лечебный. А ты какой хотела? Эротический? Извини, подруга, но эротический ты пока не заслужила. Так, переворачиваемся. Аккуратненько. Умница-разумница.

— Хватит со мной, как маленькой разговаривать.

— А какая ты? Взрослая что ли? Ты меня насмешила. Памперсы я на тебя одеваю, купаю, кормлю с ложечки. Так кто ты? Именно лялька. Сейчас так пока, потом первый шажок делать будем.

— Козёл ты, Серёгин. Ненавижу тебя!

— Боже, ты мою фамилию оказывается знаешь?

— Я всё-таки за тебя как бы замуж выходила.

— Ух ты! Я польщён, Кристина Александровна. Так, теперь опять на спинку. Вот хорошо. Теперь голову будем мыть. Надо дорогая, надо. Твоя роскошная шевелюра уже прилично отросла. Глазки закрыла. Молодец.

Вымыл ей голову. Она отфыркивалась.

— Ты надо мной долго ещё будешь издеваться, мерзавец?

— Уже всё.

Облил её из душа. Подождал пока вода сольётся. Потом взял полотенце и приподняв её укутал. Перенес назад в комнату. Вытер насухо и приступил к массажу. Тело ей нужно было массировать обязательно, чтобы мышцы не атрофировались. Пока Кристина отдыхала или спала, я штудировал интернет в поисках методик, как поставить человека на ноги после тяжёлых травм. В итоге нашел одного врача. Нейрохирург, иноватор. Алексей Владимирович Ванижин. Работающий фактически за идею. Методики лечения для каждого больного он разрабатывал сам, для каждого индивидуально и бесплатно. Но вот комплекс СРК — система реабилитационная кинетическая, начинённая современной компьютерной техникой стоила один миллион рублей. Конечно для Кристины Штерн это были не деньги. Я созвонился с Ванижиным. Мы с ним долго разговаривали. Он согласился приехать. Проезд и проживание всё за счет клиента. Поговорил с тестем, тот дал добро. Хотя отнесся скептически. Предложил отправить Кристину в клинику Швейцарии или Германии. Типа если там не помогут, то здесь и подавно. Я был в корне не согласен. Считал, что поднять на ноги Кристину можно и здесь.

— Делай, что хочешь. Вижу, ты искренне хочешь ей помочь, а не распилить её приданное. — Ответил он мне. Ванижин смог приехать только через три недели. За это время я продолжал делать Кристине массаж, кормил, мыл, одним словом был ей нянькой. Она продолжала на меня ругаться, сквернословить и оскорблять. Но как-то за два дня до приезда доктора сиделка мне сказала.

— Степан Олегович. Я вот смотрю, Вы возитесь с Кристиной Александровной как с дитём малым, а она вас всяко разно поносит.

— Ну она и здоровой, когда была, тактичностью и культурностью не отличалась.

— А знаете, что я хочу Вам сказать?

— ???

— Она ждет Вас, когда Вы уезжаете по делам. Она Вас очень ждёт. Когда слышит звук мотора, просит меня посмотреть в окно. Если приехали Вы, то Кристина Александровна улыбается. Потом делает безразличное лицо, дожидается Вас и начинает Вам грубить. Странные у Вас отношения. Хотя вы муж и жена.

— Да мы вообще с ней странные, Людмила Борисовна. Ненормальные. Поверьте. В то время, когда все влюблённые говорят друг другу о любви, мы друг другу грубим так, что только шуба заворачивается. Сумасшедшие, одним словом. Не обращайте внимания. Это пройдёт.

Ванижин пробыл у нас около месяца. За это время он полностью ознакомился с историей болезни Кристины. Сам её осматривал. Разговаривал с ней. Занялся разработкой методики её лечения. Заказал по его рекомендациям изготовление реабилитационной системы. Она вышла в миллион с лишним. У Кристины кроме всего прочего была и травма позвоночника. Помимо лечения самим аппаратом, так же комплекс физических упражнений, причём всё поэтапно. Под конец, Ванижин сказал:

— Если все будет идти хорошо, то на лечение понадобиться от трех до пяти лет. Тут многое зависит от самого пациента и его решимости. Кристина готова к этому? Будет нелегко. Но оно того стоит.

— Она готова. Поверьте. Я ей помогу в этом.

— Хорошо.

Через неделю доставили аппарат. Первое время доктор показывал мне, и подробно рассказывал, как и что делать. Я даже записал всё и на видео и так на бумаге, на всякий пожарный. Кристина молчала. Отвечала скупо и неохотно. Но по крайней мере не грубила и не хамила. И то хлеб.

В мастерской я уже не работал, времени не было, так как постоянно находился с Кристиной. Оставил дело на парней. Они справлялись. Ездил к матери, проведать её и тётю, которая ухаживала за ней. Привозил продуктов. Помогал убираться дома.

Потом ехал и занимался с Кристиной. Что у таких больных самое опасное? Нарушение кровообращения в теле после полученных травм. Соответственно, это бьёт по всем органам. Появляются пролежни, пневмонии разные, тромбозы и так далее. Всё это я вычитал в нете. А так же понял это из слов доктора Ванижина. Комплекс позволял избавить её от этого. Способствовал восстановлению нормального кровообращения. Что было необходимо для физических упражнений по восстановлению двигательных функций. А так же способствовало набрать вес. Кристина была очень худой. При росте в сто семьдесят сантиметров, в настоящий момент весила тридцать пять кило! Я был в шоке. Там одни глаза остались. Тем более док сказал, что у Кристины не всё так плохо и шансы у неё неплохи. Комплекс сам двигал больную, одновременно проводя массаж по заданной программе и в определённое время. Однако и моё умение делать ей массаж док не отбросил, а вписал его в комплекс. Он сказал, что живые руки не заменит никакая машина. Поэтому в строго определённые часы я забирал Кристину с навороченной кровати, которая и являлась основой реабилитационной системы, переносил в другую комнату на свою кровать и делал ей массаж. Она постоянно показывала своё недовольство, но я не обращал внимания.