Укрощение строптивой

Часть 4. Искупление. Глава 7.

Вытащил Соню из корыта. Поля сама вылезла. В одной руке держал одну дочь, в другой за ручку другую дочь. Вышел в комнату отдыха. Обе дамы отдыхали. Кристина даже не прикрылась. Ирма была прикрыта простынёй до пояса. Обе груди были обнажены. Пили чай с травами. У обоих на лице выступил пот.

— Крис, надо Стёпу с собой брать в баню. Он хорошо парит. Просто релакс натуральный сейчас.

Я закутал Полину в полотенце усадил её рядом с матерью. Сам положил на животик Соню. Стал делать нежно ей массаж. Она смеялась, дрыгала ножками. Закончив, тоже укутал её в полотенце.

— Полина иди сюда. — дочь шустро соскочила с дивана на котором сидела с матерью и прибежала ко мне. Сама улеглась на расстеленную простынь на лавке. Теперь её разминал. Она тоже повизгивала, смеялась и начинала дрыгать ножками.

— Полина, не дёргайся. Я очень нежно делаю.

— Папочка, всё равно щикотно!

— Терпи, моя душа девица. — Стал стучать слегка постукивать рёбрами ладоней по спине и приговаривать. — Били лён, били-били. — Стал растирать спинку ладонями. — Топили, топили. — Стал похлопывать ладонями. — Колотили, колотили. — Стал проминать спинку ребёнка пальцами. — Мяли, мяли. — Полина повизгивала. Я, улыбаясь, взял её за плечики и слегка потряс. — Трепали, трепали. — Стал рёбрами ладоней растирать спинку. — Белы скатерти накрывали. — Стал слегка рубить рёбрами ладоней по тельцу. — Мы капусту рубим, рубим. — И тут же стал растирать спинку костяшками пальцев. — Мы морковку трём, трём. — Потом погладил ладонями, подул на ребёнка. Поцеловал её в попку. — Всё, доча.

— Папочка ещё! — Начала канючит Полина. Я покачал головой.

— Всё. Сейчас тётю Кристину.

— Ми! — Протянула ручки ко мне Соня. Обе взрослые дамы засмеялись.

— Всё Стёп, дочки теперь с тебя не слезут. Соня тоже хочет стишок. — Сказала Кристина. Я подсел к ним.

— Стенка, стенка, потолок. — Потёр Соне одну щёчку, потом вторую. После чего лобик. — Две ступеньки и звонок. Дзииинь. — Провёл кончиками пальцев дочери по губкам и нажал на носик. — Два пожарника бежали. — начал растирать ей щечки. — Эту кнопочку нажали. — Опять нажал малышке на носик. — Дзииинь.

Соня засмеялась. Полина тоже и обе женщины. Я кивнул Кристине на лавку.

— Ложись. — Она нехотя встала и легла на живот. Стал её проминать.

— Папочка, а почему ты тёте Кристине не читаешь стишок? — Спросила Полина.

— Потому, что тётя Кристина уже большая девочка и ей стихи не нужны.

— Это почему не нужны? — Постанывая спросила жена. — Мне тоже надо. Я не такая уж большая девочка.

— Хорошо. Потом не жалуйся.

— Стёпа!!!

— Ничего не знаю. Лежи спокойно! — Шлёпнул её по ягодицы. Потом начал массировать вдоль позвоночника. — Я по спинке пройду, хворобушку прогоню. Расти ладненькая, да здоровенькая. — Ирма засмеялась. Стал пальцами проминать спину от копчика до шеи. Потом опять сместился к бёдрам супруги. Захватил пальцами складку её кожи стал перекатывать её между пальце поднимаясь к шее, при этом продолжая повторять. — Я по спинке пройду, хворобушку прогоню. Расти ладненькая, да здоровенькая.

После чего выпрямился, голодным взглядом посмотрел на ягодицы Кристины. Стал их массировать круговыми движениями от ануса к бедрам.

— Боже, Стёп, классно как! — Простонала женщина. — Ты мне никогда так не делал.

— Сейчас делаю, чем не довольна? — Массируя ей ягодицы, стал приговаривать, — Попа-ёж, попа-ёж, ты нам спинку не потрёшь? — Кристина с Ирмой засмеялись. Их поддержала Полина и за компанию Соня. Я стал ладонями поглаживать Кристину от ягодиц до плеч. — Родненьким-роднышок, стройненьким-стройнышок, хорошеньким-хорошок, а хорошеньким-хорошок! — Шлёпнул супругу по ягодице. — На спину переворачивайся. — Кристина перевернулась.

Смотрел на неё сверху вниз. Красивая всё же зараза. И пусть ей уже 38, но выглядела она лет на пять моложе. Смотрел на низ её живота. Там была небольшая татуировка, бабочка, раскрывшая крылья. А на самом гладко выбритом лобке латинским шрифтом: «Через тернии к звёздам». Я усмехнулся. Она, глядя мне в глаза, тоже улыбнулась.

— Что, Стёп, звездочку хочешь?

— Мы об этом чуть позже поговорим, тоже мне, звездная девочка. — Начал массировать ей плечи, потом чуть сместился вниз, перешёл на грудь. Кристина лежала закрыв глаза, чуть постанывала. Соски напряглись, став похожими на виноградины. Было большое желание взять сначала одну, потом другую в рот. Пососать. Но я держался. Хотя чувствовал, что стал возбуждаться. Помяв ей грудь, перешёл на живот. Круговыми движениями стал массировать его. Улыбнувшись, начал приговаривать: — Чей животик? Масин! Съел пюре и кашу. Лошадка бежала, тележку возила, Масе говорила, хватит баловаться, поехали кататься.

Губы Кристины расплылись в улыбке. Ирма тоже посмеивалась. Спустился на низ её живота, помассировал там, в том числе и лобок. Кристина чуть раздвинула ноги. Прошёлся по внутренним сторонам бёдер. Она задышала. Я совсем уже возбудился. Хорошо полотенце было у меня на бёдрах, а то не хорошо бы получилось. Дети то рядом смотрят. А ведь мне ещё и Ирме массаж делать. Налил в ладошку оливкового масла, стал втирать его Кристине сначала в ноги. Особенно хорошо втирал в бедра, как с внешней стороны, так и с внутренней. Она уже не стесняясь стонала, сквозь зубы. Потом закусила нижнюю губу. Потом втирал между ног. Закрыв обзор от детей своим телом. Крис посмотрела на меня и улыбнулась.

— Что, Стёпа, готовишь меня? Смазываешь мне всё.

— Умная девочка. — Потом был живот, грудь, шея. Перевернул её на живот. Вновь ноги, ягодицы, спина. Закончив, вытер о полотенце руки. — Пойду, сполоснусь. — Сказал Ирме с Кристиной и ушел в моечную. Сбросил полотенце на лавку. Немного подождал. Вскоре туда же скользнула жена. Подошла, взяла в ладошки моё возбуждённое хозяйство. Стала поглаживать и массировать.

— Всё мне смазал, Стёп? — Тихо проговорила она, прижавшись своей щекой к моей.

— Постарался всё.

— И куда хочешь свою жёнушку оприходовать?

— На твоё усмотрение. Только, Крис, не тормози. Всё же здесь дети. Не дай бог зайдёт, таже Полинка.

— Не зайдут. Ирма их попридержит. Сейчас чаем поит с конфетами.

Кристина опустилась на колени и стала облизывать моё естество. Потом просто заглотила его. Я смотрел на неё сверху вниз, стал гладить её по голове, как это у нас принято, во время орального секса. Она закрыла глаза. Сосала и начала постанывать.

— Что, Крис, тащишься?

— Ммм… — Выпустила его из рта. — Тащусь. Обожаю его. Никакой конфеты не надо. Когда он у меня во рту я дико возбуждаюсь. Да, Стёп, вот такая у тебя жена, конченная бл..ь. Возбуждается от отсоса. — Опять насадилась ртом на мой член. Я ещё немного понаблюдал за ней. Голова жены ходила как метроном. Почувствовал скорый приход. Сердце билось в груди словно молот по наковальне. Взял её голову обеими руками и отстранил.

— Хватит. Поворачивайся.

— Стёп, ну ещё немножко.

— Успеешь. Зато я вспоминаю как ты категорично отказывалась. Помнишь?

Кристина встала с колен, повернулась спиной ко мне. Я обнял её, взявшись за груди ладонями.

— Дура была. Я же уже говорила тебе об этом. Сама себя кайфа лишала. Зато потом… Сколько мы живёт, Стёп, всё насосаться не могу. Ладно, зад и мою девочку ты смазал. Хотя девочка и так течёт. Куда хочешь его засунуть?

— Я же сказал, на твоё усмотрение.

Кристина нагнулась уперевшись в лавку моечной одной рукой, широко расставила ноги, сунула руку между ними и ухватилась за моё естество. Направила себе во влагалище. Потёрла им между половых губ и вставила. Я толчком зашёл в неё до упора. Она качнулась.

— Бл. ь, Стёпа! — Охнула она, упираясь уже и второй рукой в лавку.

— Что? — Держась за её бёдра, стал буровить её лоно.

— Нормально всё. Давай, Стёп. Посильнее и поглубже.

Она покачивалась от моих толчков, голова её моталась. Начала стонать. Шлепки моего тела о её и женские стоны. Хорошо, что дверь плотно прикрыли. Почувствовал, как стенки её влагалища стали сжимать меня. Это был признак того, что она подходит к оргазму. Я и сам был уже готов взорваться в ней. Супруга застонала громче. Я перехватил её за груди и сжал их. Сам тоже задрожал, испытывая бешеный оргазм. Накачивал её своим семенем. Движение прекратил полностью, до упора натянув её на свой член. Одной рукой, продолжая удерживать её за грудь, вторую переместил на живот, поддерживая её, так как ноги женщины ослабли и она готова была осесть на пол. Так постояли с ней некоторое время. Потом я её отпустил. Она села на пол. Откинулась спиной на лавку. Посмотрела на меня снизу вверх.

— Стёп, как всегда ох…ть. Подойди ближе. — Я подошёл. Она взяла мой член и засунула его в рот. Обсосала. Потом вытащила и облизала. Поцеловала. — Спасибо родненький. Люблю тебя. — Это она ему говорила. Я усмехнулся. Кристина налила в тазик теплой воды и стала подмываться.

— Стёп, столько твоей спермы зря пропало.

— Почему зря?

— Стёп, тут бы ещё на одного ребёночка хватило.

— Крис? Какого ребёночка?

— Такого. Стёп, мне ещё только 38. По идее, я бы могла ещё одного родить. Мальчишку или девчонку. Но увы. Я не могу. Пустая я, Стёпа.

— Крис, ну что, опять двадцать пять? У тебя материнский инстинкт как-то мощно врубился. Это уже перебор, дорогая. Тебе мало троих?

— Стёп, а что такого? Деньги есть, где жить есть. Все условия для детского сада, рожай не хочу. Знаешь, что самое обидное? Когда могла, не хотела. А когда захотела, не могу. Столько времени, лет, дура потеряла.

— Тебе Сони уже мало?

— Соню я обожаю. Вообще не могу долго без неё. Мне надо, чтобы моя дочь всегда у меня на глазах была. Я понимаю, что это паранойя какая-то, но ничего с собой поделать не могу.

Она закончила процедуру. Встала под душ и посмотрела на меня. Включила воду.

— Стёп, иди ко мне. — Я подошёл. — Обними меня, крепко, крепко.

Обнял, прижал к себе. Так стояли некоторое время.

— Крис, что с тобой происходит?

— Ничего не происходит. Я тебя очень сильно люблю.

— Так любишь, что готова поделится мной со своей подругой? — Она только крепче прижалась ко мне.

— Стёп, это другое.

— Какое другое?

— Никакое. Ладно иди. Ирме массаж обещал, вот и делай. Напряжение я тебе сняла. У меня молоко побежало. Хорошо ты мне грудь потискал.

— Соню пора отучать от груди. Ей больше года.

— Может и пора, только я не хочу. Так она здоровее будет. Ей лишний иммунитет не помешает. Зато она умница какая, практически не болеет. Да и люблю я, когда она мне титьку сосет.

Спорить и что-то доказывать жене не стал, ибо бесполезно. Крис всё же упёртая. Особенно всего, что касается дочери. Обернул бёдра полотенцем и вышел в комнату отдыха. Ирма рассказывала детям какую-то сказку. Соня смотрела на её грудь, потом попробовала присосаться к соску. Ирма замерла. Смотрела на девочку и улыбнулась, когда та выплюнула сосок.

— Что Сонечка? Молочка нет? Увы, дорогая. Но вот чего нет, того нет. Молочка у мамочки спрашивать надо. Давай я тебя из бутылочки покормлю?

Но Соня сморщила личико. Стала искать мать глазами.

— Сейчас, доча, мамка придёт. — Сказал ей. — Ирма, давай ложись.

Ирма пересела с дивана на лавку, сняла окончательно простынь с себя и легла на живот. Естественно, трусов на ней не было, кто бы сомневался. Зашла Кристина. Посмотрела на подругу, улыбнулась. Потом взяла на руки Соню, сунула ей титьку. Та моментально присосалась. Сосала, сопела и косила на меня глазки.

— Давай, наяривай. Я у тебя это кухню не отберу. — Сказал дочери и стал делать массаж Ирме. Налил оливкового масла на ладонь, стал втирать ей в спину. Заодно массируя. Потом перешёл на ягодицы. Ирма лежала, уткнувшись в руки, которые сложила друг на дружку. Чуть раздвинула ноги. Помассировал ягодицы. Растёр масло. Даже смазал ей зад. Кристина засмеялась.

— Ты чего смеёшься?

— Ничего. Правильно всё делаешь, Стёпа. Это место надо особо смазывать.

Сделал массаж ног. Конечно же и их натёр маслом, как снаружи, так внутренние стороны. Перевернулась на спину. Ирма лежала закрыв глаза. Губы чуть приоткрыты. Я начал с плеч. Потом грудь. Втирал масло. У этой дамы соски тоже напряглись. Только если у Кристины они были розовые, то у Ирмы темные. Но тоже, как и у Крис крупные. Помассировал кожу плоского животика. Перешёл на бедра. Ирма ещё больше развела ноги. Ну ладно, хочет, пусть так будет. И там всё ей сделал. Когда массировал ей между ног и смазывал, Ирма на автомате поддалась низом живота к моей руке. Закончил ей массажем ступней и пальчиков.

— Папочка, — тут же задала вопрос Полина, — а почему ты маму и тётю Кристину натёр маслом, а нас с Соней нет?

— Потому, что вам с Соней этого не надо. Ваша кожа и так мягкая и бархатистая. А у мамы и тёти Кристины надо увлажнять. Чтобы и их кожа стала такой же как у вас с Соней. Понятно?

— Понятно.

— Тебе не маслом надо, если что мазать, а детским кремом. Если надо будет, я тебе кремом спинку натру.

Пока массаж делал Ирме и натирал её маслом, опять возбудился. Блин. Вот бабьё! Но продолжение не последовало. Я не проявлял инициативы. А Ирма с Кристиной делали вид, что ничего не заметили. Хотя я понимал, что позови Ирму в моечную, так сказать, ополоснуться, она бы пошла, без разговоров и точно также, как Кристина и минет сделала бы и сама бы насадилась на мой член.

После бани, пили уже в коттедже чай с разной выпечкой. Вечером стали укладывать детей спать. Поля заявила, что она будет спать с папочкой. Соня глядя на Полину, тоже протянула ко мне ручки. Женщины посмотрели, усмехнулись.

— Стёпа, ложись спать с дочерьми. — Сказала Кристина. Пришлось лечь. Полину и Соню положил вместе, сам лёг с краю. Мелкие потребовали сказку. Рассказал про колобка. Хорошо, что Кристина Соню ночью грудью не кормила. Только днём и то два раза в течении дня. Женщины легли вместе на одну широкую кровать в другой комнате. Слышал их смешки. Перед тем как выключить у себя свет, обе пришли к нам, в коротких ночных рубашках. Пожелали детям и мне спокойной ночи. Сначала лежал прислушивался. Дети быстро уснули. Из комнаты Кристины с Ирмой никаких подозрительных звуков не доносилось. В итоге сам уснул.

Утром встал самый первый. Сходил в ванную умылся. Потом заглянул к дамам. Обе спали. Так, как в коттедже было очень тепло, одеяло они во сне почти скинули. Кристина лежала на животе. Короткая ночнушка чуть задралась, обнажая голый зад. Всё ясно, спали без нижнего белья. Ирма лежала, наоборот, на спине, согнув одну ногу в колене. Ночнушка тоже из-за этого задралась. И у этой трусов не было. Покачал головой. Взял одеяло и прикрыл их. Сварганил кофе с бутербродами. Сидел пил, смотрел разную лабуду в телефоне. Первой встала Ирма. Прошла на кухню, потирая кулачками глаза.

— Доброе утро, Стёпа.

— Доброе, Ирма.

— Стёп, у тебя кофе?

— Кофе.

— Дай глотнуть, а то пить охота. — дал. Стояла рядом пила, держа кружку в обеих ладонях. Я приподнял край ночнушки.

— Ирма, а трусы не вариант надеть?

— А зачем мне ночью трусы? Месячные ещё не скоро. А в остальном, кого мне стесняться?

— Меня хотя бы.

— Тебя? Стёп, перестань. Ты отец моего ребёнка. Ты меня голой видел, я тебя. Какой тут может быть стыд?

— Мля, девочки, свами спорить, себя не уважать. Всё по барабану.

— Стёп, ну ты чего. Я к тебе не пристаю и не соблазняю. Тем более ты сам инициативы не проявляешь. Знаешь, даже обидно. Я такая страшная?

— Не страшная. Красивая, сексуальная женщина. Но Ирма, сколько с вами обеими можно говорить. Крис моя жена.

— Ну и что? Крис против не будет, если даже ты задерёшь на мне подол и трахнешь, как последнюю шалаву. Поверь. Если бы она была против, я бы никогда не стала вот так расхаживать.

— Ирма, вот не поверю, что ты себе мужика найти не можешь.

— Не могу. Всяких козлов вагон и маленькая тележка. А такой, чтоб душа к нему лежала. Не могу.

— А ко мне, значит, лежит?

— К тебе лежит. Я этого никогда не скрывала. Но границ не перехожу.

— Ну конечно. А та ночь?

— А что та ночь? Те, о которых я говорю, границах, я не переходила. Всё было с согласия твоей жены и при её непосредственном участии. Или ты забыл как обеих нас ремнём порол, потом драл, как последних бл. ей. Ещё и обозвал нас так же.

— Нечего было поить меня всякой дрянью.

— Больше не будем. Мы же обещали тебе. Знаешь, Стёп, что мне в тебе нравится?

— Член мой?

— Это тоже. Но не главное. Членоносов достаточно. Вот смотри, в тебе же, как и в любом другом мужике сидит твоя кобелиная натура. Не спорь, сидит.

— А я и не спорю.

— Так вот. Любой другой на твоём месте, много бы не разговаривал, а поимел бы и жену, и её подружку. Тем более, они не против. Пожалуйста выбирай, хочешь ту, хочешь другую, или сразу обеих положил из в позицию 69 и имел бы во все наши дырочки. Разве нет? Да, Стёпа. Но только не ты. Ты умеешь держать себя в руках. Это очень дорого стоит. Ты умеешь быть верным. А это самое главное.

Появилась Кристина. Подошла, взяла у Кристины мою кружку с кофе, допила остатки.

— Ирма, ты чего голым задом перед моим мужем крутишь?

Ирма закатила глаза.

— Крис, ну не начинай всякую ересь нести. Не доспала что ли? Сама то что, не с голым задом пришла?

— Доспала. Во-первых, мне можно. Я его жена. Во-вторых, я не с голым задом. — Кристина подняла подол своей ночнушки. — Видишь, я трусики надела. Так что давай подруга иди панталоны напяливай. — Я засмеялся, покачивая головой. Охренеть с ними двоими. Крис продолжила. — Тем более, у Стёпы утро разгрузочное. Он не будет свой маркер точить в точилке.

— Это почему? — Возмутился я на её уверенный тон. — Сейчас тебя здесь разложу и поимею. Ходите тут передо мной голышом.

— Стёп. Сейчас дети проснуться. Поля прибежит, а здесь папочка тётю Кристину на столе сношает. Сам подумай?!

Я встал со стула. Забрал у жены пустую кружку.

— Всё выпили! Я для себя делал.

— Стёп, может организуешь своим девочкам завтрак?

— А здесь есть из чего завтрак организовать?

— Можно заказать.

— Лучше умывайтесь, одевайтесь. Детей будите и сходим в кафешку, позавтракаем. Так будет лучше. Всё, Крис, не надо спорить. — Дамы ушли.

Завтракали мы в кафе. Ближе к обеду я уехал в город. У меня работа была.

Всё же с Кристиной что-то происходило. Иногда, когда я просыпался ночью, заставал жену, стоявшую возле окна и смотревшую куда-то сквозь оконные стёкла. На вопрос, Кристина, ты что делаешь? Отвечала, что ничего. Просто проснулась. Не спится. Она стала ещё более заботливая, особенно с дочерью. Ласковая ко мне. Практически не ругалась. Проводила много времени с сыновьями. Ирма часто привозила Полину. Дети играли вчетвером. Что интересно, мальчишки очень хорошо относились к сёстрам. Причём не разделяя их. Одинаково, как к Полине, так и к Соне.

Как-то сидели с ней вечером на диване. Она сидела рядышком со мной, прижавшись и положив голову мне на плечо. Мы смотрели на языки пламени в камине. Дети уже легли спать. Сыновья жили с нами почти всё время.

— Знаешь, Стёпа, что такое счастье?

— Ощущать рядом любимого человека?

— Да, но это не совсем то определение. Счастье это вот так, как сейчас у нас. Ты, я, дети. Такие вот вечера возле камина. И никуда, и ничего больше не хочется. Хочется, чтобы это длилось вечно. Когда на душе и сердце спокойно, тихо. Чувствуешь умиротворенность и тепло. А всё остальное, это такая ерунда, мелочи. Не нужное. — Она погладила меня по щеке. Потом потянулась губами. Мы стали целоваться. Поцелуй перешёл в страсть. Я положил её на спину. Любил её очень нежно, как и она меня. Без всякого экстрима. Когда оба затихли, она продолжала гладить меня по голове. Улыбалась.

— Спасибо. Стёпа.

— За что?

— За нежность.

Кристина умерла спустя два месяца после этого вечера. Она приехала с работы. Привезла дочь. Всё было как обычно. Она улыбалась. Покормив кашей дочь, уложила её спать. Поцеловала. Потом мы с ней поужинали. Вернее, я один ужинал, а она сидела рядом, смотрела как я ем. Сама ничего не ела. Пила стакан простой воды.

— Крис, ты почему не ешь?

— Я не хочу, Стёпа. Я поела. Ты кушай. Я пойду, посижу на диване. Что-то я устала сегодня.

— Иди.

— Приходи ко мне.

— Конечно.

Она ушла. Я поужинав, сполоснул посуду. Пошёл к ней. Она сидела на диване, подогнув ноги под себя, положив голову на спинку дивана. Было ощущение, что она просто задремала. Я сел рядом. Потрогал её за плечо.

— Крис, давай я тебя в спальню унесу? — Она не ответила. Я потряс осторожно за плечо. Супруга стала заваливаться на меня. Я её перехватил. Она не просыпалась. — Крис, ты чего, маленькая моя. Проснись. Ты что, так сильно устала? — Я продолжал держать её безвольное тело. Убрал волосы с её лица. Погладил по щеке. Приник к её коже губами. Она была ещё теплая. Потрогал пульс. Я догадался, что моя Кристина ушла, тихонько закрыв за собой дверь. Но разум отказывался это принимать. Пульса не было. Я стал тормошить её. Звать.

— Кристина, Кристинушка, очнись, вернись, слышишь. — Позвал прислугу. Прибежала горничная. Велел ей вызвать скорую. Пока ждали машину, я звал жену. Гладил её по лицу, потом заплакал, прижимая её безжизненное тело к груди.

Приехавшие врачи, констатировали смерть. Я не знаю кто вызвал тестя. Он примчался очень быстро. Врачи ещё были в доме. Он что-то спрашивал у них. Они только отрицательно качали головами. Александр Осипович, подойдя к дивану, где я сидел и держал в руках жену, провёл по её волосам рукой. Встал рядом на колени и тоже заплакал…