Укрощение строптивой

Часть 2. Обретение. Глава 2.

— Слушай, муж, — слово «муж» проговорила с сарказмом, — тебе делать нечего? — Пилила меня потихоньку Кристина, лёжа на животе. Я ей как раз массировал спину.

— Почему нечего?

— Вот что ты делаешь?

— Делаю тебе массаж спины, постепенно буду переходить на ноги, как бы разгоняя кровь и выгоняя из тебя недуг.

— Очень смешно! Ты точно озабоченный. Ты себе девку найти не можешь, об меня трёшься постоянно, хватаешь меня за разные места. Найди нормальную, которая сама на тебе двигаться сможет и массируй ей что-нибудь.

— А мне тебя нравиться массировать. — Закончил с поясницей. — Чем ты постоянно недовольна? Прямо, как бабка старая! Кристина тебе только тридцать исполнилось.

— Вот именно, тридцать. Я совсем старуха, да ещё и ущербная.

— Ну ты даёшь! В тридцать лет какая же ты старая? Запомни мой глупый человек…

— Сам тупой!

— Не перебивай мужчину!

— Мужчина может идти в зад!

— Без проблем. — Стал массировать её ягодицы. Кристина возмущенно засопела.

— Я не про свой зад говорила!

— А мне твой нравиться. Вот хороший он у тебя, даже не смотря, что ты худая, как атомная война!

— Да ты на себя посмотри в зеркало, тоже мне секс-символ, Том Круз напополам с Квазимодой.

— Мужчина не должен быть красавцем.

— А каким он должен быть? — Она даже попыталась голову повернуть назад, чтобы посмотреть на меня.

— Лежи спокойно. Чего тыковку заворачиваешь? Шею ещё до кучи сломать хочешь? Так вот, мужчина должен быть здоровым, как горилла, по возможности волосатым…

— Как ты, да? У тебя грудь волосатая, ноги волосатые, даже задница немного!

— Ну не такой уж я и волосатый. Я волосатее видел. Так вот… Не перебивай меня! — Продолжал делать массаж ягодиц, постепенно смещаясь на ноги. — Волосатым, грязным, вонять потом, конским навозом, ну или соляркой с бензином. Поедать мясо так, чтобы жир капал с рук, пить из огромной кружки какое-нибудь пойло, рыгать за столом, смеяться громко и злословить. Из словарного запаса знать совсем немного слов: «Дай пожрать, иди сюда, раздвигай ноги, вставай раком!» Одним словом, быть натуральным варваром и животным.

Некоторое время Кристина молчала, даже не двигалась, переваривая услышанное. Потом проговорила:

— Серёгин, ты серьёзно?

— Да уж куда серьёзнее. Давай, сознайся дорогая жёнушка, вас же именно такие возбуждают? Гламурный, утончённый засранец всегда проигрывает грубияну и самцу. Это природа, дорогая. Так ведь? На фоне таких вот горилл и орангутанов, вы смотритесь воздушно, все такие беленькие, чистенькие, вкусно пахнущие, одним словом, прекрасные создания. И вот хватает такое чудище утончённую красавицу, тащит куда-нибудь под елку или там же, где и схватил, начинает оприходовать, наплевав на ваши истеричные вопли. Какое то время вы ещё верещите, а потом сами начинаете задом двигать. Это даже в сказках отражено — «Аленький цветочек», «Красавица и чудовище». Согласись?! Не даром говорят: «Сказка ложь да в ней намёк, добрым молодцам урок». Именно поэтому Великий Рим проиграл в оконцовке грязным варварам. Потому, что римлянки его сдали. Мужчины Рима стали слишком утончёнными, нежными и гламурными, делать детей нормальных не могли, либо бесплодными стали, либо от них нежизнеспособное потомство рождалось. А тут римлянки увидели настоящих самцов, которые могли одарить их здоровым потомством. И всё, трындец Великому Риму.

Начал массировать ей левую ногу.

— Стёпа?! Ты идиот? Ты где такое вычитал?

— Ты меня удивляешь! Об этом все знают. Я вообще не понимаю, чему вас там в Оксфорде учили? Днями напролёт в пабах пьянствовать?

— Пошел ты! Я закончила Оксфорд с отличием!

— Оно и видно!

— Что тебе видно?

— Да всё видно. Зад твой вижу, ноги, спину. Сейчас на спину тебя переверну, титьки твои увижу. Хоть ты и худая стала, как…

— Достал уже!

— Короче, они у тебя хорошо сохранились. Пусть у тебя и коленки такие, что тронешь их — порежешься, а ребра как стиральная доска, но ведь это дело поправимое, да дорогая?! Кстати, Кристина, а ты немного поправилась.

— Пошёл ты!

— Да ладно! — Перешёл на правую ногу. Некоторое время молчали. Закончив с ногами, сделал массаж плеч. — Давай на спинку перевернёмся.

— Не трогай меня! И убери от меня свои клешни.

— Завязывай. Я знаю, что ты любишь, когда я тебя мну. Тебе это нравилось ещё тогда, когда мы с тобой близнецов делали. Так что, не капризничай, переворачиваемся… Вот так, умница-разумница.

— Перестань. Умница-разумница. Как с придурошной разговариваешь. Чего уставился? Титек моих не видел? Или то, что у меня между ног?

— Видел много раз. — Опять молчали. Через некоторое время она задала вопрос.

— Скажи, Стёп, только честно. Я страшная?

— Ты просто болеешь. А когда человек страдает недугом, он не выглядит писаным красавцем. Поэтому, недуг нужно победить и образ прежней Кристины вновь появиться.

— Ты просто меня успокаиваешь.

— А зачем мне тебя успокаивать? Я не собираюсь тебе сопли утирать. Достаточно того, что я тебя купаю, ношу тебя на руках выгуливая.

— Что, одолжение делаешь? Можешь проваливать. Я не нуждаюсь в твоём сочувствии и одолжении. Смотри ка какой благородный с помойки приполз! Когда насиловал меня, где было твоё долбанное благородство?

Я усмехнулся.

— Я как супруг тебя не насиловал, а удовлетворял твою запредельную похоть. Согласись, что действенно было. Тебе же нравилось?! Крис, только честно, нравилось же?

— Пошёл ты!

Теперь уже я засмеялся. Закончил с массажем. Некоторое время сидел рядом с ней. Мы молчали, я улыбался. Она сначала недовольно смотрела на меня, потом её губы растянулись в улыбке.

— Серёгин, ты что лыбишься, как клоун?

— А ты?

— А я глядя на клоуна.

Погладил её по груди. Она ударила по моей тыльной стороне ладони своей ладошкой. Да, руками она уже владела хорошо. И чем больше проходило времени, тем лучше. Это было замечательно. Вот сидеть она ещё не могла. Ну ничего. Пусть пройдёт год — два, но она сядет. Я верил в это. А потом обязательно встанет. Сделает свой первый шаг, как в далёком детстве. А потом побежит.

— Руки убрал!

— Крис, я строго в медицинских целях.

— Что-о-о?

— Я серьёзно. Мужчина должен как можно чаще массировать женскую грудь. Для её же пользы. — У неё от возмущения глаза стали квадратными. Я опять засмеялся.

— Это с какого перепуга?

— Всё очень просто. Что бы женщина не страдала болезнями груди, ей нужен массаж. Это даже врачи рекомендуют. А кто лучше сделает такой массаж? Ясен пень — мужчина! Так что давай, я её тебе помну немного.

— Я знала, Стёпа, что ты наглый, но не до такой же степени! Ладно просто меня за грудь хватаешь, пользуясь моей беспомощностью, но ещё и подводишь под это дело целую научную базу. А что ещё вы должны нам массировать? Своим членом наши внутренности?

— Конечно! Ты что не знала? Запомни, бессовестная моя, природа ничего просто так не делает. Секс очень важен не только для размножения, но и для поддержания нужного тонуса и здоровья. Хочешь прожить дольше, занимайся сексом больше!

— Ловкая философия! Кто придумал? Дай угадаю, какой-нибудь козёл в штанах!

— Почему обязательно козёл? А может коза?

— Отвали. Не трогай мою грудь. Достаточно, что ты мой зад постоянно мнёшь и всё остальное. У меня и так никакого сокровенного места не осталось. Ты везде всё прошарил.

Опять посидели молча.

— Ладно, Кристина. Сейчас я тебя одену, мы с тобой пообедаем и я тебя на улицу вынесу. Полежишь на лежаке, воздухом свежим подышишь. Сегодня хороший день, солнечный, теплый. Весна на подходе. Даже капель уже есть.

— Подожди. — Кристина помолчала, потом посмотрела мне в глаза. — Скажи, Стёпа, за всё это время у тебя были женщины?

Я ожидал всего чего угодно, но только не этого вопроса.

— А с какой целью интересуемся, мадемуазель?

— Я давно уже не мадемуазель, тебе прекрасно это известно.

— Хорошо, мадам.

Она продолжала смотреть требовательно на меня. Я молчал, вопросительно глядел ей в ответ.

— Ну мы же с тобой как бы муж и жена. — Сказала она.

— Как бы или муж и жена?

— Мы официально женаты. Перестань цепляться к словам.

— Я в шоке, Кристина! И опять я удивлён и даже потрясён, ты оказывается помнишь, что мы с тобой женаты? Жесть!

— Ты не ответил на мой вопрос, Серёгин?!

— В конце концов, у тебя тоже были мужчины!

— Значит были! — Она покраснела, а её глаза чуть потемнели. Это был первый признак, что она злится. Поджала губы. — Я не понимаю, что ты здесь расселся? Вали на ху… К своим… Сучкам!

Я смотрел на неё потрясённо. Мля! Она что, меня заревновала? Вот это номер!

— Кристина, ты что меня ревнуешь?

— Пошёл ты! Ещё чего не хватало! Мне вообще плевать с кем ты спишь. Мне одеться нужно. Не хрен пялиться на меня.

— Ну всё, поволокла байду!

— Сам волоки свою байду. Козёл! Не трогай меня своими грязными лапами!

— Они у меня чистые! Я их перед массажем мыл.

Взял её на руки, она обхватила мою шею руками. Понес её к ней в комнату. Там одел. Пока одевал она отворачивала лицо, кусала губы.

— Я не хочу на улицу. — Наконец сказала Кристина. — Оставь меня. Я хочу побыть одна.

Оставил. Пусть побудет. Сходил на кухню, там был уже приготовлен обед. Тарелки стояли на подносе. Взял поднос и пошел к Кристине. Когда подошёл к её двери услышал плач. Она плакала. Постоял с подносом и вернулся на кухню. Не стоило её сейчас беспокоить.

Спустя два часа зашёл к ней. Она лежала на своей лечебной кровати, как я её и оставил. Спала. Видать наревелась и уснула. Поправил одеяло. Стоял и долго смотрел на неё. Что я чувствовал? Не знаю. Вернее тогда ещё не знал. Но я точно знал, что не брошу её вот такой — беззащитной, беспомощной, одинокой. Кстати, решил, что её нужно постепенно подводить к мыслям о детях. А то как-то странно. Ребятишкам скоро два, а она к ним никакого интереса не проявляет. Это ненормально.

Проснулась она только вечером. Я покормил её, отнёс в ванную и вымыл. Кристина молчала. Она не выказывала агрессии. Вообще не проявляла каких-либо чувств. Когда положил её вновь на кровать, спросил:

— Крис. Ты чего такая?

Она помолчала, потом всё же ответила:

— Какая?

— Не ругаешься на меня. Это даже как-то не привычно.

— Скажи, Стёпа, что ты делаешь со мной?

— Как что? — Я даже подвис с этого вопроса. — Массаж тебе делаю, забочусь о тебе, Хочу, что бы ты встала на ноги. Ведь ты молода. У тебя ещё вся большая жизнь впереди.

— Я не правильно задала вопрос. Скажи, что ты делаешь рядом со мной?

— Я тебе ответил. Хочу, что бы ты встала на ноги и жила полноценной жизнью. Неужели не понятно?

— Не понятно. Ты сам молодой здоровый, мужчина. Очень симпатичный. Поверь такие как ты нравятся женщинам. Тебе нужна нормальная, здоровая жена.

— Согласен. Мне нужна нормальная, здоровая жена. И?

— Так найди её!

— Найду, не суетись.

— Тогда что ты тут рядом со мной делаешь?

Я усмехнулся.

— Кристина, мы с тобой по кругу ходим, из пустого в порожнее льём. Я тебе сказал, что хочу поставить тебя на ноги.

— Зачем тебе это? Брось меня. Я же тебе чужая.

— Почему чужая? Ты моя жена, мать двух моих прекрасных карапузов. Я их часто вижу. Знаешь, у обоих твои глаза. А бросить тебя? Может для кого-то это и правильно. Но для меня нет. Не по-людски это. Я же в зеркало смотреть на себя не смогу. Я честно говорю. Вот когда ты побежишь своими ножками, когда перестанешь нуждаться во мне, тогда и уйду.

— Стёпа, на это уйдут годы и скорее всего впустую. Ты потом меня ещё больше возненавидишь.

— Ещё больше, чем ненавидел, это вряд ли. Тогда меня фактически принудили жениться на тебе. А сейчас меня никто не принуждает. Это моё решение и я сам буду отвечать за своё решение. Ты здесь ни при чём. Завтра начнём делать упражнения. Я всё приготовил. Специальный спортивный инвентарь привезли. Я заказывал. Так что не хандри.

— Стёпа, мне уже тридцать лет. Слишком поздно. Если даже что-то и получится, я буду уже старухой.

— Ну вот, возвращаемся к нашему разговору. Кристина, это в двадцать кажется, что тридцать лет это старость. А знаешь почему так кажется? Потому, что мозгов нет. Одни гормоны из ушей брызгают. Понимаешь, если юную девушку, молодую женщину до тридцати можно сравнить с цветком, то женщину в тридцать и за тридцать можно смело сравнить с созревшим плодом. Например с персиком. Сочный, сладкий, вкусный. Когда его кусаешь, то сок брызжет в стороны, течёт по губам, по подбородку, по рукам. Ты ешь его и не можешь насытиться. Тебе хочется ещё и ещё. Цветок даёт лишь аромат, а плод дает и аромат, и сладость. В тридцать женщина вступает в свой наивысший рассвет настоящей женской красоты, зрелости, обаяния и обольщения. Это уже не та наивная девчонка. Она имеет опыт прожитых лет, знает чего хочет и знает, на что способна. При этом её тело упруго и прекрасно. Ты же слышала такое выражение как роковая женщина? Так вот, роковых женщин в двадцатилетнем и даже в двадцатипятилетнем возрасте нет и быть не может. Роковым женщинам всегда за тридцать. Такие способны свести с ума и заставить уйти от молодой жены, которая много моложе этой красотки. А вот ты именно и есть такая роковая женщина. Да-да. Вернее ты можешь ей стать. Но для этого нужно потрудиться. Ты очень красива, Кристина. Сейчас твоя красота, как выдержанное вино. Она пьянит, Её хочется пить большими глотками. И когда утоляешь первую жажду, всё равно прикладываешься к бокалу и начинаешь пить уже маленькими глотками, смакуешь, наслаждаешься. Тебе это дано от рождения. И даже не смотря на твой недуг, эта красота никуда не ушла. Она только затаилась на время, сделала шаг назад. Она ждёт своего часа.

— Ты всё врёшь, Серёгин!

— Зачем мне врать? Смысл? Я тебе говорю это как мужчина.

— Как мужчина… Скажи, а сейчас у тебя есть кто-то? Не поверю, что нет. Ты же нормальный здоровый мужик. Тебе ведь женщина нужна, ты понимаешь о чём я говорю? Ты уезжаешь иногда, почти на целый день.

— Я уезжаю проведать мать, помочь им с тётей. Продуктов купить. Мастерская даёт доход. Парни работают. Заказов на три месяца вперёд расписано. Каждый хочет прокачать тачку в мастерской у зятя твоего отца. Это же круто, похвастать: «Мне тачку муж Кристины прокачивал!» Кретины! — Я засмеялся. Кристина улыбнулась.

— А ты сам там тоже что ли работаешь? Я думала, что уже нет.

— Иногда. Когда особо выгодный заказ и без меня парни не могут.

— Зачем тебе это, Степан? Ты же и так распоряжаешься моими деньгами.

— Вот именно, Крис, твоими. Все твои деньги идут строго на тебя и на содержание этого дома. На зарплату обслуживающего персонала. На себя я не потратил и копейки. Ну, за исключением, что кушаю тут. Но надеюсь, в этой малости ты мне не откажешь?

— Почему, Стёпа? Ты можешь пользоваться ими.

— Не могу. В том то всё и дело. Я не альфонс. Конечно, мой доход много ниже чем то, сколько выделяет тебе твой отец. По сути это даже не твои деньги. Это деньги твоего отца. И что получится? Ладно ты, Кристина. Ты его дочь, плюс сейчас больна и сама зарабатывать не в состоянии. А тут я ещё, здоровый балбес сяду на его содержание. Но мало того и свою маму сюда же подцеплю. Я себя не на помойке нашел. Среди наших и так разговоры пошли, что я не плохо устроился, живу на бабло жены и тестя. Пришлось даже кое-кому морду бить. Я живу Кристина на свой доход. А поэтому мне нужно отлучаться. И то я стараюсь находиться с тобой, как можно больше времени.

— Разве тебе не плевать, что там будет о тебе говорить разная шваль?

— При чём здесь шваль? Это нужно в первую очередь для меня. Я мужчина, здоровый. Голова на плечах есть, руки растут откуда надо, поэтому я должен зарабатывать свои деньги, а не тягать их из чужого кошелька.

— Степан, ты не ответил на мой вопрос, ловко ушёл от ответа.

— Ты насчет того, есть ли у меня какая-нибудь мадам, с которой я сбрасываю напряжение?

— Да. Только не ври мне.

— А если совру?

— Я почувствую.

Я усмехнулся глядя в её глаза. Кристина опять начала губы кусать. Ну начинается!

— Кристина, а разве для того, что бы получить разгрузку нужна постоянная мадам? Ошибаешься. Но я тебя успокою, постоянной партнёрши у меня нет. Не вижу смысла.

— То есть, ты пользуешься услугами проституток?

— Еще чего не хватало! Поиметь мадам и ещё заплатить ей за это? Я пока не кретин.

— Правильно, ты не кретин, ты жлоб! Жадный да, Стёпушка?

— Почему жлоб? Ничего не жлоб. Просто я не люблю продажную любовь. Для разовых отношений достаточно того, что я её в кабак свожу или в ночной клуб. Угощу вином. Этого достаточно, что бы заполучить ляльку в постель. Зато она будет трудиться на совесть и не за деньги изображать страсть, а по настоящему. При этом и ты, и она понимаем, что это разово. Особенно, если мадам уже замужем. Только секс и ничего более.

— Ну если ты так рассуждаешь, тогда на жену вообще тратиться не нужно. Секс бесплатный обеспечен! Ты, Стёпа, натуральный козёл!

Я засмеялся. Начала меня ругать, значит всё хорошо.

— Крис, у тебя вновь системная ошибка, так сказать. Жена это другое.

— Что другое?

— Жена это святое. Она твоя половинка, мать твоих детей, хозяйка твоего дома и твоей души. Вот её как раз нужно одаривать, не жалеть не только денег, но и любви, внимания. Так как потеряв её, ты потеряешь часть себя.

— Что-то я не заметила, что ты потерял часть себя, когда ушёл. И внимание ты мне уделял только скотское, ради того, чтобы поиметь меня. И подарков ты мне не дарил.

— Ловко рассуждаем, Кристина Александровна. А ты была женой то? Конечно юридически мы муж и жена. А здесь, — я положил ладонь на сердце, — здесь ты была моей половинкой? Подарки тебе дарить? А было за что? Да и нуждалась ли ты в этом? Ну подарил бы я тебе что-нибудь, ты же посмеялась бы надо мной и выбросила бы подарок демонстративно в мусорный бак, как ты выбросила мой букет цветов, который я подарил тебе при выписке из клиники после родов. Помнишь? А ведь я с душой его тебе покупал. Думал… Да не важно, что я думал… Ладно, Кристина. Нам по расписанию пора лекарства принимать. Давай, надеюсь капризничать не будешь? — Супруга выслушивала меня, отвернув лицо. — Кристин! Давай, нам нужно таблетки выпить, капсулы скушать и я тебе укол поставлю. — Уколы я умел ставить, всё же мама больна была и ей приходилось это делать. Так что пришлось научиться. Кристина повернула лицо ко мне. На глазах были слёзы. — Ну вот, чего расплакалась? Ты сегодня по слезам перевыполнила дневную норму. Даже недельную.

— Стёп, прости меня за букет. Я потом вернулась одна и вытащила его оттуда.

— Вытащила?

— Да.

— Зачем?

— Не знаю. Но мне было почему-то приятно. Я ждала, когда ты приедешь. А ты не приехал.

— Я сделал так, как ты хотела. Исчез из твоей жизни.

— Да, я и этого хотела. Я тебя ненавидела. Хотела чтобы ты исчез, чтобы больше тебя не видеть никогда. И в тоже время ждала, что ты придёшь, зайдёшь со своей наглой ухмылкой, скажешь: «Что смотришь Крис? Почему до сих пор на тебе трусы? Бегом в кровать и ноги в стороны! Я уже раздеваюсь и я ждать не люблю». Я бы конечно тебя обозвала, стала бы кусаться и дергаться, но ты схватил бы меня своими сильными и горячими руками… А ты не приходил. Я и радовалась и плакала.

— Поэтому ты себя так вела? Колбасилась как невменяймая?

— Наверное… Ты меня всё таки поцеловал, там в больнице!

— Да, было дело. Когда впервые тебя увидел на больничной койке.