В годовщину развода. (не)бывшие

Глава 10

Больничная палата, пусть и платная, хорошо упакованная для комфорта и нужд беременяшки все равно пахла хлоркой. Я лежала подключенная к капельнице, и смотрела в белый потолок. Уже неделю врачи боролись за то, чтобы сохранить беременность.

Отравление дало осложнения. Кровотечение началось на второй день после того, как меня привезли. Небольшое, но достаточное, чтобы доктор посмотрела на меня с тревогой и сказала: «Мы сделаем все возможное, но вам нужен полный покой. Никаких стрессов, никаких переживаний».

Как будто я могла перестать волноваться по щелчку пальцев…

Вадим сидел на небольшом диванчике у окна, уткнувшись в телефон. Он практически не уходил из палаты. Приезжал утром, оставался до вечера, а иногда и ночевал на нем же, свернувшись в три погибели. Я не просила его остаться, но и не просила уйти.

— Звонили из полиции, — сказал он, откладывая телефон. — Следователь хочет, чтобы ты дала показания, когда тебе станет лучше. Но торопить не будут.

Я кивнула. Дашу арестовали в ту же ночь, когда все раскрылось. Увезли в СИЗО, провели обыск в квартире и нашли целый архив: дневники, где она писала о своей одержимости Вадимом, о том, как ненавидит меня за то, что я «украла ее счастье», и как планировала избавиться от моего ребенка, чтобы Вадим вернулся к ней.

Психически нестабильна, так сказал следователь предупредив, что возможно ее не посадят. Если будет доказана невменяемость таких подсудимых отправляют на отбывание принудительно лечения в закрытые психиатрические лечебницы, государственные и совершенно непригодные для стабилизации состояния, с тем же небом в клеточку, но все же, мне было тревожно… Она винила меня во всем. В том, что Вадим отнесся к интрижке не как к отношениям, что ее уволили, а жизнь пошла под откос, ведь работать няней ее больше не брали. И решила, что если меня не станет, все вернется на круги своя.

— Как Соня? — спросила я, хотя знала ответ. Вадим рассказывал каждый день.

— Нормально. Мама с радостью согласилась провести с ней время, она очень по тебе скучает и спрашивает.

Сердце сжалось, моя маленькая, обманутая девочка. Я оставила ее с родителями Вадима, потому что не было другого выхода. Людмила Сергеевна предлагала помочь, но я не хотела перегружать ее, это во-первых, а во-вторых бедной женщине досталось тоже, вместе с нами Даша подтравливала и ее, внушила дочери истории про туалеты и игру в зачарованных принцесс, мотивируя прерывистый сон, больше смахивающий на потерю сознания… Мне было очень и очень неловко ее просить о сверхурочных… Марина была занята студией, и не могла постоянно сидеть с ребенком.

— Скажи ей, что скоро, — выдохнула я. — Как только врачи разрешат.

— Яся, мне нужно тебе кое-что сказать. — Вадим подошел к кровати и сел на край.

— Если это снова извинения, то не надо. Слышала уже.

— Это не извинения. Я хочу объяснить.

— Ну давай, говори, что еще делать в скучной больничной клетке, как не выслушать очередную историю.

Он провел рукой по лицу, собираясь с мыслями.

— После того, как мы разошлись, я понял, что совершил самую большую ошибку в жизни. Не только из-за измены, а потому что довел нас до этой точки. Я винил тебя, что много работала и мало уделяла внимание, но правда в том, что я тоже был виноват. Работал допоздна и тоже не находил времени на семью. А потом, когда стало одиноко, я не пришел к тебе поговорить, а выбрал легкий путь и пошел к Даше.

Я сжала простыню в кулаке. Слушать это было больно, но я буквально заставила себя не перебивать.

— Первые недели я думал, что все еще можно исправить. Что ты остынешь, простишь, и мы вернемся к прежней жизни. Но потом понял… Ты не простишь. И правильно сделаешь. Потому что я не заслуживаю прощения. Я разрушил нашу семью, предал тебя, подвел Соню, и никакие извинения этого не исправят.

Его голос дрогнул. Он сжал челюсти, пытаясь сдержаться.

— Тогда я начал ходить к психологу. Пытался понять, что со мной не так. Почему я сделал то, что сделал. И знаешь, что выяснилось? Я боялся. Боялся, что ты меня разлюбила, что я больше не важен для тебя. И вместо того, чтобы сказать об этом, я закрылся. А потом нашел самый тупой и разрушительный способ справиться с этим страхом… Я не прошу тебя простить меня, — продолжил Вадим. — Не прошу вернуться. Просто хочу, чтобы ты знала, я работаю над собой. Продолжаю посещать спеца, пытаюсь стать лучше. Не для того, чтобы ты меня приняла обратно, а чтобы быть нормальным отцом для Сони и для нашего будущего ребенка. Чтобы не облажаться снова.

Я посмотрела на этого мужчину, который все еще был моим мужем. А ведь мы так и не подписали документы. Предварительно разделили имущество, адвокат пару позвонил, пригласил на встречу, но я была в мыле и вечных делах, а Вадим не настаивал. Мне очень захотелось ему поверить, возможно, впервые за все эти месяцы.

— Спасибо, — сказала я тихо. — За то, что установил камеры. Если бы не ты, вряд ли удалось бы так однозначно доказать ее влияние на Софу и проникновение в квартиру. Да и вообще, неизвестно, чем бы все закончилось.

Он кивнул, отвел взгляд.

— Я должен был защитить вас. Вы моя семья, моя ответственность.

— Мы больше не семья, Вадим.

— Для меня все еще семья, и всегда будем.

Повисла тишина. За окном шел дождь, капли барабанили по стеклу. Я закрыла глаза, положила руку на живот. Малыш. Мой ребенок, который чудом выжил.

— Я все еще злюсь на тебя, — призналась, не открывая глаз. — Очень сильно. И не знаю, пройдет ли эта злость когда-нибудь.

— Понимаю.

— Но ты спас нас. Соню, меня, нашего малыша. И за это я тебе благодарна.

Он сжал мою руку. Я не отдернула.

— Я буду рядом, сколько потребуется, — сказал он. — Если нужна помощь с Соней, с больницей, с чем угодно — я здесь. Всегда.

Я посмотрела на наши переплетенные пальцы. Когда-то мы держались за руки вот так каждый день. Гуляли, смеялись, строили планы на будущее. А потом все рухнуло, и я думала, что никогда больше не смогу его коснуться без отвращения.

Но сейчас отвращения не было. Только опустошенность и странная благодарность.

— Вадим, я не могу обещать, что мы когда-нибудь вернемся друг к другу, — произнесла я медленно. — Слишком много боли. Слишком много разрушено. Но, может быть… возможно мы сможем научиться быть нормальными родителями для наших детей. Не врагами. Не чужими. Просто родителями.

— Мне этого достаточно.

В палату вошла врач. Вадим отпустил мою руку, встал рядом с кроватью. Врач улыбнулась мне.

— Ну что, Ясмина, у меня хорошие новости. Анализы показывают улучшение. Думаю, через пару дней мы сможем вас выписать, но с условием полного покоя, никаких нагрузок, никакого стресса.

Облегчение накатило волной. Я выдохнула, зажмурилась.

— Спасибо. Спасибо вам огромное.

— Не мне, а вашему организму. И ребеночек тоже молодец, с тягой к жизни.