В годовщину развода. (не)бывшие

Глава 5

Объявление о поиске няни я разместила через другое агентство, не то, где работала Даша. На всякий случай. Мне прислали три анкеты и я выбрала идя от обратного, то есть ту, что показалась самой безопасной: Людмила Сергеевна, шестьдесят лет, педагогическое образование, троих детей вырастила, внуки есть. Вдова. Рекомендации от трех семей, в которых она проработала несколько лет.

— Здравствуйте, Ясмина. — Сказала она, проходя в квартиру. — Как у вас уютно.

Я проводила ее в гостиную, предложила чай. Мы сели за стол, и я начала объяснять, что мне нужно: забирать Соню из садика три раза в неделю, проводить с ней вечера, когда я задерживаюсь на работе, готовить ужин, помогать с домашними делами.

— А сколько вашей дочурке? — спросила Людмила Сергеевна, наливая себе чай из чашки.

— Четыре. Скоро пять.

— Замечательный возраст, — она улыбнулась. — Самый любопытный. И еще одного ждете, я правильно понимаю?

— Да. Девять недель.

— Поздравляю, милая, — Людмила Сергеевна посмотрела на меня так тепло, что у меня защипало в носу. — Дети — это счастье. Даже когда трудно.

Я кивнула, не в силах ответить. Она не задавала лишних вопросов про отца детей, не интересовалась подробностями моей личной жизни, и за это я была ей безмерно благодарна.

— Можно мне познакомиться с Сонечкой? — спросила она, допивая чай.

Я позвала дочку из комнаты. Соня вышла, держа в руках своего нового зайца Пушка, и недоверчиво посмотрела на незнакомую женщину.

— Привет, красавица, — Людмила Сергеевна присела на корточки, чтобы оказаться с ней на одном уровне. — Какой у тебя замечательный заяц. Как его зовут?

— Пушок, — ответила Соня тихо.

— Очень подходящее имя. А ты знаешь, у меня тоже был зайчик, когда я была маленькой. Только его звали Ушастик, потому что у него были самые длинные уши на свете.

Соня заинтересовалась, шагнула ближе.

— А где он сейчас?

— Живет у моей внучки Алисы. Я отдала ей его, когда она родилась. Думаю, Ушастик счастлив с ней, — Людмила Сергеевна протянула руку, погладила Соню по голове. — А ты любишь сказки?

— Люблю!

— Тогда я расскажу тебе одну, очень интересную. Про то, как Ушастик однажды заблудился в лесу и встретил там говорящую белочку.

Соня плюхнулась рядом с ней на ковер, прижав зайца к груди, и слушала с открытым ртом. Я же стояла в дверях, наблюдая за ними и чувствовала, как внутреннее напряжение последних недель медленно отпускает. Вот она, правильная няня. Та, которая нужна моей дочери, та, которую я, судя по всему, должна была нанять с самого начала…

Людмила Сергеевна начала работу через два дня. Она приходила в три часа дня и оставалась до восьми вечера, а в среду и пятницу — до девяти, когда я возвращалась из студии после встреч с клиентами. Соня привязалась к ней почти сразу, называла ее просто Люда, бегала показывать рисунки, просила почитать книжки.

Я могла наконец вздохнуть спокойно. Работать без оглядки на часы. Встречаться с заказчиками, обсуждать букеты для свадеб и корпоративов, творить композиции из цветов, которые всегда приносили мне радость. Марина взяла на себя доставку и часть оформления, чтобы я не таскала тяжести.

— Тебе нельзя напрягаться, — говорила она, отбирая у меня ведро с розами. — Иди займись дизайном, а я развезу заказы.

— Ты и так слишком много на себя берешь.

— Заткнись и слушайся, — она ткнула меня пальцем в плечо. — Ты беременна, у тебя токсикоз, я вижу, как тебя мутит по утрам. Так что сиди на месте и руководи процессом, а я буду твоими руками и ногами.

Токсикоз действительно начался на десятой неделе. Утром меня выворачивало от запаха кофе, днем подкатывала тошнота на ровном месте, вечером кружилась голова. Я жевала имбирные леденцы, пила мятный чай, но ничего особо не помогало. Просто нужно было терпеть и ждать, когда пройдет второй триместр.

В среду вечером, когда я сидела за столом в студии и пыталась доделать эскиз свадебной арки, в животе что-то кольнуло. Резко, неприятно. Я замерла, положила руку туда, где чувствовала боль.

— Все в порядке? — Марина подошла, посмотрела на меня внимательно.

— Не знаю. Кажется, да.

— Яська, может, тебе к врачу?

— Нет, это просто… наверное, мышца потянулась или что-то в этом роде.

Боль прошла через минуту, но осадок остался. Я закрыла эскиз, собрала вещи и поехала домой раньше обычного. Людмила Сергеевна встретила меня с обеспокоенным лицом.

— Ясминочка, вы так бледны. Все хорошо?

— Устала просто. Где Соня?

— Спит уже. Покормила ее, искупала, почитала сказку. Заснула как ангелочек, — она помогла мне снять куртку, проводила на кухню. — Садитесь, я вам чаю заварю. И поешьте что-нибудь, вы же небось весь день ничего не ели.

Я хотела отказаться, но желудок предательски заурчал. Людмила Сергеевна достала из холодильника кастрюльку с супом, разогрела в микроволновке, поставила передо мной тарелку. Куриный бульон с лапшой пах так аппетитно, что даже тошнота на секунду отступила.

— Спасибо вам, — выдохнула я, съев первую ложку.

— Да что вы, милая. Это моя работа, — она села напротив, налила себе чай. — Вы главное берегите себя. Беременность дело непростое, особенно когда все одна тащишь.

Я посмотрела на нее, и на секунду захотелось расплакаться и выговориться. Рассказать про Вадима, про измену, про то, как тяжело все это переживать. Но я сдержалась, просто кивнула и продолжила есть суп.

В пятницу вечером Вадим должен был забрать Соню на выходные. Я знала, что он приедет ровно в шесть, и старалась собрать дочку заранее, чтобы не задерживать его. Но в половине шестого меня скрутило так, что я еле добралась до туалета. Меня рвало минут десять без остановки, пока не осталось ничего, кроме желчи и спазмов в животе.

Я умылась холодной водой, посмотрела на себя в зеркало. Лицо было серым, под глазами залегли тени, губы бескровные… Я выглядела как призрак.

Звонок в дверь прозвучал ровно в шесть. Соня побежала открывать, крича: «Папа приехал!», а я медленно вышла из ванной, придерживаясь за стену.

Вадим стоял в прихожей, обнимал дочку, что-то ей говорил, но когда поднял взгляд на меня, сразу замолк. Выражение его лица изменилось — брови сдвинулись, глаза стали обеспокоенными.

— Яся, ты как?

— Нормально, — я натянула улыбку, хотя щеки болели от напряжения.

Он отпустил Соню, подошел ближе.

— Ты побледнела… и похудела. Что с тобой?

— Токсикоз. Ничего страшного, — я отступила на шаг, не давая ему подойти слишком близко. — Соня уже собрана, рюкзак на диване.

— Яся, может, тебе к врачу? Ты выглядишь…

— Я была у врача на прошлой неделе. Все в норме, — соврала быстро. — Просто первый триместр тяжелый, это пройдет.

Он смотрел на меня так, будто не верил ни единому слову, но спорить не стал. Взял рюкзак Сони, позвал дочку.

— Пошли, солнышко. Мы сегодня в кино пойдем, на тот мультик, что ты хотела посмотреть.

— Ура! — Соня подпрыгнула, схватила его за руку. — Мам, мы в воскресенье вернемся, да?

— Да, детка. Веди себя хорошо.

— Позвони мне, если что-то понадобится, — сказал он наконец. — Что угодно. Я приеду.

— Не надо. Справлюсь сама.

Он сжал челюсти, кивнул и вышел вместе с Соней. Как только он закрыл дверь мой телефон ожил сообщением от Марины: «Как ты? Все ок?»

«Да, все в порядке. Соня у Вадима на выходных, я отдохну».

«Хорошо. Звони, если нужна буду».

Я убрала телефон, пошла на кухню. Людмила Сергеевна оставила в холодильнике контейнеры с едой на два дня вперед. Я достала один, посмотрела на содержимое — гречка с котлетами. Желудок скрутило от одного вида, и я быстро запихнула контейнер обратно.

Не сегодня. Сегодня я просто лягу и попытаюсь заснуть. А завтра начну заново — соберу себя по кускам, натяну маску благополучия и буду делать вид, что все под контролем. Потому что другого выхода у меня нет.

Хрупкое равновесие моей новой жизни держалось на волоске, и я боялась сделать лишнее движение, чтобы оно не рухнуло окончательно.