В годовщину развода. (не)бывшие

Глава 3

Первые дни после той сцены слились в какое-то болезненное, вязкое месиво. Я просыпалась и на секунду забывала, что случилось, а потом все обрушивалось тяжелым камнем на грудь, не давая дышать.

Вадим собрал вещи на следующий день. Я слышала, как он ходил по дому, открывал шкафы, застегивал молнии на сумках. Соня сидела на кухне, рисовала что-то в альбоме, но постоянно оборачивалась к дверям, ждала. Когда он вышел с двумя чемоданами, дочка сорвалась с места.

— Папа, ты куда?

— К бабушке с дедушкой, солнышко, — он присел перед ней на корточки, обнял. — Ненадолго.

— А когда вернешься?

— Скоро, — соврал он дочери. — Очень скоро.

Соня повисла у него на шее, всхлипывая, а я отвернулась к окну и вцепилась в подоконник, чтобы не закричать. Хотелось выгнать его быстрее, чтобы не видеть, не слышать эти враки. Но он имел право попрощаться с ребенком.

Дверь за ним закрылась, и дом вдруг стал мега огромным. Как будто слиишком большим для нас с дочкой. Даже запах его парфюма исчез через пару часов, будто его никогда и не было.

София спрашивала об отце каждый день, утром, днем, перед сном, с той назойливостью, которая только детям подвластна:

— Мам, а папа сегодня придет?

— Нет, солнышко.

— А завтра?

— Не знаю.

— А когда?

— Скоро, детка. Скоро.

Я не могла сказать ей правду. Как объяснить ребенку, что папа наставил рога маме, сделал очень больно и теперь их семья рассыпалась и больше никогда не будет так, как раньше?

На третий день приехала Марина, моя подруга. Ворвалась с пакетами еды, обняла меня так крепко, что я чуть не задохнулась.

— Господи, Яська, — она отстранилась, всматриваясь в мое лицо. — Выглядишь просто ужасно.

— Спасибо за поддержку.

— Да не в этом смысле! Просто… — она потянула меня на кухню, усадила за стол, начала доставать из пакетов контейнеры. — Ты ела хоть что-нибудь эти дни?

Я пожала плечами. Честно говоря, не помнила. Кофе пила, это точно. Может, яблоко какое-то ела. Или нет? В основном моей заботой была дочь и чтоб она была не голодна, о себе я не думала.

— Где Соня?

— Спит. Уложила час назад.

— Вот и хорошо, — Марина разогрела суп, поставила передо мной тарелку. — Ешь. И рассказывай.

Ну, я и рассказала про измену, про Дашку, про то, как Вадим оправдывался. Слова сами лились, а я не могла остановиться, будто прорвало плотину. Марина слушала молча, только иногда качала головой или сжимала кулаки.

— Сволочь, — выдохнула она, когда я закончила. — Конченая, эгоистичная сволочь.

— Я беременна, — припечатала я и она замерла с чашкой кофе на полпути к губам.

— Что?

— Семь недель. Узнала в тот же день, когда… — я не смогла договорить, комок застрял в горле.

Марина поставила чашку, схватила меня за руки.

— Ясь, что ты будешь делать?

Я посмотрела на нее, на ее круглое лицо с веснушками, на рыжие кудряшки, которые никогда не лежали ровно, на зеленые глаза, полные беспокойства. Мы дружили с института, она знала меня лучше, чем кто-либо. И она бы поняла любое решение.

— Рожу, — сказала твердо. — Но без него.

— Яська…

— Это мой ребенок. Мой. Я его выношу, рожу и воспитаю. Сама.

— Ты же понимаешь, как это будет тяжело?

Я кивнула. Конечно, я понимала. Двое детей, бизнес, требующий постоянного внимания, отсутствие мужа… Но у меня не было выбора. Я не могла избавиться от этого малыша, он уже был частью меня. Тем более он точно не виноват в том, что его отец оказался предателем.

— Справлюсь, — выдохнула я. — Как-нибудь справлюсь.

Марина обняла меня снова и я уткнулась ей в плечо, позволив себе всплакнуть — немного, совсем чуть-чуть.

Тем временем, Вадим звонил каждый день, а иногда по несколько раз. Я не брала трубку первые дни, а потом решила, что так глупо — нам все равно придется общаться, решать вопросы с дочерью и имуществом.

— Яся, пожалуйста, давай встретимся, поговорим нормально.

— Не о чем говорить.

— Как это не о чем? У нас ребенок, семья…

— Не было никакой семьи, — перебила я. — Иллюзия была. Красивая, удобная иллюзия.

— Ясь…

— Хватит, Вадя, можешь не тратить время на уговоры.

— Ты беременна, — сказал он наконец. — Нельзя же сейчас… нас не разведут.

— Можно, — я посмотрела в окно, на серое осеннее небо. — И нужно. Чем быстрее, тем лучше, пока не заметно.

— Дай мне шанс все исправить.

— Ничего нельзя исправить, Вадим. Ты разбил то, что было между нами и склеить не получится.

— Я люблю тебя.

Эти слова когда-то грели душу, заставляли улыбаться, чувствовать себя самой счастливой. Теперь они были просто звуками — пустыми, ничего не значащими.

— Неважно.

Я положила трубку, не дожидаясь ответа.

Встреча у юриста назначена была через неделю. Вадим пришел раньше, ждал в коридоре, как всегда выглядя шикарно. Ну ни дать ни взять лев на прогулке.

— Привет, — он поднялся, когда я подошла.

Я кивнула, не отвечая. Зашли в кабинет, юрист — пожилой мужчина в очках — поздоровался, предложил сесть.

— Итак, вопрос о разделе имущества и условиях развода, — начал он, раскладывая бумаги. — Насколько я понимаю, у вас есть совместная квартира, дом, машины, счета…

— Он может забрать все, — сказала я, и Вадим дернулся.

— Яся, не надо…

— Я не хочу ничего. Только квартиру — ради детей, дом я сама не потяну. Остальное можешь оставить себе.

Юрист переглянулся с Вадимом, поправил очки.

— Госпожа Морозова, вы имеете право на половину совместно нажитого…

— Мне не нужна его половина, — я сжала сумочку на коленях. — Мне нужно только жилье для дочери и будущего ребенка.

Вадим провел рукой по лицу.

— Квартира твоя, — сказал он глухо. — Машина тоже. И я буду платить алименты — на Соню и на малыша, когда родится. И все, что тебе понадобится — обеспечу.

— Мне ничего не нужно от тебя.

— Ясь, прошу, не надо так, — он наклонился ко мне через стол, в глазах читалось отчаяние. — Я хочу участвовать в жизни детей. Видеться с Соней, помогать тебе…

— С Соней — пожалуйста, — я заставила себя говорить ровно. — Она любит тебя. И ты ее тоже. Но только по графику, через меня. И никаких спонтанных визитов.

— А когда родится второй ребенок?

— Вот тогда и обсудим.

— Яся…

— Я устала, — сказала я юристу. — Можем мы закончить сегодня? Я подпишу все, что нужно.

Юрист кашлянул, кивнул, начал объяснять детали. Я слушала вполуха, автоматически ставила подписи там, где он показывал. Вадим сидел напротив, не отрывая от меня взгляда, но я не смотрела на него.

Когда закончили, я встала первой.

— До свидания, — бросила через плечо и вышла из кабинета.

Вадим догнал меня у лифта.

— Яся, подожди!

— Что еще?

— Я буду ждать, сколько угодно, пока ты не простишь.

— Не жди. Прощения не будет.

Лифт приехал, двери открылись. Я шагнула внутрь, нажала кнопку первого этажа, уже внизу присела на скамейку у входа, потому что ноги подкашивались. Руки дрожали, в груди было пусто. Будто выдолбили все и оставили только оболочку… Но я не могу сломаться. Не имею права. У меня есть дети и ради них я выстою.

Даже если придется собирать себя по кускам.