В годовщину развода. (не)бывшие

Глава 6

Я пришла с работы раньше обычного, клиент отменил встречу в последний момент, и я решила не задерживаться в студии. Людмила Сергеевна встретила меня на кухне, где готовила ужин, а Соня, по ее словам, играла в своей комнате.

— Ясминочка, как хорошо, что вы пораньше, — она улыбнулась, помешивая что-то в кастрюле. — Я тут борщ сварила, как раз к вашему приходу поспеет.

— Спасибо, Люда. Сейчас переоденусь и…

Крик оборвал мою фразу. Детский, испуганный. Я бросилась по коридору, врезалась плечом в дверной косяк, распахнула дверь в Сонину комнату.

Дочка стояла на подоконнике. На краю. Окно было открыто настежь, холодный ноябрьский ветер трепал занавески, а она балансировала на узком выступе, держась одной рукой за раму.

Сердце ухнуло куда-то вниз.

— Соня, не двигайся, — мой голос прозвучал на удивление ровно, хотя внутри все сжалось в ледяной ком. — Стой, где стоишь, мама сейчас подойдет.

Я медленно двинулась к ней, стараясь не делать резких движений. Три шага, четыре, пять. Людмила Сергеевна застыла в дверях, прижав руку к груди.

— Господи Боже мой, — прошептала она.

Я схватила Соню за талию, рывком стянула с подоконника, прижала к себе. Ноги подкосились, мы рухнули на пол вместе. Я обнимала дочку так крепко, что она застонала.

— Мама, больно…

— Что ты делала⁈ — я отстранила ее, посмотрела в глаза. — Зачем ты туда залезла⁈

Соня моргнула, удивленно посмотрела на меня.

— Я птичку хотела посмотреть. Там синичка сидела на ветке.

— Птичку? — я все еще не могла отдышаться, руки тряслись. — Соня, ты же знаешь, что нельзя лезть на окно! Могла упасть!

— Но Даша сказала, что так интересно, — дочка пожала плечами. — Что с окошка все видно.

Людмила Сергеевна подошла, закрыла окно, повернула ручку на замок.

— Сонечка, милая, я тебе точно говорила, что к окну нельзя подходить без взрослых, — сказала она мягко, но твердо. — Ты меня слышала?

— Слышала. Но Даша…

— Даши здесь нет, — перебила я резче, чем хотела. — Даша больше не работает у нас. Она ушла.

Соня нахмурилась, покусала губу.

— Но она говорила…

— Когда говорила? Когда ты ее видела?

— Не помню, — дочка отвернулась, взяла с пола куклу и начала расчесывать ей волосы, явно теряя интерес к разговору.

Я встала с пола, отряхнула колени. Сердце все еще колотилось, во рту пересохло. Людмила Сергеевна коснулась моего локтя, кивнула в сторону коридора. Мы вышли, прикрыли дверь.

— Ясмина, клянусь, окно было закрыто, — она говорила тихо, но в голосе звучала растерянность. — Я всегда проверяю, когда прихожу. И никогда не оставляю Соню одну в комнате больше, чем на пять минут.

— Верю вам, Люда. Просто… наверное, она сама открыла. Дети же любопытные.

— Но откуда эта история про Дашу? Она что, до сих пор вспоминает ее?

Я пожала плечами, прислонилась к стене. Голова кружилась, хотелось сесть.

— Да нет, раньше за ней не так чтоб водилось. Даша довольно долго работала у нас, Соня привыкла. Наверное, это способ справиться с ситуацией — выдумывать, что няня где-то рядом.

Людмила Сергеевна кивнула, но в ее глазах читалось сомнение. Она ничего не сказала, только погладила меня по руке и вернулась на кухню доделывать ужин.

А через пару дней опять произошло ЧП. Я пришла домой, поздоровалась с Людмилой Сергеевной и пошла в ванную умыться. Когда вышла, няня стояла у двери в мою спальню с бледным лицом, держа в руках пузырек с таблетками.

— Ясмина, это ваши успокоительные?

— Да, а что?

Она протянула мне пузырек. Крышка была открыта, внутри не хватало нескольких таблеток.

— Соня взяла их из аптечки. Говорит, что собиралась съесть, потому что это «конфетки».

Кровь отхлынула от лица. Я схватила пузырек, заглянула внутрь. Четыре таблетки точно исчезли.

— Где она?

— В гостиной.

Соня сидела на диване, смотрела мультик, как ни в чем не бывало. Я выключила телевизор, села перед ней на корточки, взяла за плечи.

— Соня, ты брала таблетки из аптечки?

Она кивнула.

— Ты их съела?

— Нет. Люда забрала.

Облегчение накатило волной, но тут же сменилось гневом.

— Зачем ты их взяла⁈ Это же лекарства, милая, ты же знаешь, их нельзя!

— Но Даша сказала, что это вкусные конфетки, — Соня смотрела на меня так искренне, что я растерялась. — Она обещала, что мне понравится.

— Соня, когда Даша это сказала? — я говорила медленно, четко выговаривая каждое слово.

Дочка задумалась, сморщила носик.

— Не знаю. Вчера, наверное?

— Вчера ты была со мной весь вечер, милая. Даши не было.

— Может, позавчера…

— Соня, скажи мне правду. Ты ее видела?

— Видела, — кивнула она. — Она приходила.

Людмила Сергеевна застыла в дверях, я повернулась к ней.

— Люда, аптечка у меня в спальне на верхней полке шкафа. Она была закрыта?

— Конечно. Я всегда проверяю, чтобы ключ был у меня. Вот он, — она достала из кармана кардигана маленький ключик на цепочке. — Не понимаю, как Соня могла туда добраться.

Я посмотрела на дочку. Она сидела, обхватив колени руками, и смотрела на нас с каким-то непониманием.

— Ты говоришь, что Даша тебе сказала взять таблетки?

— Ага.

— А как ты открыла аптечку?

— Там ключик в замочке торчал, — ответила Соня. — Я просто повернула.

Людмила Сергеевна покачала головой.

— Не может быть. Я точно закрывала и забирала ключ с собой.

Я встала, прошла в спальню. Аптечка была на обычном месте, дверца закрыта. Потянула — заперто. Я вернулась в гостиную, села рядом с дочкой, обняла ее.

— Солнышко, послушай меня внимательно. Даши здесь нет. Она не приходит к нам. Если ты что-то придумываешь, это нормально, все дети фантазируют. Но ты не должна брать лекарства, это опасно. Понимаешь?

Соня кивнула, уткнулась мне в плечо.

— Понимаю, мам. Прости.

Я погладила ее по голове, поцеловала в макушку. Внутри все сжималось от тревоги, но я старалась не показывать этого. Детская фантазия. Пусть это будет просто детская фантазия, вызванная стрессом и разводом. Ничего больше.

Четверг как будто начался спокойно. Я отвела Соню в садик, поехала в студию, встретилась с клиенткой, которая заказывала букет на юбилей свадьбы. Марина разбирала очередную партию роз, напевая что-то себе под нос.

— Как дела дома? — спросила она, когда я вернулась после встречи.

— Нормально. Почему спрашиваешь?

— Ты какая-то напряженная последние дни. Больше обычного.

Я хотела отмахнуться, но слова застряли в горле. Может, и правда стоит рассказать? Марина всегда умела посмотреть на ситуацию со стороны.

— Соня ведет себя странно, — призналась я, садясь на стул у рабочего стола. — Говорит, что видит Дашу. Дважды уже чуть не попала в беду — на окно залезла, таблетки из аптечки взяла.

Марина нахмурилась, отложила секатор.

— Видит Дашу? В каком смысле?

— Утверждает, что она приходит и говорит ей что-то делать. Опасные вещи.

— Яська, это же бред. Как эта потаскуха может приходить? Ты же ее уволила, она даже адреса новой квартиры не знает.

— Знаю. Я думаю, это психологическое. Развод, переезд, новая няня — много стресса для ребенка. Может, она так переживает?

Марина подошла, присела рядом.

— Ты водила ее к психологу?

— Нет еще. Но, наверное, надо.

— Обязательно своди. Лучше перестраховаться.

Я кивнула, достала телефон, у меня был в контактах хороший специалист, думала не понадобится. Записалась на ближайший прием — на следующий вторник.

Вечером я забрала Соню из садика, мы зашли в магазин за продуктами. Дочка помогала складывать покупки в корзину, болтала о том, как они сегодня лепили из пластилина зверюшек. Все было хорошо, спокойно, обыденно.

Людмила Сергеевна встретила нас дома, как всегда приветливая и заботливая. Я оставила Соню с ней, пошла переодеваться. Минут через десять из кухни донесся крик.

Я выбежала, и то, что увидела, заморозило кровь в жилах.

Соня стояла у газовой плиты. Конфорка была включена, синее пламя лизало дно пустой кастрюли. Людмила Сергеевна хватала дочку за руку, оттаскивала от огня.

— Что происходит⁈

— Она включила газ! — няня была бледна, руки дрожали. — Я на секунду вышла в туалет, вернулась — а она тут с конфоркой балуется!

Я выключила плиту, развернула Соню к себе. Лицо дочки было спокойным, даже удивленным.

— Я просто хотела молочко согреть, — сказала она. — Даша разрешила.

— Даша, — повторила я тихо, и в голосе прозвучала такая обреченность, что Людмила Сергеевна посмотрела на меня с беспокойством. — Опять Даша.

— Ну да. Она сказала, что я уже большая и могу сама, а маме нужно помогать.

Я присела перед ней, взяла за плечи.

— Соня, милая. Даши здесь нет. Ты меня слышишь? Ее нет. И включать плиту тебе нельзя, это очень опасно. Может быть пожар, можно обжечься. Ты понимаешь?

Дочка кивнула, но в ее глазах читалось непонимание. Она правда верила в то, что говорила. Это не было злым умыслом или желанием навредить. Она просто слушалась… кого? Выдуманной Даши? Голоса в своей голове?

Я отпустила ее, встала.

— Иди в комнату, поиграй. Мама сейчас придет.

Соня убежала, а я осталась на кухне с Людмилой Сергеевной. Мы молчали, обе не зная, что сказать.

— Ясмина, мне страшно, — призналась няня наконец. — Что-то не так с девочкой. Это не просто фантазии.

— Знаю, — я прислонилась к столешнице, закрыла глаза. — Я записала ее к психологу. На следующей неделе пойдем.

— Хорошо. Это правильно.

Но я чувствовала, что-то не то происходит. Что-то, чего я не понимаю. Три случая за неделю… Три опасных ситуации, и каждый раз Соня ссылалась на Дашу. Совпадение? Или…