В годовщину развода. (не)бывшие

Глава 9

Я проснулась с металлическим привкусом во рту. Опять. Третье утро подряд. Язык будто обложили фольгой, а слюна казалась горькой, едкой. Я встала, добрела до ванной и прополоскала рот, но вкус не ушел.

По идее, токсикоз должен был отступать, но он только крепчал. Меня рвало по три-четыре раза в день, голова кружилась так, что приходилось хвататься за стены, а слабость была такой, что подняться с кровати казалось подвигом.

Вчера я снова была у врача, доктор изучила повторные анализы и хмурилась.

— Странно, — сказала она, снимая очки. — Показатели не критические, но симптомы у вас как при тяжелом токсикозе. Вы точно соблюдаете все рекомендации? Витамины пьете? Питаетесь нормально?

Я кивнула. Ведь действительно делала все, что она велела, я ж не враг себе и своему ребенку! Ела понемногу, но часто, пила мятный и имбирный чай, грызла крекеры, принимала витамины. И еще заваривала травяной сбор, который мне когда-то посоветовала знакомая акушерка, от тошноты и для успокоения. Пила его месяца два уже, с тех пор, как узнала о беременности.

— Может, это просто индивидуальная реакция? — предположила я.

— Может быть. Но если к следующей неделе не станет лучше, придется класть вас в стационар. Такое состояние опасно и для вас, и для ребенка.

Я вернулась домой подавленная. Стационар — это крах. Бизнес останется без меня, Соня будет переживать, все посыплется. Но если не лягу — могу потерять малыша.

Вечером Людмила Сергеевна ушла в семь, как обычно. Соня играла в своей комнате, строила замок из конструктора. Я решила заварить себе тот самый травяной сбор — хотя бы попытаться успокоить желудок перед ужином.

Достала банку с верхней полки кухонного шкафа, открыла крышку. Запах был тот же — мята, ромашка, что-то еще. Но когда я зачерпнула ложкой порошок, чтобы насыпать в чашку, заметила что-то странное. Между светло-зелеными травинками виднелись серые вкрапления. Мелкие, почти незаметные, но их не должно было быть.

Я поднесла банку к свету, присмотрелась. Да, точно. Какой-то серый порошок, смешанный с травами. Может, это часть сбора? Какой-то корень, растертый в пыль?

Но что-то внутри меня поддалось тревожке, я закрыла банку, поставила обратно в шкаф. Достала телефон, нашла номер Ларисы, знакомой фармацевта. Мы познакомились на одной свадьбе, где я делала цветочное оформление, и с тех пор иногда общались.

— Привет, Лар, можешь помочь с одним вопросом?

— Конечно, Ясь. Что случилось?

— У меня есть травяной сбор от токсикоза, пью его два месяца. Но сегодня заметила в нем какие-то серые вкрапления. Это нормально?

— Серые? Хммм, травы обычно зеленого, коричневого или желтого цвета. Серого быть не должно. Можешь привезти мне образец? Я сделаю экспресс-тест.

— Сейчас?

— Да. Я в аптеке до девяти.

Благо, Людмила Сергеевна вошла в положение и приехала быстро. Я взяла банку, накинула куртку, крикнула Соне, что выбегу на полчаса. Доехала до аптеки за десять минут. Лариса встретила меня в лаборатории за основным залом, надела перчатки, взяла пробу из банки.

— Подожди минут пятнадцать, — сказала она, доставая какие-то реактивы.

Я сидела на стуле в углу лаборатории, сжимая руки на коленях. Наверное, все в порядке. Просто какой-то корень или примесь. Ничего страшного.

Но почему тогда у меня так сводит живот от страха?

Лариса возилась с пробирками, капала что-то, перемешивала. Потом замерла, посмотрела на меня.

— Яся, где ты брала этот сбор?

— Мне посоветовала акушерка. Покупала в травяной лавке, проверенной и сертифицированной, а что?

Она сняла перчатки, подошла ко мне, села рядом.

— В этом сборе следы очень опасного вещества, доза небольшая, но если пить регулярно…

— Что? Как… как это возможно? — я не могла дышать, комната поплыла перед глазами.

— Не знаю. Фантастический вариант, что кто-то подсыпал, но более вероятно, производитель накосячил, а это подсудное дело. Но более важно, Ясь, ты пила это?

— Два месяца, каждый день по небольшой чашке.

Лариса схватила меня за руку.

— Слушай внимательно, тебе нужно срочно к врачу. Сдать анализы на наличие препарата в крови, это антикоагулянт, он разжижает кровь. В малых дозах не смертелен, но во время беременности может вызвать кровотечение, угрозу выкидыша, отравление плода.

— Господи…

— Ты должна ехать в больницу. Сейчас же.

Я встала, пошатнулась, Лариса подхватила меня под локоть.

— Соня дома, с няней, она и так приехала внеурочно… Мне нужно… я должна…

— Позвони кому-то. Мужу, подруге, пусть посидят с ребенком. Но ты едешь в больницу. Это не обсуждается.

Я кивнула, вышла из аптеки. Села в машину, но руки тряслись так, что я не могла вставить ключ в замок зажигания. Два месяца я пила отраву, не зная об этом. Травила себя и ребенка!

Телефон завибрировал сообщением от Людмилы Сергеевны: «Ясминочка, все хорошо?»

Я набрала ответ дрожащими пальцами: «Простите, задержалась. Скоро буду».

Нужно ехать домой, забрать Соню, потом в больницу. Или сначала позвонить Марине? Нет, она далеко, не успеет приехать быстро. Вадим. Он ближе, он… каким бы козлом он ни был, но любит Соню больше жизни. Он приедет, знаю, что приедет.

Я набрала его номер. Гудки… два, три, четыре.

— Яся? — голос удивленный. — Что-то случилось?

— Приезжай. Срочно. Мне нужна твоя помощь.

— Что случилось? Соня в порядке?

— Приезжай к нам, сейчас, пожалуйста.

Я вбежала в квартиру, крикнула, что мама дома, тем временем сама прошла на кухню, плеснула себе воды и выпила залпом. Руки все еще тряслись.

— Мам! — дочка выбежала из комнаты, размахивая чем-то блестящим. — Смотри, что я нашла!

Я замерла. В руках у Сони была вязальная спица — длинная, металлическая и острая.

— Соня, отдай мне это, — сказала как можно спокойнее.

— Но Даша сказала, что в розетке живет фея! Если сунуть спицу, она выйдет!

Кровь отхлынула от лица. Я бросилась к дочери, выхватила спицу из ее рук, отшвырнула в сторону. Схватила Соню за плечи, тряхнула.

— Ты что делала⁈ Ты же могла погибнуть!

Соня заплакала.

— Но Даша обещала… она сказала, что фея красивая…

— Даша! — я почти закричала. — Опять Даша! Когда ты ее видела⁈

— Вчера. Она приходила, и говорила про фею…

Я опустилась на пол, обняла дочку, и мы обе плакали. Даша. Конечно, Даша. Она подсыпала яд, подговаривала Соню на опасные вещи. Она пыталась… что? Убить меня? Ребенка? Навредить Соне?

Я подскочила от звонка в дверь. Вадим стоял на пороге бледный и испуганный.

— Что случилось?

Я втянула его в квартиру.

— Меня кто-то травит, подсыпает яд в травяной сбор, а Соня говорит, что Даша приходит и учит ее делать опасные вещи.

Вадим замер, лицо его стало каменным.

— Я знаю, — сказал он тихо.

— Что?

— Знаю, что Даша приходит. У меня есть доказательства.

Он достал телефон, открыл какое-то приложение. Ткнул пальцем в экран и протянул мне.

Я смотрела на запись с камеры. Наша квартира. Людмила в гостиной спящая беспробудным сном и… и вот входная дверь открывается, входит Даша. Светлые волосы, знакомая куртка. Она идет по квартире, открывает шкафы, что-то достает. Я не могла оторваться от экрана. Вадим пролистал дальше, показал еще одну запись. Даша что-то шепчет Соне, протягивает коробочку.

— Откуда у тебя эти записи? — прохрипела я.

— Установил камеры неделю назад, когда Соня сказала, что Даша приходит.

— Ты… ты следил за нами?

— Я защищал нашу дочь, — в его взгляде читалась такая боль, что я не смогла злиться. — Прости, но я должен был узнать правду, собрать доказательную базу, чтоб нашего ребенка не сделали той, у кого травма и воображаемая подружка. Она, кстати, мне сказала, что Даша приходит, когда няня в туалете, а на самом деле, вот, — он ткнул пальцем в экран телефона. — Сон краткосрочный, но, видимо, очень глубокий. Думаю, если она сдаст анализы в крови будет какое-то запрещенное вещество. Хоть бы у женщины сердце крепкое было. А то… ну ты понимаешь.

— Она пыталась убить нас, — Я опустилась на диван, уставившись в телефон. — Меня и детей, отравить няню…

Вадим сел рядом, обнял меня за плечи. Я даже не оттолкнула его. Сейчас было не до гордости и обид. Я просто прижалась к нему и позволила себе эту слабость.

— Мы вызываем полицию, прямо сейчас. У меня есть все записи, ты отнесешь банку с ядом на экспертизу. Ее посадят.

Я кивнула, не в силах говорить. Соня подошла к нам, забралась на колени к Вадиму и обняла нас обоих.

— Мама, почему ты плачешь?

— Просто устала, солнышко. Все хорошо.

Полиция приехала быстро. Двое офицеров, мужчина и женщина, зашли в квартиру, представились. Вадим показал им записи с камер, я рассказала про яд, про анализ в аптеке. Женщина-офицер кивала, что-то записывала.

— Вам нужно будет завтра приехать в участок, дать официальные показания. Банку с ядом мы заберем на экспертизу.

— А она… ее арестуют?

— Если найдем достаточно доказательств — да. Покушение на убийство, угроза жизни ребенка. Это серьезные обвинения.

Они ушли, а мы остались сидеть в гостиной. Соня уснула у Вадима на руках, и он осторожно отнес ее в кровать. Когда вернулся, сел напротив меня.

— Яся, мне так жаль, — сказал он тихо. — Если бы я не…

— Не надо, — перебила я. — Не сейчас. Я не могу сейчас обсуждать это.

Он кивнул, опустил голову. Все могло закончиться совсем иначе: если бы я не заметила серый порошок, если бы Соня сунула спицу в розетку, если бы Вадим не установил камеры.

Телефон Вадима завибрировал, он ответил на звонок и отошел. Я могла лишь гадать, о чем он говорит. Прислушиваться не осталось сил.

— Звонили из полиции, Дашу арестовали. У нее дома нашли дубликаты ключей от нашей квартиры и дома, еще один пакет с ядом и… — он замолчал совсем бледный. — И записи. Дневник, где она писала о том, как хочет избавиться от нашего нерожденного ребенка, чтобы я вернулся к ней.

Меня затошнило. Я побежала в туалет и оставила там все, что было в желудке. Вадим придержал мои волосы и подал полотенце.

— Спасибо, — прохрипела я, вытирая рот.

— Тебе нужно в больницу, сейчас же.

Я кивнула. Он прав. Мне нужно проверить, не навредил ли яд ребенку. Сдать анализы, убедиться, что малыш в безопасности.

— Поедешь со мной?

— Конечно поеду, ты, я и Соня… Если тебе нужно будет остаться, я побуду с дочкой.

Я молча кивнула и позволила ему все организовать.

Угроза была нейтрализована, Даша арестована, но внутри меня все еще сидел страх — за ребенка, которого я чуть не потеряла, за Соню, которую едва не убили, за себя, которая два месяца пила яд и не знала об этом.