В годовщину развода. (не)бывшие

Глава 8

Вадим

Я приехал за Соней в среду вечером, как обычно. Дверь открыла Людмила Сергеевна, явно вписавшаяся в их будни органично, как будто всегда здесь присутствовала.

— Добрый вечер, — она улыбнулась приветливо. — Проходите, Софочка уже собирается.

Я вошел в прихожую, огляделся. Пахло чем-то вкусным — яблочным пирогом, что ли. Соня выбежала из комнаты с рюкзачком на плече, бросилась мне на шею.

— Папа!

Я подхватил ее, закружил, и она засмеялась — звонко, радостно. Этот смех был единственным, что держало меня на плаву последние недели. Видеть дочку счастливой, обнимать ее, чувствовать, что хоть для нее я все еще важен.

— Привет, солнышко. Готова ехать?

— Готова! Мы сегодня в парк пойдем?

— Конечно. Сначала поужинаем, а потом в парк.

Людмила Сергеевна помогла Соне надеть куртку, поправила шапочку.

— Ведите себя хорошо и слушайся папу.

— Буду, Люда!

Мы спустились к машине, я пристегнул дочку в детском кресле. Она болтала о садике, о новой подружке Кате, о том, как они вместе играли в принцесс. Я слушал вполуха, кивал, улыбался в нужных местах, но мысли были о другом. О Ясе, которая выглядела все хуже с каждой нашей встречей. О том, что я разрушил нашу семью явно думая не тем местом и теперь расплачиваюсь за нее каждый день.

Приехав домой мы вместе приготовили любимую еду Софии — макароны с сосисками. Она ела с аппетитом, размазывая кетчуп по тарелке и рассказывая про мультики, которые смотрела с Людмилой Сергеевной.

— А Даша сказала, что такие мультики глупые, — бросила она между делом, и я замер с вилкой на полпути к рту.

— Что?

— Даша. Она говорит, что мультики для малышей, а я уже большая.

Я положил вилку, наклонился ближе к дочери.

— Соня, когда Даша это сказала?

Она пожала плечами, откусила кусок сосиски.

— Не помню. На днях.

— На днях? Ты ее видела?

— Ну да. Она иногда приходит, когда мама на работе.

Приходит⁈ Как это — приходит?

— Солнышко, ты уверена? Даша, твоя бывшая няня, правда приходит к вам домой?

Соня кивнула, продолжая жевать.

— Ага. Она заходит и говорит, что проведывает меня. Но просит не рассказывать маме, потому что мама обидится.

Я откинулся на спинку стула, пытаясь переварить услышанное. Даша приходит в квартиру Яси. У нее есть доступ к дому, к моей дочери. Но как? Яся же сменила замки, я точно помню, она говорила об этом.

— А Люда знает, что Даша приходит?

— Не-а. Даша говорит приходить, когда Люда, — она замялась, — в туалет ходит. У нас есть знак особый, я вывешиваю в окошко колготки, красные. И тогда она появляется, как фея, совсем ненадолго.

— И что Даша делает, когда приходит?

Соня задумалась, покрутила вилкой макаронину.

— Ну, разговаривает со мной. Играет немножко. А еще она открывает окошко, чтобы проветрить. И говорит, что я могу попробовать конфетки из маминой аптечки, они вкусные.

— Соня, послушай меня внимательно, — я взял ее за руку, посмотрел в глаза. — Даша больше не работает у нас, она не должна приходить к вам домой. Если увидишь ее снова, сразу скажи маме или Люде. Хорошо?

Дочка нахмурилась.

— Но Даша хорошая. Она говорит, что скучает по мне.

— Может быть. Но все равно — скажи маме, если она появится. Обещаешь?

— Хорошо, пап.

Мы доели ужин, я собрал дочку на прогулку в парк, но мысли крутились вокруг одного. Даша зачем-то сталкерит мою семью, у нее есть доступ в квартиру, где живет моя беременная жена и дочь, она провоцирует Соню на опасные поступки… Но что значит детское слово, без свидетелей против, если до этого дойдет, слова давно уволенной няни? Нужны доказательства… Если скажу Ясе, она подумает, что я врубаю манипуляции или хочу сближения… Нет, я, конечно же, хочу, но не таким способом. Мне нужно что-то конкретное…

На следующий день я взял отгул на работе и поехал в магазин электроники. Купил четыре мини-камеры с Wi-Fi, размером с монету. Продавец объяснил, как их устанавливать, как подключать к телефону, чтобы смотреть запись удаленно.

Я понимал, то, что собираюсь сделать, незаконно. Установка камер слежения в чужой квартире без разрешения — это вторжение в частную жизнь. Но что мне оставалось? Если Даша правда делает то, о чем говорит Соня, моя дочь в опасности. И я не могу сидеть сложа руки.

В пятницу утром я позвонил Ясе.

— Что-то случилось? — она звучала замучено.

— Нет, просто хотел спросить… Соня оставила у меня игрушку. Можно я завезу ее сегодня днем, пока вас нет дома? У меня встреча рядом с вашим районом.

Пауза.

— Какую игрушку?

— Зайца. Пушка.

— Он здесь, Вадим. Она его не оставляла.

Черт. Я облажался.

— Точно? Мне показалось… ладно, наверное, перепутал.

— Ты в порядке?

— Да, просто много работы. Извини, что побеспокоил.

Я положил трубку, выругался про себя. Придется действовать по-другому. В субботу днем, когда заберу Соню, попрошу зайти в квартиру за чем-нибудь. За ее книжкой или рисунком. И установлю камеры тогда.

Суббота. Я приехал за дочкой в десять утра. Яся открыла дверь сама — бледная, с синяками под глазами. Беременность явно давалась ей тяжело, и мне хотелось обнять ее, сказать, что я рядом, что помогу. Но я не имел права, я сам во всем виноват.

— Привет, — сказала она сухо.

— Привет. Соня готова?

— Почти. Она забыла раскраску в комнате, пойду принесу.

— Подожди, я сам схожу. Помню, где ее комната.

Яся колебалась, но кивнула. Я прошел по коридору, зашел в Сонину комнату. Быстро установил одну камеру за шкафом, вторую — на книжной полке за игрушками. Камеры были крошечными, незаметными. Потом вышел в гостиную, сделал вид, что поправляю шнурки, и прикрепил третью камеру под журнальным столиком. Четвертую засунул за кухонный шкафчик, когда попросился попить воды.

Все заняло минут десять. Я вернулся с раскраской, отдал Соне, и мы уехали. Гребаный Джеймс Бонд, я только что установил скрытые камеры в квартире бывшей жены. Если она узнает, я труп!

Но если Даша действительно делает то, о чем говорит Соня, у меня будут доказательства.

В воскресенье вечером, когда отвез дочку домой, я вернулся к себе и открыл приложение на телефоне. Записи начали накапливаться с субботнего вечера. Я перемотал на понедельник — день, когда Яся на работе, а Людмила Сергеевна с Сонечкой ушли на прогулку.

Сначала ничего не было. Пустая квартира, тишина. Потом, в два часа дня, входная дверь открылась.

Я замер, уставившись в экран.

В кадре появилась, мать его, Дашка! Светлые волосы, узкие джинсы, кожаная куртка. Она зашла, закрыла дверь за собой, огляделась. У нее были ключи!! Откуда, черт возьми, у нее ключи⁈

Она прошла в гостиную, открыла окно настежь. Потом направилась на кухню, достала из шкафа какую-то коробку, поставила ее на нижнюю полку — туда, куда Соня могла дотянуться. Я присмотрелся, похоже на таблетки.

Даша ходила по квартире минут десять, что-то перекладывала, переставляла. Потом ушла так же тихо, как пришла.

Я пересмотрел запись три раза. Руки тряслись. Она действительно приходила. Специально создавала опасные ситуации для моей дочери. Зачем? Месть? Желание причинить боль Ясе?

Я перемотал дальше, на вторник. На этот раз камера с детской площадки — та, что я установил позже, когда понял, что одной квартирой не обойдется. Людмила Сергеевна сидела на скамейке, читала книгу. Соня играла на горке, каталась, смеялась. И тут в кадре появилась наша стремная нянька. Она подошла к дочке, присела рядом, что-то сказала. Соня улыбнулась, кивнула. Даша достала из кармана маленькую коробочку, протянула ей. Дочка взяла, спрятала в карман куртки.

Людмила Сергеевна ничего не заметила — она была увлечена книгой.

Даша ушла через минуту, а я сидел с телефоном в руках и понимал, что происходит нечто ужасное. Она следила за Соней, знала ее расписание, знала, где и когда она гуляет и у нее был доступ к квартире.

Я сохранил все записи на флешку, сделал резервные копии. Доказательства были. Но что с ними делать? Если покажу Ясе, она спросит, откуда у меня камеры. Признаюсь — она подаст в суд за незаконную слежку. Не признаюсь — не поверит.

Если пойду в полицию, мне тоже зададут неудобные вопросы. А Даша может все отрицать, сказать, что монтаж.

Мне нужен план. Продуманный, четкий. Я должен защитить дочку, но не подставить себя под удар. И главное — убедить Ясю в том, что угроза реальна.

Я закрыл ноутбук, прошелся по кабинету. За окном стемнело, город засиял огнями. Где-то там, в этой квартире на шестом этаже, моя дочь спала, не зная, что какая-то больная на голову девчонка хочет ей навредить. А Яся, беременная и измотанная, пыталась все контролировать одна, не подозревая, что опасность бродит прямо под носом.

Я должен что-то делать. И быстро.

Потому что если случится хоть что-то с Соней, я себе этого не прощу.