Ведунья

Свадьба

Уже неделя прошла с нашего возвращения. В деревне умерло трое, граф с Руфумом пока держались. Один бубон у мальчишки в паху прорвал. Я как могла осторожно вымыла рану и приложила лепешку из трав. Заметила, что после прорыва Руфусу стало легче, он перестал кричать и даже заснул на несколько часов. Сбегав на кухню, я нашла самый маленький нож, какой только имелся, послала служанку к кузнецу, чтобы заточил его так остро, как вообще сумеет, затем опустила в кипяток.

– Гастон, мы будем вскрывать бубоны.– Что? Нет, Блэр! Вы с ума сошли, это опасно! Мы пока не заразились только потому, что не трогали гной.– Я трогала. Я буду всё делать, а вы просто будете держать их, чтобы не сопротивлялись.– Это ошибка. Блэр, послушайте…– Гастон, я понимаю ваши страхи, но поверьте, я знаю, что делаю. Это поможет.Он насупился и замолчал на время. Я уже решила, что придётся всё делать самой, но друг не бросил меня в беде. Зажав Руфусу руки, он удерживал его, пока я быстро прокалывала нарывы и убирала гной. Мальчишка сопротивлялся и кричал, мы лишь удивлялись откуда у него на это силы. Казалось, он совершенно вымотан болезнью.После обработки всех ран Руфус уснул, вконец измученный. Я снова прокипятила нож и мы направились в комнату графа.– Нет! Я не позволю! Нельзя! – развыступался старик, когда узнал, что мы намерены сделать. Никакие увещевания и объяснения на него не действовали. Его тоже пришлось держать, а кричал он погромче своего сынка. Но и бубонов у него было в половину меньше. К сожалению один из бубонов лопнул неудачно, гной попал на лицо Гастона. Тщательно вымыв раны и обтерев сухощавое тело свёкра, я и ему наложила повязки с лепёшками из измельченных отваренных трав, а Гастона заставила тщательно умыться с мылом.Увы, все эти меры не помогли. Уже к вечеру у него началась лихорадка. Теперь у меня было сразу три больных, а ухаживала за ними я одна. Крестьяне сильнее огня боялись чумы. Они согласились приносить больным отвары и оставлять под дверью. Согласились еще сжигать одежду. Но больше ничего делать не собрались. Больных закрывали в их комнатах или домах, а здоровые уходили в другое жильё. Количество трупов неизменно росло. Если умирали жильцы всего дома, его сжигали вместе с трупами. Я не в силах была сделать больше для помощи простым людям, мне бы самой с ног не валиться от усталости, успевая обмывать и отпаивать этих троих. Пока Гастон помогал, было легче, теперь же Руфус был еще слишком слаб, а граф, хоть и начал вставать с постели, на отрез отказался приближаться и к сыну и к племяннику, пока они болеют.Когда у Руфуса перестали появляться бубоны, я решила, что болезнь отступает. У графа тоже не надулось больше ни одного. Они оба сильно похудели за это время, под глазами пролегли тени, движения были вялыми. Гастон еще мучился от нарывов и я прикладывала много усилий, чтобы помочь ему. Его тело, молодое и сильное, смущало меня. Я пыталась донести до графа, что неприлично молодой девушке самой прикасаться не к родственнику, но он упёрся.У меня дико болела голова, ломило мышцы, сводило живот. Кожа стала сухой, иногда знобило. Сперва я не придала этому значения. Но когда потеряла сознание прямо в процессе вскрытия бубона, поняла, что и меня настигла чума. Слабость накатила такая, что даже нож я едва могла держать в руках. Налив себе большой бокал травяного отвара, я заговорила его всеми известными мне заклинаниями и жадно выпила.На время полегчало, я успела позаботиться о Гастоне, а потом снова потеряла сознание. Очнулась уже ночью, судя по темноте за окном. Кто-то уложил меня на постель, раздел и укрыл теплым одеялом. Снова бил озноб, зубы стучали, голова ныла при любом движении, тошнило, во рту пересохло. Я заставила себя полежать. Рядом кто-то засопел.– Кто здесь? Дайте пить, – прохрипела я.– Сейчас, минутку, – послышался хриплый голос друга. Он говорил со мной впервые за последние дня три, когда мучился лихорадочным бредом и не понимал, где находится. Мужчина поднес к моим губам плошку с водой и помог выпить.– Как остальные?– Граф уже встаёт. Бодр. Руфус много спит и пока еще кашляет. Но кажется, чума отступает. Только вы теперь свалились.– Ничего. Я сильная.– Это я уже понял. Блэр, вы такую деятельность тут развернули, что слуги уже легенды о вас сочиняют.Я только улыбнулась в ответ, сил на разговоры не осталось. Меня снова сморил сон. А разбудила дикая тянущая боль в подмышке.– Гастон! Принесите нож.– Сейчас, я там воду на кухне поставил кипятиться.– Вы поставили? А слуги?– Полдеревни уме вымерло. Некоторые уехали, думают, в других поселениях ситуация лучше будет. Но это не так. Я получил письмо от своего капитана, пока вы спали. Поветрие по всей Англии, столицу тоже накрыло. Король остался и даже помогает на улицах. Народ на него молится.– Удивительный человек.– Да. Зачем нож? Я не видел у вас бубонов.– Под мышкой тянет.Гастон поднял мою руку, деликатно прикрыв одеялом обнажённую грудь, и внимательно рассмотрел бубон.– Он еще не созрел, только надувается. Блэр, боюсь я не знаю, как его вскрывать.– Вы же видели, как я это делаю.– Да, но одно дело видеть.– Кроме вас мне никто не поможет. пожалуйста..Мужчина сурово кивнул и ушёл, а явился с ведром горячей воды и ножом. Боль нарастала каждую минуту, я уже чувствовала нарыв под рукой, в этом месте всё жутко болело и жгло, хотелось кричать, но я сдерживалась и просто выла, закусив губы.– Давайте. Не могу больше, молю.– Хорошо. Сейчас. Я постараюсь. Вы колете в середину?– Гастон, что вы делаете? Не смейие! – раздался в дверях раздражённый голос графа. – И неприлично это. Она не одета.– Тогда давайте вы сделаете, дядюшка.– Я?! Я же не врач! Я вообще был против, когда Блэр вскрывала бубоны.– Но вы ведь поправились, – подала голос я, сквозь слёзы боли и обиды.– Это божье провидение. Чума не лечится. И вам стоит терпеть боль и молиться о прощении. Мне дже помогло.Посчитав свою миссию исполненной свёкр развернулся и удалился, оставив дверь открытой.– Зачем вообще приходил? – раздражённо буркнул Гастон.– Не важно. Давайте. Острым концом ножа резко тыкайте в середину. И сразу тряпкой накройте, чтоб на вас опять не попало.Когда он это сделал, я поняла, почему остальные так кричали. Это неимоверно болезненная процедура, и боль не отпускала всё время, что гной выходил. Гастон как смог тщательно промыл рану.– Теперь травы. Надо отжать жмых из отвара и приложить.– Хорошо. Сейчас схожу на кухню, там как раз новую порцию наварили. Но я его не дождалась, измученная болью, снова отключилась.Мне повезло. Меня чума задела слегка, ограничившись лишь одним бубоном. А потом очень быстро наступило улучшение. Не знаю, что именно помогло, но я была этому рада. Остальные тоже пошли на поправку. Руфус покашливал постоянно, но лихорадка кончилась, в целом он чувствовал себя сносно.В замке и деревне слуг осталось крайне мало. Уехавшие пока не возвращались, так что пришлось перераспределить обязанности и самой встать у плиты как только мне полегчало. Наша кухарка тоже поборола болезнь, правда сильно похудела за это время и еще не вставала с постели, силы покинули её.Мы должны были обвенчаться, когда Руфусу исполнится 12, а мне 16. Но свёкр сильно занемог и решил, что обязан увидеть нашу свадьбу до того, как умрёт. К тому же роду нужен наследник. Мы пережили чуму, однако не известно, какие ещё испытания нас настигнут. Тем более в апреле Руфусу стукнет 12, а мне еще будет 15, но часть брачного контракта будет уже соблюдена. Я хотела было отказаться настоять на свадьбе осенью, а потом подумала, что это ничего не изменит. Решение мной принято уже давно, Руфус достигнет брачного возраста и потом мы сразу поженимся.Мне только не нравилось его состояние. Он по-прежнему кашлял, под глазами остались синие круги, кожа бледнее обычного. Болезнь изменила и его характер, он стал угрюмым, неразговорчивым, больше не бегал нигде с палкой. За зиму он заметно вытянулся в росте и теперь был немного выше меня. А еще у него начал ломаться голос. Когда отец сообщил ему о свадьбе в конце апреля, Руфус никак не отреагировал. Потом они на весь день закрылись в кабинете, где граф учил своего сына, что ему следует желать как мужу.Гастон собирался уехать сразу после свадьбы, на которой он будет присутствовать, как свидетель. Его корабль отправлялся в дальний рейс в Индию в мае и мы возможно не увидим его будущей зимой. Он долго благодарил меня за заботу в период чумы и говорил много приятных вещей, чтобы поддержать меня. Обида моя на графа еще не прошла. Он ведь хотел бросить меня одну и отказался помогать. Если бы не Гастон, я бы наверняка умерла.Наша свадьба прошла скромно. Уже вовсю цвели плодовые деревья, трава пышно поднялась всего за несколько дней, с тех пор, как резко потеплело. Повсюду в ней желтели головки одуванчиков и мелких первоцветов. Из гостей был только Гастон и кастелян мистер Сондерс. Двух свидетелей более чем достаточно. Миссис Сиур, экономка, тоже выжила после чумы, но сильно похудела и вся была покрыта некрасивыми шрамами от нарывов. Она пока отказывалась выходить из своей комнаты.А вот нашему священнику – пастору Кендрику повезло, его болезнь вообще не коснулась. Граф Себастьян был уверен, это потому, что он святой человек.Для венчания я выбрала простое голубое платье с белой рубашкой и кружевами. Моя служанка Дейзи заплела мне косу и украсила первоцветами. В церковь я пришла сама. Погода была теплой и солнечной, прогулка помогла мне восстановить душевное равновесие и успокоить волнение. Мужчины уже ждали там.

Пастор провел долгую и нудную проповедь, затем обряд венчания, за время которых я успела настроиться на нужный лад. И когда пришло время говорить «да», произнесла это слово без толики сомнения. А когда спросили Руфуса, он сперва молчал. Я уже было думала, он откажется жениться на мне, но, как выяснилось, он просто задумался, пока считал выбоинки в каменном полу церкви.

После венчания мы таким же составом сидели за столом у камина и поглощали нехитрую пищу, которую я сама и приготовила с утра, а служанкам нужно было просто разогреть её в печи. Наверное, это была самая грустная свадьба, которую только можно себе представить. Ни гостей, ни музыки, ни каких-то развлечений. Граф Себастьян произнёс пафосную речь про продолжение двух великих родов, которые должны слиться воедино и наш долг перед богом и людьми.После обеда каждый занимался своим делом. Граф закрылся с кастеляном в кладовой, подсчитывая запасы. Руфус просто гулял по двору и пинал камешки носком ботинка. Он больше не бегал повсюду с палками, как раньше, и вообще ничем не интересовался. Мы договорились, что как и раньше будем жить каждый в своей комнате и он будет приходить ночами для исполнения супружеского долга.Гастон собирал вещи, что утром отправиться в путь, я приготовила ему свежий хлеб в дорогу и запекла мясо, завернув с собой.– Благодарю, Блэр. Вы как всегда очень заботливы, – улыбнулся мужчина.– Вы мне жизнь спасли.– Как и вы всем нам.Я кивнула.– Берегите себя в море и приезжайте, когда вернетесь. Кто знает, может к тому времени у нас уже будет пополнение?– Может быть.Граф Себастьян попрощался с племянником еще в главном зале, Руфус лениво махнул ему во дворе, а я вышла провожать его за ворота замка.– Блэр, – начал было Гастон, повернувшись ко мне. Он долго на меня смотрел, потом поднял руку и поправил выбившийся из прически цветок. Я так и не переоделась после венчания.– Что вы хотели сказать? – спросила я, не выдержав долгого молчания.– Берегите себя. До моего возвращения.– Обещайте, что вернётесь и море вас не заберёт.– Я вернусь к вам, несмотря ни на что.Он грустно улыбнулся, сел на осёдланного коня и ускакал, не оглядываясь. Выглядело наше прощание так, будто я мужа в дорогу провожаю. Даже у меня самой создалось такое впечатление. И что он имел ввиду, что вернётся именно ко мне?Я вернулась в замок, разогрела ужин на всех, проверила запасы продуктов, а потом позвала Дейзи, чтобы помогла мне расчесать волосы и снять платье. В принципе я могла сделать это всё и сама, но я теперь почти графиня, а в будущем мать герцога. Когда это время настанет, будет даже неприлично жить без служанки. Время во дворце короля наглядно мне это показало. Там у каждой дамы была как минимум одна служанка, а у родовитых целая свита.Да и графу стоит видеть, что я веду себя не как бедная девочка, а соответствую своему статусу. Нужно приучить Дейзи выполнять ее обязанности правильно, тогда все привыкнуть и в любой следующей поездке, какая бы она ни была, я не останусь без служанки.Я примерно понимала, чего мне ожидать в брачную ночь, мама готовила нас к этому и в общих чертах рассказала, как проходит эта ночь и что мужчины обычно делают. Сама я не могла ничего начинать, должна была доверять мужу и выполнять его просьбы. Предполагалось, что любой мужчина знает, что делать и его тело его направит. Я умела только целоваться и то мои уроки с Гастоном были крайне скудны.А Руфус вообще не проявлял ко мне интереса ни до свадьбы, ни после и сейчас он пришел в мою комнату, лег на постель и просто заснул.Так продолжалось около недели. Свёкр посматривал на меня заинтересованно, когда по моему виду мог что-то понять, но вопросов пока не задавал. Однако я не смогу от него скрывать такое положение вещей долго. Он ведь жаждет увидеть наследника, а такими темпами у нас его не будет. Я решила поговорить с мужем, когда он пришел на ночёвку в очередной день.– Руфус, твой отец ведь с тобой говорил о брачной ночи?– Говорил, – хмуро ответил подросток.– И он объяснял тебе, что надо делать, чтобы появился наследник?– Угу.– Но ты приходишь и просто спишь.– Да.– Так что же нам делать?– Не знаю, – он просто пожал плечами и лег на бок.– Знаешь, мне тоже неловко это всё, но…– Мне не неловко. Я просто не хочу.Я даже не знала, что ему ответить на это. Ну какое-то время мы еще сможем так жить и может позже он заинтересуется мной. Должно же это когда-нибудь произойти.Через еще одну неделю свёкр всё-таки подошёл ко мне за разговором.– Дорогая, как у вас развиваются отношения с моим сыном?– Ну, он изменился, повзрослел.– Он больше не обижает вас, я надеюсь?– Нет.– Он приходит в вашу постель?– Каждую ночь, ваша светлость.– Хорошо. Это хорошо.Я улыбнулась. Кажется мои ответы успокоили свёкра и он ретировался. Я же просто продолжала жить своей жизнью. Замок всё еще требовал моего присмотра.Госпожа Сиур всё-таки продолжила свою службу, но теперь изменила своё отношение ко мне. Мы с ней нашли общий язык и она прислушивалась к моим просьбам. Дейзи по секрету нашептала мне, что экономке приносили мои отвары и рассказали про вскрытие бубонов, возможно это её и спасло. Женщина она была волевая, могла сама себе помочь. Что ж, меня это устраивало. Бодаться с экономкой всю оставшуюся жизнь мне совсем не улыбалось.Я научила Дейзи выполнять мои собственные требования в моей комнате и всегда ставить мои указания выше чужих, даже если это госпожа Сиур или сам граф. Она теперь до блеска натирала подсвечники и стелила мне свежее белье раз в месяц. А еще она подружилась с моей кошкой Айлин и нередко я заставала их милующимися в моей комнате.Весна активно вступила в свои права. Деревья густо цвели, травы поднялись в иных местах до колена взрослому человеку. Мой лекарственный огородик обрел новую жизнь, теперь в нём всё росло на своих местах. Госпожа Сиур зашла тужа однажды, нахмурилась, но ничего мне не сказала, безмолвно признав тут мой авторитет.Мне предстояло насушить много трав, коры и веточек за этот весенне-летний период, ведь мои запасы сильно поредели за время чумы. Некоторые слуги вернулись в замок и у нас стало оживлённее. Но говорили, что в других землях чума ещё буйствует и забирает целые деревни. Нам даже повезло.В начале мая похолодало, поднялся ветер, зарядили ливни. Я даже велела Дейзи растопить камин на ночь. Руфус снова пришёл, как приходил исправно каждую ночь. Но в этот раз он не лег спать, а сел на краю кровати и смотрел на огонь. Бледность не покидала его лица, а кашель так и не прошёл. Казалось, в эту промозглую погоду он только усилился. Если так продолжится, а я не забеременнею, моя судьба будет незавидна. Можно конечно всю жизнь прожить бок о бок в этой глуши, так и не став матерью. Но тогда и герцогиней мне никогда не стать, титул передадут кому-то из детей моих сестёр. А я пока не готова была к такому варианту.Поднявшись из своего уютного плетеного кресла я подошла к мужу, погладила его рукой по щеке. Он поднял на меня взгляд, как и прежде равнодушный. Почему судьба е нам так жестока? Мы ведь совсем друг другу не подходим. И я ему не интересна, и он мне вообще не нравится. Но теперь мы женаты. Наверное, мне надо постараться чтобы стать ему хорошей женой. Я улыбнулась и склонилась к его лицу, прижавшись губами к его губам. Руфус на мгновение замер, затем чуть приоткрыл губы и вдруг закашлялся.Когда приступ кашля прошёл, он скомкал платок, которым прикрывался, и заявил:– Не делай так больше. Мне не нравится.– Это просто поцелуй. А нам еще предстоит зачать дитя.– Фу. Как подумаю об этом…– Ты ведь не пробовал. Говорят, мужчинам это нравится.– Мне противно даже думать об этом.– Зачем тогда приходишь ко мне?– Отец велел. Он проверяет.– Давай скажем ему правду? Просто мы еще молоды, нам еще рано.– С ума сошла?! Просто скажи, что пока не получается. Если спросит. И больше ничего не говори.После этих слов он лег на свою половину кровати и быстро уснул. А я еще какое-то время наслаждалась теплом камина. Во сне он тоже кашлял. ЧЯ подошла, чтобы укрыть его потеплее и заметила, как из его руки выпал платок. А на нём была кровь.Несколько дней я наблюдала за Руфусом и его состояние меня пугало. Дожди и непривычный холод совсем подкосили его здоровье. Он кашлял сильнее обычного, теперь почти не скрывал, что на его платках появляется кровь и слабел с каждым днём. Я принялась снова готовить ему отвары, заставляла пить или поила с ложки сама. Но ничего не помогало. Граф беспокоился, часто ходил к пастору, вызвал даже лекаря из соседнего города.– Я сделал ему кровопускание, – заявил лекарь после часа в комнате Руфуса. – Говорите, он перенёс чуму недавно?– Мы все переболели, – ответил свёкр.– Я замечал такие симптомы у некоторых переболевших. К сожалению, тут помочь ничем не смогу. Молитесь за его душу. После кровопускания ему стало хуже, значит всё плохо. Ничего другого не поможет. Увы.– Да что вы за лекарь такой?!– Самый лучший в городе. Можете других пригласить, но уверен, они скажут вам тоже самое.– Тогда осмотрите мою невестку. За время их брака она могла уже забеременнеть.Я почувствовала как кровь отхлынула у меня от лица, но противиться графу не могла. Если он узнает, что мы даже не пытались, наверняка взбесится. Ему и без того тяжёлые новости сообщили. Лекарь предложил провести осмотр в моей комнате и мы остались с ним наедине.– Мадам, прилягте и поднимите юбки до колен. Я буду деликатен.– Прошу вас, в этом нет нужды. Умоляю, помогите мне.– Чем, мадам?– Если граф узнает, что я не …– Не обязательно, что вы забеременеете так быстро, но всё возможно.– Нет, понимаете, мы даже не…– Ах вот что… Что ж, боюсь ваш муж не жилец, уж простите мою прямоту. А потому решайте сами, что мне сказать графу.– Можете просто сказать ему, что я не зачала?– Думаете, ему будет легче перенести утрату, зная, что наследника не будет?– А вы считаете, будет лучше, если я скажу, что понесла, а потом сообщу про выкидыш?– А вы не так просты, как кажется.– Пусть он думает, что мы пытались, но слабое здоровье Руфуса не позволяет.– Хорошо. Расскажем такую версию, – согласился лекарь. Видно было, что человек он опытный и на своем веку повидал многое. Да ему и не было дела, как у нас тут всё сложится, поэтому не имело значения, что говорить.От этих известий граф еще больше приуныл, заперся в комнате с Руфусом и молился. Я не хотела смиряться с заключением о том, что мой юный муж – не жилец. Несмотря на то, что он теперь постоянно кашлял кровью, а еще у него из носа иногда она текла. Я решила бороться до последнего. Новые отвары снабдила таким количеством заклинаний, что по моей задумке они мертвого должны были из могилы поднять. Но похоже только улучшили вкус. Болезнь была внутри него и снаружи я никак не могла повлиять на неё.Несмотря на мои усилия Руфус слабел с каждой неделей и в начале июня его не стало. Так в 15 лет я стала вдовой.Свёкр тяжело переживал его смерть. Сначала он винил меня во всём, хотя знал как предано я заботилась о супруге, сколько ночей не спала из-за него, сколько сил отдала ради его исцеления. Теперь я могла просто жить для себя, исполнять обязанности хозяйки и заботиться о стареющем графе. О Руфусе я не тосковала. Мне было его жаль, всё-таки умер молодым, но я не имела к нему чувств, и тем более не любила его.После трёх месяцев траура граф развил бурную деятельность: ездил к своему суверену, месяцами пытался пробиться к королю и я почти не видела его до Нового года. Меня не интересовало, зачем он это делает. Для меня наступило счастливейшее время. Я стала полноправной хозяйкой и отношение слуг ко мне изменилось. Весь замок и окрестности были в моём распоряжении. И больше никто не доставал меня. Одно расстраивало – Гастон так и не приехал на зимовку.Однажды холодным январским вечером лорд Себастьян появился на пороге, пустив стужу в и без того холодную залу и с порога объявил: он сам женится на мне для производства наследников.Я была в ужасе.