Ведунья

Замужество

Мне едва удалось убедить графа Себастьяна отложить нашу свадьбу до тех пор, пока не исполнится годовщина со смерти его сына. Он отказался назвать мне причины такого поспешного решения, на мои вопросы реагировал грубо и жёстко, но дождаться годовщины согласился. Я не знала, что думать.

В июне прошла поминальная служба, а граф слёг с простудой. Накануне он вытаскивал коня из ледяного ручья. Я проявляла себя как хорошая хозяйка, заботилась о нём, готовила отвары, обтирала его во время жара. Но выздоравливал он очень долго, только в июле прекратил кашлять и чихать. Всё это время про свадьбу мы не говорили, я боялась даже думать об этом.Он изменился. Стал резким, нетерпимым, грубым. Часто повышал голос на слуг и иногда на меня. Я знала, что смерть сына подкосила его, но теперь казалось, его словно подменили или он тронулся умом. Навязчивые идеи о продолжении рода не покидали его. Иногда ему казалось, что Руфус жив, он звал его, разговаривал с ним в бреду. Я даже попросила пастора почаще беседовать со свекром и осторожно выразила ему свои опасения.Оставшиеся месяцы лета граф почти со мной не общался, вёл какую-то переписку, уезжал по нескольку дней и часто ходил к пастору. Я решила что-то предпринять, чтобы не допустить этого брака и написала тайное письмо королю с просьбой о помощи. Коротко описала свою ситуацию и дала понять, что не прочь теперь принять его предложение, если он еще помнит обо мне.В сентябре мне исполнилось 16. Граф тут же объявил о скромной свадьбе, на которой в качестве свидетеля будет присутствовать человек от короля. Я продумывала планы побега, написала письма матери и отцу, жадно ждала писем из столицы. Но их не было. В назначенный день само небо неблаговолило нам. С утра началась гроза, сверкали молнии, а от грома тряслись стены старого замка.Прибыл человек в ливрее короля. Я сама выбежала ему навстречу и, пока граф не слышал, спросила, получал ли король мое личное послание.– Король ежедневно получает ящики сообщений, мадам. Их сортируют секретари. Уверен, если и получал, но ответа не прислал, значит его уже не будет. У меня бумаги с разрешением на ваш брак и очень мало времени. Завтра проведём церемонию и я уеду.Я совсем упала духом. Если король видел моё сообщение и не ответил, значит ли это, что ему всё равно? Он нашёл себе другое утешение? Более красивую и интересную даму? Впрочем, там много таких. Я им и в подмётки не гожусь. Мать с отцом на мои письма тоже не ответили. Мне некуда деваться и сбегать некуда.Придётся выходить замуж за старика. Хуже того – за собственного свёкра.Тогда я решила использовать последний свой шанс и предложила ему забрать всё моё приданое, а меня сдать в монастырь. Он задумался, впервые за эти годы велел принести сундуки из подвала. Стоило их открыть, как ноги мои подкосились: из сундуков с платьями и тканями вылетели тучи моли, хотя я прилагала усилия к их сохранению. Серебро оказалось поддельным и проржавело из-за сырости подвала, а мелкие безделушки и вовсе превратились в прах. Супруг рассвирепел, кричал, что его обманули, что подсунули бесприданницу, дешёвку. Теперь единственная польза от меня – дать ему наследника.– Я обращусь к королю! – заявила я ему сквозь слёзы.– Не обратишься.– Обращусь! Уже обратилась! Король предлагал мне своё покровительство и сам велел ему писать.– Об этом письме ты говоришь? – супруг вынул из кармана смятый конверт и кровь отхлынула от моего лица.– Откуда…?– Мне доложили, что ты писала в Лондон и я велел догнать гонца. Он соврал тебе, что отправил послание. Думаешь, королю ты нужна? Да у него таких десятки и все от него чего-то хотят. Если посмеешь еще раз ему написать, я тебя до полусмерти изобью!Он швырнул конверт мне под ноги и ушёл, громко хлопнув дверью, оставил меня рыдающую одну. Раньше он не был так жесток, хотя кто знает, может только при мне граф сдерживал свой нрав. А теперь, когда я стала его собственностью, решил больше не притворяться.

За ужином граф поинтересовался:

— Поведайте, какие новости в столице?

— Ох, лучше б их не было, сказать по правде, — ответил человек короля.

— Вы здесь в глуши видать не слышали, но Лондон недавно сгорел.

— Какой ужас! Как же так?

Я даже ненадолго пришла в себя и тоже прислушалась.

— Второго сентября начался пожар в предместье. Три дня его не могли потушить, пока не выгорели почти все деревянные дома и постройки. Город практически разрушен, многие погибли и остались без жилья. Король в трауре. Но город будет заново отстроен, решение уже принято.

Так вот что уничтожило мою судьбу. Огромный пожар. Может его величество и заметил бы моё прошение, если бы оно до него дошло, но когда такое происходит, ему конечно не до слёз какой-то там юной дворянки.

Следующее утро оказалось таким же дождливым. За мной пришёл человек короля и повел меня в церковь. Церемонию я не запомнила. Пастор был как всегда нуден, но мне показалось, что в этот раз закончилось всё быстрее. Как в тумане я вернулась в главный зал замка, где слуги уже накрыли стол.

Хотелось сбежать куда глаза глядят прямо сейчас, но увы, сделанного не воротишь. Мы теперь повенчаны.

К счастью в первую брачную ночь мой новый супруг напился так, что заснул прямо за столом. Весь следующий день меня трясло в ожидании ночи грядущей. Я ведь понимала, что граф это не Руфус, он знает, что делать и явно не заявит мне, что ему не нравится. Хоть я примерно представляла, что меня ждёт, к реальности всё же оказалась не готова. Я лежала на постели, зажмурившись. Он долго возился с одеждой, затем пыхтел надо мной, не касаясь. Потом потрогал рукой грудь и провёл по животу. Я вздрогнула от отвратительного ощущения его шероховатых пальцев на своей коже. А затем он просто раздвинул мне ноги и навалился сверху. Это было ужасно мерзко и больно.Вот тут и раскрылся мой секрет.– Ты что, девственница?! – возмущенно зарычал супруг, когда простыни окрасились кровью, а я протяжно вскрикнула. – Ты же говорила, что вы с Руфусом спали вместе?– Мы и спали, – пролопотала я сквозь слезы боли и обиды. – Он приходил и просто спал.– А ты?! Ты почему ничего не сделала?– А что я должна была сделать?! Я приехала сюда невинной одиннадцатилетней девочкой, как и положено!Гнев поборол во мне остальные чувства, боль между ног начала утихать. Я набралась смелости, чтобы противостоять насилию.– А ещё этот шарлатан лекарь! Он мне соврал! Ты его подговорила???– Даже если так, что это меняет?! Мы с Руфусом были слишком молоды для брака. Он вообще не хотел ничего делать! Я даже поцеловала его, а он велел больше так не делать, потому что ему противно. Что мне оставалось?!– Сказать мне надо было! Я бы его заставил! – орал мой престарелый супруг. Сейчас он был в одной рубашке и его сухое жилистое тело заставило меня скривиться.– Он и так вас боялся. Приходил только потому, что вы этого требовали! Если бы у нас было время…– Время?! Какое время? Вы должны были хотя бы зачать наследника. Это ты убила его!– Что за бред?! Я заботилась о нём!– Но ты его не любила, не была ему женой по-настоящему, вот он и умер.– Да поймите вы уже, у нас не было чувств и мы были…– К черту разговоры. Ложись и раздвигай ноги. Мне плевать, что ты там чувствуешь. Мне нужен наследник и ты достаточно взрослая, чтобы его мне дать! Всё по контракту!– Не хочу! Мне больно!– Всем больно. Потерпишь. Рожать тоже больно. Ложись.– Не буду!Я брыкалась, кричала и плакала, а он орал на меня и даже ударил по лицу. Потом заломил руки и привязал к прутьям в изголовье кровати. Неужели все женщины вынуждены терпеть этот кошмар? Может дело в том, что мне в мужья попался сморщенный костлявый старик со злобным нравом? Или это смерть сына так ожесточила его? Когда я попыталась отбиться ногами, он дважды отвесил мне пощёчины, теперь щёки горели огнём.– Будешь так себя вести, я тебя до смерти изобью! Как муж имею право, и никто меня не осудит, шваль бесполезная. Бесприданница! Единственная от тебя польза, это герцогский титул и наследник!– Отпустите меня! – умоляла я его сквозь слёзы, но супруг лишь навалился на меня и взял силой, несмотря на мои слёзы и крики.Весь следующий день я отказывалась выходить из покоев, горько оплакивая свою участь. Он уехал на охоту на несколько дней, а слуги заботились обо мне, как могли. Кухарка бережно прижимала к своей груди и успокаивала, замковый кастелян на время снял с моих плеч все хозяйственные вопросы. Когда супруг вернулся, я бросилась ему в ноги и умоляла отправить меня к родителям, раз уж я для него настолько бесполезна. Он лишь равнодушно сообщил, что отец мой месяц назад скончался, оставив кучу долгов, а матушка теперь не в силах выдать замуж двух младших дочерей, так что меня там никто не ждёт.Я с ужасом представила, какая жизнь меня теперь ждёт. Постоянные крики, претензии, насилие по ночам. Он ведь даже не пытался быть со мной ласковым, не поцеловал, не сказал доброго слова. Просто велел лечь и раздвинуть ноги, а потом взял силой. И так теперь будет всегда? Или если я не буду сопротивляться, а просто вытерплю эту мерзость несколько минут, он не будет меня бить и насиловать?А если я рожу ему сына, Себастьян Буршье успокоится и подобреет? Еще было бы хорошо, чтобы он напрочь забыл дорогу в мою постель. Кажется, эту последнюю мысль я произнесла вслух. Прозвучало как заклинание. Меня даже передернуло. Моя магия была изначально доброй, я не умела проклинать, наводить порчу и делать всякие злые вещи. Но сейчас эта мысль была злой из-за моего отчаяния.

По непонятным причинам мой супруг больше ни разу не смог исполнить свой долг. Брачная ночь не принесла желанного для него плода, поэтому он стал пытаться снова. Но его тело отказывалось подчиняться ему. Он часами лапал и слюнявил моё тело, вызывая у меня тошноту, однако это ни к чему не приводило и стало раздражать его. Я подумала, а не получилось ли у меня случайно той фразой его проклясть? Неужели во мне собралось столько силы, что заклинание лишило его мужественности?

Много раз он приходил в мою постель, ругался, заставлял меня делать мерзкие вещи, иногда бил, но так ни разу и не смог со мной совокупиться. Эти три осенних месяца для меня были пыткой или проклятьем. Я ненавидела своего супруга всей душой, но ничего не могла поделать. Мать всё-таки ответила на моё письмо, сообщила о смерти отца и бедственном положении семьи. Рассказала, что отправила мою младшую пятнадцатилетнюю сестру ко двору, где её устроили фрейлиной при королеве. Если повезёт, его величество заметит Элизабет и одарит за службу. Ну или за дружбу. Лиз всегда была смелее меня, её даром была любовь и ласка. Такая девушка уж точно короля заинтересует.Еще в письме мама просила меня потерпеть и не совершать опрометчивых поступков. Убеждала, что необходимо родить наследника и тогда я стану полновластной хозяйкой, а мой муж не проживёт долго. Она сокрушалась, что ничем не может мне помочь и прислала лишь редкие травы в подарок. Одна из этих трав могла вернуть мужчине его силу, другая ее забирала.Поразмыслив, я решила попытаться. Если рождение наследника – единственный выход, я как-нибудь это вытерплю. Я стала подсыпать щепотку зелья в каждую его еду, заговаривала его блюда на плодородие, на мужественность. Перестала спорить с ним в течение дня. И вот он снова пришел ко мне в конце ноября, сообщив, что чувствует себя иначе и это хороший день для зачатия. Уж не знаю, почему он так решил. Я покорно легла на постель, задрав на себе рубашку. Его глаза загорелись похотью, рука полезла под его же рубашку, он пытался настроиться на нужный лад. Вторая рука шарила по моему телу, сжимала и щипала. А я просто терпела молча, закрыв глаза.– Вот чёрт! Ничего не выходит! С утра ведь всё хорошо было, я даже служанку поимел и получилось. Что с тобой не так?! Неужели мой сын был прав, называя тебя ведьмой? Точно ведьма! Красивая, рыжая, но одни беды от тебя! Сына моего в могилу свела, теперь и меня мужской силы лишила! Как есть ведьма! Если не родишь мне нового сына, сдам тебя святой инквизиции! На костёр ведьму!Он навалился на меня всем телом, долго елозил на мне, я молилась, чтобы у него получилось хотя бы в этот раз, но в итоге он с криками и проклятьями вскочил с постели, накинул на себя халат и послав мне злобное «проклятая ведьма», вышел из комнаты. Со мной его детородный орган отказывался работать.Мне кажется, я за всю жизнь столько не рыдала, как за этот год. Моя жизнь висела на волоске, а я ничего не могла сделать, чтобы забеременнеть от супруга. Он дважды хвастался мне, что спал со служанками и одна даже понесла от него, а со мной по прежнему не получается. Правда беременность служанки оказалась ложной. Но его это не расстроило, всё равно такой ребенок был бы для него бесполезен. Главное, что с другими у него получалось. Выходит, проблема была во мне.Как только выпал первый снег, в замок вернулся Гастон. Выбрав минутку, когда супруг отсутствовал, я бросилась ему в ноги и умоляла увезти меня корабле куда подальше. Гастон пока ничего не понимал, но пояснил, что сейчас сезон мореплавания закончился и он не сможет мне помочь. Нужно подождать до весны.Гастон был шокирован внезапной смертью Руфуса и еще более внезапным браком между мной и графом. Он попросил меня сходить с ним на могилку кузена, помолился за его душу. И только мы собирались поговорить по душам, как явился мой супруг. В последнее время он еще больше изменился: волосы часто были всклокочены, глаза бешено вращались, он стал неаккуратно есть за столом и даже вытирал рот рукавом, из-за чего на его одежде появлялись пятна, а менять её он не хотел. Теперь Себастьян Буршье разительно отличался от того графа, каким я увидела его пять лет назад. Видимо выпавшие на его долю болезни и утраты действительно повредили его разум.Сегодня за ужином он снова напился и заснул прямо за столом. Когда слуги отнесли хозяина в его комнату, мы с Гастоном наконец смогли поговорить. Я не знала, имею ли право жаловаться ему на дядю, но когда Гастон спросил как мне в замужестве, я горько разрыдалась и ему пришлось меня успокаивать. В общих чертах я поведала о нашей проблеме с зачатием и пожаловалась, что не знаю, как мне эту проблему решить. Потом рассказала ему о своих опасениях насчет душевного расстройства графа. Пообещав во всём разобраться и поговорить с дядей, Гастон отправил меня отдыхать.За завтраком мой супруг, опухший и взъерошенный, жаловался племяннику на меня, рассказал про поддельное приданое, а потом обвинил в том, что я лишила его мужской силы. Гастон попытался вступиться за меня, однако лорд Себастьян так рассвирепел, что и вовсе обвинил меня в колдовстве. Он кричал, что сдаст меня святой инквизиции и потребует сжечь на костре. Не зря же я рыжая и красивая, навела на него порчу, ведь именно после ночи со мной он и потерял свою силу.– Дядя, успокойтесь! В конце концов вы говорите о своей законной супруге!– Да без разницы, законная она или нет. Раньше у меня таких проблем не было, а как на ней женился, так начались.– Но вы ведь сами её выбрали.– А что мне оставалось? У нас уже был контракт и я получил согласие на смену мужа. Не искать же теперь другую женщину?! Да и некогда мне, возраст уже не тот, по невестам бегать. К тому же она всё еще хранительница герцогского титула. А я его упустить никак не могу.– Может вам лекаря вызвать?– Этого шарлатана и обманщика?! Он даже не постеснялся мне соврать, что она, оказывается, была девственницей в своём первом браке! И она соврала! Убеждала меня, что у них с Руфусом всё случилось. Только в брачную ночь я выяснил, что это враньё! Все вокруг врут!– Мне кажется, эту проблему можно как-то решить, надо только хорошо подумать, – начал снова Гастон.– Да что тут думать?! – прервал его Себастьян. – Ведьма она! Я после неё со служанками ещё мог, одну даже обрюхатил, а теперь даже со служанками уже не могу!Я красноречиво посмотрела на кувшин с вином который мой престарелый супруг почти опорожнил за завтраком. Гастон проследил за моим взглядом и отодвинул кувшин подальше.– А теперь видишь, что делается? Руфус не смог с ней переспать. Я смог только раз, а теперь как порчу на меня навела. Не работает при ней ничего. Ведьма, не иначе.– Успокойтесь, дядя, не ведьма она.Слушая эти речи, я почувствовала, что прямо сейчас седею. Никакие доводы и объяснения его не устраивали. Он твердо решил: я ведьма и должна сгореть на костре, если не рожу ему наследника.Я плакала постоянно. Гастон пытался утешать меня и обещал спасти весной, когда лёд тронется и можно будет уплыть. Для него происходящее тоже было странным и неправильным. Но супруг решил не откладывать и уже в январе написал письмо в инквизицию. Они поругались. Гастон обвинил дядю в необоснованной жестокости, а тот, подумав, заявил, что есть только один способ доказать, что я не ведьма. Гастон должен сделать мне ребёнка. И если он сможет спать со мной и зачать дитя, только в этом случае муж не станет сдавать меня инквизиторам. Если родится сын – он объявит его своим, всё равно они родственники по крови, по мужской линии.И почему я думала, что хуже уже ничего не может быть?Гастон посмотрел на него как на сумасшедшего и заявил, что на подобное не согласится. Тогда граф запер меня в башне, пустовавшей долгое время. А когда Гастон пошел следом, чтобы меня освободить, втолкнул его внутрь и навесил замок снаружи. Так мы оказались взаперти в старой хозяйской спальне, которой не пользовались уже лет двести.– Он точно с ума сошёл, – выдохнул Гастон, запустив пальцы в волосы и плюхнулся на старую кровать, с которой тут же поднялось облако пыли.– Что будем делать? – осторожно поинтересовалась я.– Бежать надо. Я придумаю как.