Ведунья

Путь на костёр

Когда мы уезжали, я не захотела бросить прощальный взгляд на замок. Зачем? Я была здесь несчастна почти всё время, что жила. Если бы у меня был выбор, я бы никогда сюда не попала. Мои первые дни начались с избиения кошки моим женихом, а мой последний — судом инквизиции. Единственное светлое, что было здесь — Гастон, который сейчас сидел рядом и играл с нашей дочерью.

Холодный и неуютный, этот замок навсегда запомнится мне как место пыток и страданий. Оставшиеся слуги прекрасно справятся без меня и наверное скоро меня забудут. Ну и пусть. Это их жизнь, они ничем мне не обязаны.Сидя в холодной железной клетке на дряхлой телеге, мы с Гастоном часто улыбались друг другу, обнимались, чем вводили в ступор почтенных монахов в черных рясах. Они наверное ожидали, что мы будем плакать, причитать или молить о пощаде. Но я не собиралась тратить на это последние дни своей жизни. Вместо этого хотела запомнить каждую чёрточку на лице своего любимого и нашей дочери, насладиться каждым мгновением, пусть даже в таких неприветливых условиях. Казалось, любимый разделяет мои желания, ведь он тоже не сводил с нас глаз. Правда в его взгляде плескалась тоска и сожаление. Да и в целом не проявляла эмоций, только ночью я слышала как она плачет. Алиса пока просто не понимала, что происходит.Нам предстоял долгий путь по плохой дождливой погоде в железной клетке, продуваемой всеми ветрами. По прибытии в Лондон над нами проведут суд, где инквизиторы расскажут о всех наших грехах и на потеху публике нас провезут по улицам голыми. А затем сожгут. Я пыталась себе представить эту казнь, и мое сердце обливалось кровью при мысли о дочери. Ну почему моей крошке предстоит такое страшное испытание?! Она ведь ни в чём не виновата! И мне наверняка не позволят держать её в руках в этот ужасный момент.Мы не могли ничего обсуждать в присутствии инквизиторов, и планов побега строить не могли. Нас почти не выпускали из телеги, только, чтобы сходить по нужде и то под присмотром. Кормили только чёрствым хлебом и водой, иногда перепадала вчерашняя каша. Я немного колдовала над едой, чтобы придать ей хоть чуточку вкуса и пользы. К счастью дочь еще брала мою грудь и ей пока хватало материнского молока.Как-то Гастон заметил мои действия и шепотом спросил:– Что ты делаешь?– Лишь хочу, чтобы было съедобно, – я боялась поднимать на него глаза.– Поэтому твоя еда всегда была вкуснее, чем у других? – он нахмурился, но я видела, что ему действительно интересно.– Боюсь, это единственное, что я могу, – я нашла в себе силы всё-таки посмотреть на него.– Это правда, господин, – вступила в разговор Дейзи. – Я знаю, что госпожа старается…эээ…готовить, – девушка осторожно посмотрела на инквизиторов, занятых своим обедом. Они наверняка прислушивались к каждому нашему слову. Подумав, она продолжила. – Госпожа всегда душу вкладывает. Я наблюдала за ней. Наверное поэтому ее еда такая вкусная, ведь она готовит с любовью.Карты были раскрыты, мне стало легче от осознания, что Дейзи давно всё поняла, а Гастон молча слушал. Но и страшнее тоже. Мало ли, что он сделает теперь. Но мужчина лишь взял из моих рук тарелку с кашей и поднес ложку ко рту.– И правда вкусно теперь, – он улыбнулся мне и заговорчески подмигнул.Я боялась того, что может последовать за этим разговором, но ничего не изменилось между нами. Он был как всегда нежен и заботлив.В каждой деревне, где мы останавливались, инквизиторы громогласно сообщали, что везут на казнь ведьм. Народ сразу хмурился, иные бросались в нас испорченной едой, яйцами и даже камнями. То, что можно было съесть, я осторожно собирала со дна телеги в свою юбку и позже незаметно колдовала, чтобы стало съедобно. Нам перепадали подгнившие кочаны капусты, сморщенная прошлогодняя репа, иногда целые яйца и червивые яблоки. Даже побитые, они были вполне съедобны. А порченое мне удавалось исправить.Гастон всегда с интересом наблюдал за превращением, но осуждения в его глазах я не видела. Однажды ночью, когда мы съели кусок мясного пирога, брошенного нам зачерствевшим, но с помощью моей магии ставшим снова свежим, Гастон обнял меня и зашептал в ухо:– Что еще ты умеешь?– Только это. Правда. Природа одарила меня умением готовить и всё.Я посмотрела ему в глаза.– Что теперь?Гастон вздохнул, заправил мне за ухо пару спутанных локонов и крепче обнял.– Я чувствовал, что ты необычная девушка, иначе ты бы мне не понравилась.– Клянусь, я никогда не делала ничего, чтобы ну…понравиться тебе.– Знаю. Ты была против нашей связи и хорошо держалась. Если бы не дядя, мы никогда не были бы вместе.– Но сейчас я счастлива, что он нас заставил, – я положила ладонь ему на грудь, ощущая сильные толчки его сердца. – Единственное, что я могла – это вкусно готовить. И никто бы не узнал никогда. В этом нет ничего опасного.– А невкусно умеешь?– Иногда. Но это неправильно, я теряю силы когда так делаю. С помощью вкусной еды всегда можно проложить дорогу к любому сердцу.– Почему мне не рассказала?– Боялась. Вдруг ты бы меня разлюбил.– Блэр, я никогда не разлюблю тебя. Клянусь. И твой дар меня не пугает. Если ты говоришь, что он единственный, у меня нет причин сомневаться.– Спасибо. Я люблю тебя, – всхлипнула я и спрятала лицо у него на груди.Очередная деревня и очередные злые жители, которые ненавидят ведьм. В этот раз едой в нас не кидали, но когда мне в грудь прилетел камень, Гастон передал мне на руки Элизу и закрыл нас своим телом. Порой присутствие малышки смягчало крестьян и они были не особенно жестоки, но эти люди кричали на нас громче обычного и не жалели никого. Камней летело так много, что даже инквизиторы испугались и постарались побыстрее увезти телегу с главной улицы. А остановиться нам пришлось на окраине деревне у брошенного домика. Я ничем не могла помочь Гастону, чья спина была сплошь в синяках. Бедной Дейзи тоже досталось.Инквизиторы разожгли очаг в доме, а нам сунули через прутья чёрствого хлеба и несвежей воды. Шёл дождь. В такую погоду на прутья сверху набрасывали старое покрывало, сделанное из порванного паруса. Оно почти не пропускало воду, но не спасало ни от ветра ни от холода. Сегодняшняя ночь оказалась на редкость промозглой, заметно похолодало. Я укутала дочку в рваное одеяльце и прижала к груди. Так ей будет теплее.Гастон сказал, что поесть надо, мы должны продержаться достойно до самого конца. Мы размочили хлеб водой и съели, Элиза жадно сосала грудь, но мне показалось, что сегодня ей этого не хватило. Что, если молоко пропадёт? Я не выдержу, если мой ребенок будет плакать от голода. К счастью малышка быстро заснула.Следующим днём телега часто вязла в грязи, и мы не раз останавливались. Одной лошади было тяжело вытягивать её, охранникам пришлось толкать сзади. Я слышала их бурчание, могла разобрать только «ведьма постаралась», «на костёр не торопится» и что-то еще в таком духе. Эх, милые, если б у меня были такие силы, я бы сейчас тут не сидела.До Лондона оставалось меньше дня пути. Казнь была как никогда близка, казалось, я ощущаю языки пламени, лижущие мои ноги. Я вздрогнула и покрепче прижала к себе дочку. Гастон жадно всматривался в окрестности. Мне показалось он что-то ищет. Или кого-то ждёт.– Любимый, что?– Просто пытаюсь понять, где мы, – отмахнулся мужчина, но я видела, как беспокойно он оглядывается.На ночёвку пришлось встать прямо в поле. Телега сильно увязла, хотя дождя больше не было, дороги ещё не просохли. Лошадь и монахи с охранниками устали. Вдали уже виднелись шпили Лондона. Завтра мы прибудем. И начнется самое страшное. А потом мы будем свободны в вечности.Посреди ночи меня разбудил шум. На наш кортеж напали. Гастон с надеждой смотрел сквозь прутья. Нападавших было в 2 раза больше и походили они на разбойников, коих на любой дороге можно было встретить. Помогут они нам или наоборот убьют? Взять с нас все равно нечего, мы для них бесполезны. Я вдруг подумала, что такая смерть даже лучше, чем костёр. Быстрее и безболезненнее. А может я уговорю их пощадить Элизу и отдать её в какую-нибудь семью?Драка была недолгой. Вооруженные мечами, кожаными доспехами и шлемами охранники держались хорошо, но их задавили числом. Инквизиторов убивать не стали, оглушили и связали одной веревкой. Повезёт, если их освободит какой-нибудь путник. Пришла наша очередь узнать свою судьбу.Когда нападавшие сбили замок с дверцы, Гастон заговорил :– Что же вы так долго?!– Выслеживали вас, они пошли другим маршрутом, чем мы ожидали, пришлось заехать в замок, чтобы пытать графа.– Вы пытали графа?! – ужаснулась я.– Блэр, это мои друзья, моряки с корабля, на котором я служу. Помнишь, я писал капитану? Он правильно меня понял и отправил людей, чтобы нас спасти.– Мадам, не думаю, что вы испытываете какие-то добрые чувства к этому гадкому старику, – ответил самый бородатый из мужчин, который представился Томом.– Недобрые. Но всё же, как вы могли?– Нам почти не пришлось ничего делать. Он был в бреду, нога распухла, слуги сказали, что его покусал какой-то зверь. Скорее всего он умрёт от заражения. Нога уже почернела к нашему приезду, а лихорадка почти добила его. Я надавил на его рану и от боли он сразу всё рассказал. Мы помчались следом за вами.Я взглянула на Айлин, которая спокойно вылизывала лапу, сидя на краю телеги. Видимо она занесла грязь в ранку моему мужу, или под её когтями остались частички съеденной накануне мыши. В любом случае, граф – не жилец, и видимо даже отрезать ему ногу было уже поздно.– Зверь, значит, покусал, – задумчиво произнесла я. – А что лекарь, звали его?– Кастелян сказал, что посылал за ним, лекарь делал кровопускание, но оно не помогло.– Еще бы. Рану надо было очистить, травы применить, а так... Но да ладно.– Думаю, это его кара за его прегрешения. Уверен, он скоро помрёт. Если б не инквизиция, вам можно было бы остаться и вступить в права наследования. Но в Лондоне уже готовы костры для вас и не уверен, что есть время и возможность, чтобы оправдаться. Скорее всего смерть графа тоже причислят к вашим злодеяниям, скажут, что это вы наслали на него зверя или отравили или еще что.– Тогда что нам делать? – спросила я.– Любимая, помнишь, я спросил, поедешь ли ты со мной в новые земли, как моя жена?– Я согласилась.– Это единственный шанс. Мы уплываем сегодня же, это последний рейс в этом году.– Но мы не женаты. Поженимся по прибытии?– Нет. Капитан корабля имеет право провести церемонию в отсутствие священника.– Тогда чего мы ждём?Гастон радостно засмеялся, быстро вытащил меня с малышкой и усадил на коня одного из охранников. Затем подал руку Дейзи.– Ты поедешь с нами за океан, девица?– А что я буду там делать, господин?– Будешь служить своей хозяйке, как прежде. Там живут такие же люди, места очень красивые. А еще там есть индейцы, вкусная еда и много достойных мужчин. Ты всегда сможешь выбрать себе мужа. А я прослежу, чтобы тебя никто не обижал.Дейзи зарделась от смущения и лишь кивнула в знак согласия. Она не умела ездить верхом, поэтому ее посадили в седло к одному из моряков.Айлин взял к себе другой моряк, у которого на боку коня имелась полупустая сумка с вещами. Кошка удобно устроилась в ней, свернувшись клубочком и сразу уснула. Я не смогла забрать с собой кошку, что росла со мной в детстве. Но эту свою помощницу я уж точно не оставлю здесь. Она заслужила право уплыть с нами.Наш путь лежал в Лондон, где швартовался корабль Гастона, и риски попасть патрулю были велики. Если этих инквизиторов хватятся или их кто-то освободит до того, как мы уплывём – нам конец. Однако выбора не было: корабль стоял именно в этой гавани и капитан нас ждал.Рано утром мы прискакали в столицу и первым делом сунулись на уже проснувшийся в этот час рынок. Ехать предстояло потом через весь город, а наш потрепанный вид и грязные лохмотья, в которые превратились наши наряды за время путешествия, вызовут слишком много интереса.– Вам нужно сменить одежду и придумать, как скрыть ваши волосы, мадам, – безапелляционно заявил Том и мы не стали с ним спорить. Гастон сказал, что позже рассчитается с капитаном.– А еще поесть, – добавил мой любимый. – Нас едва не заморили голодом.– И это устроим. Джон, сходи в ту таверну, где мы обычно обедаем, сними комнату для наших друзей и закажи обильный обед. Уилл, беги на корабль и доложи всё капитану.Мужчина, названный Джоном, получил в руку несколько монет и тут же скрылся из виду. Юнга Уилл тоже быстро потерялся в рядах. А мы отправились гулять между многочисленных палаток торговцев. Довольно быстро удалось купить ношенное, но еще хорошее платье для меня и поскромнее для Дейзи. Элизе тоже нашлась одёжка по размеру. С нарядом для Гастона пришлось возиться подольше. Переодевались мы в подворотне, прикрываемые лишь спинами наших друзей. У одного торговца я увидела полотно, подходящее по цвету к моему новому платью.– Давайте купим это, я замотаю голову и полностью скрою волосы.– Отличная идея! – поддержал Том и расплатился с торговцем за отрез ткани. Пока я заматывала волосы, краем глаза заметила процессию мужчин в дорогих одеждах и невольно стала рассматривать их. Возглавлял шествие не кто иной как герцог Монмут. Моим первым порывом было броситься в ноги мужчине и молить его о защите. Но я сразу вспомнила, на каких условиях герцог готов был иметь своё дело и остановилась.– Хочешь подойти к нему? – спросил Гастон, напряженно глядя на меня.– Думаю, это плохая идея. Он хотел сделать меня своей любовницей.– Но теперь у тебя есть я и Элиза.– Да. А, кроме того, сомневаюсь, что герцог рискнёт бороться с инквизицией за какую-то любовницу, которой легко сможет найти замену.– Скорее всего ты права. Говорят, король тоже любит прогуливаться по улицам города.– Но и он вряд ли вступится за меня. Его положение и так шатко. Зачем ему еще проблемы.– Тоже верно. Тогда пойдем в таверну?– Я очень голодна.Нам предстояло пройти через главный зал, наполненный людьми самых разных мастей. Я переживала, что кто-то может узнать меня или Гастона и сдать властям. В этот обеденный час зал был полон, запахи еды и эля наполняли спёртый воздух, разговоры перебивали шум посуды. Впрочем, компания из двух мужчин, двух женщин и ребёнка посетителей не особенно заинтересовала. Множество путников останавливались здесь.Комната, которую для нас снял моряк, находилась на 3 этаже и оказалась довольно простой. Там стояла кровать, тумбочка и имелось одно окно. Было относительно чисто. К нашему приходу установили стол, уже накрытый разнообразной снедью. Вкусно пахла запеченная говядина, шёл пар от зажаренной на огне рыбины, имелось блюдо с булочками и кувшин эля. Гастон попросил принести густой горячей похлёбки и горчицы. Мы так изголодались, что буквально набросились на еду. Даже Элиза проявила интерес к мясу и похлебке и с удовольствием поела с ложки Гастона, сидя у него на коленях.До отлива оставалось еще несколько часов, но оставаться в таверне было небезопасно и мы двинулись дальше. Вскоре на горизонте показался огромный порт, где к отправке грузились сразу три корабля и еще пара десятков стояла на якоре. Я никогда не видела столько людей одновременно, на пристани царило истинно вавилонское столпотворение. Но Гастон сказал, что здесь это обычный день, ничего особенного. Повсюду сновали люди, на высоких жердях поднимался груз, раздавались крики людей и чаек. Корабли поразили моё воображение. Я никогда не думала, что они такие большие. Прежде мне доводилось видеть лишь рыбацкие судёнышки. Здесь же собрались корабли со всего света.Робкая надежда затеплилась в груди. Неужели мы всё-таки сможем сбежать и выжить? Я боялась верить своему счастью и время оглядывалась, вдруг за нами будет погоня или кто-то в городе узнает нас. Король Карл, его сын герцог Монмут, придворные, с которыми я познакомилась в Уйатхолле – всё это казалось какой-то другой жизнью. Словно не я ее прожила.В любом случае я не хотела оставаться в этой стране и всю жизнь бояться. Мы избежали костра, впереди нас ждала новая жизнь в месте, где никто нас не знал. Теперь у нас было будущее.Когда мы взошли на борт, перед нами стоял крупный высокий моряк с окладистой бородой.– Наконец-то! – пророкотал он. – Я уж думал, мои люди не успеют.– Они были близки к провалу, – хохотнул Гастон и мужчины пожали друг другу руки.– А это, я полагаю, твоя супруга.– Почти. Тут нам снова понадобится ваша помощь, капитан. Когда выйдем в море.– Всё будет сделано. Капитан Скотт Дрейк, к вашим услугам, мадам.– А это наша дочь Элиза, – добавил Гастон, беря малышку на руки.– Позже я жду от вас подробную историю, – сказал капитан, протянул руки к малышке и она, боявшаяся всех чужих, сразу к нему пошла. Капитан подбросил её над головой и сразу поймал, Элиза радостно засмеялась.– Удивительно! Она редко кому доверяет.– Просто у меня своих двенадцать, видимо она это чувствует.Я согласна улыбнулась.Нам выделили каюту помощника, которую обычно и занимал Гастон. Она оказалась достаточно просторной, чтобы вместить нас троих, а вот Дейзи предстояло жить в кладовке по соседству, которую очистили специально для нее одной. Но девушка не жаловалась. В родной деревне у неё никого не осталось, а учитывая обвинения в ведьмостве, которые она сама на себя взяла, в Англии ей оставаться было опасно.Расположившись, мы стали ждать отлива и немного вздремнули. Когда же он начался и корабль стал сниматься с якоря, на пристани появились солдаты и велели всем оставаться на местах.– Мы ищем беглецов, обвиняемых в колдовстве. Советуем добровольно выдать нам их, если они у кого-то на корабле! – громогласно объявил их капитан. Я застыла от ужаса, понимая, что с корабля мы не сможем никуда убежать, а спрятаться на нём не получится.Наш капитан оперся руками о борт, когда солдаты обратились непосредственно к нему.– Не у вас ли в команде служит некто Гастон Тусет?– Служил когда-то, – не мешкая ответил Скотт Дрейк. – Только я его уже года два не видел. Сбежал, подонок. И даже не заплатил свои долги.– Значит, сейчас у вас на корабле его нет?– Увы, господа.– Спустите лестницу, мы поднимемся и сами проверим.– Боюсь, не могу, капитан. У нас чума на борту. Один матрос спелся с девицей в борделе, а сегодня у него бубон вылез в паху. Теперь мы все опасны. Я переболел, и часть моей команды тоже, но некоторые чумой не болели.Слышавшие это люди громко охнули и гул этих голосов было слышно по всей пристани. А капитан добавил:– Для всех будет лучше, если вы нас немедленно выпустите. Иначе, боюсь, кто-то может поджечь корабль во избежание распространения болезни, но тогда Лондон снова загорится.– Чем подтвердите, что у вас чума? – неуверенно спросил капитан солдат.– Могу спустить вам на веревке заражённого.Капитан солдат серьёзно задумался и не зря. Нам успели рассказать, что чума, задевшая и наш замок, выкосила половину народа по всей Англии, если не больше. Разумеется, никто не хотел повторения и солдаты посматривали на своего начальника весьма опасливоЯ смотрела на них через маленькое слуховое окошко, откуда меня не было видно. Всё моё существо в напряжении ждало их решения.– Не надо. Слишком рискованно. Ладно. Немедленно покиньте порт. Не возвращайтесь в город как минимум три месяца.– Это ж убытки какие! – всплеснул руками капитан. – Вы меня разорить что ли хотите? Обычно месяц на карантин дают.– После чумного поветрия срок увеличили. Ничего, не разоритесь. Уходите немедленно. Остальным стоять на якоре! Будем обыскивать всех!Наш корабль в тот вечер и правда оказался единственным, покинувшим город. Еще один отчаянный пытался прорваться следом, но с берега развернули пушку и пробили ему борт, а позже в гавани натянули цепи, чтобы никто не мог уплыть.

Наш путь лежал за океан в далёкие земли, называемые Нью-Гемпшир. Говорят, там жили разные люди, преимущественно англичане, но были и поселениях других народов. Там имелись плодородные земли, густые леса, полные дичи и много свободы. Мы могли начать жизнь заново, купить себе участок и построить дом. И там меня не сможет достать лорд Себастьян, даже если выживет и узнает, что я жива.

Я решила забыть всё, что мы пережили и начать с чистого листа. Мои мечты о море и путешествиях наконец сбывались. Когда свежий соленый ветер путал мне волосы и оседал на губах, Гастон обнимал сзади и обещал, что теперь всё будет хорошо, впереди целая жизнь, полная любви и открытий.Вскоре нас торжественно обвенчал капитан и сделал соответствующую запись в журнале. Он посоветовал взять себе новые имена, чтобы прошлое никогда не настигло нас. Да и ему будет безопаснее возвращаться в Лондон. Он был обязан вести судовой журнал, в котором описывал события каждого дня и перечислял весь состав корабля. Этот журнал в любой момент могли затребовать представители короля, любых властей в новых землях или хотя бы начальники портов, в которые мы будем заходить. Но если он впишет туда другие имена, всё будет в порядке.Место нашей посадки на корабль тоже решено было указать иное, буквально в следующем порту. Мало кто видел, как мы остались на корабле и даже если найдутся свидетели, в судовом журнале ничего не будет.– Что, если вас спросят насчёт чумы? Многие слышали как вы объявили об этом? – поинтересовался Гастон.– Что ж, я сделаю запись, что матрос умер, но больше никто не заболел и когда мы вас приняли на борт, вы согласились на риск. Олин матрос и правда сбежал из-за своих карточных долгов команде, мне пришлось его заменить.– Он остался в Англии?– Нет, сбежал во Франции, но я не записывал это, думал, вернётся. Теперь мы туда не пойдём, и даже если он объявится, ему же хуже. Вот его чумным и запишем.Нашу женитьбу капитан обязан был зарегистрировать в журнале, чтобы были подтверждения. Иначе нам придётся искать священника в новом месте. Однако из-за этого могли возникнуть проблемы. Моряки говорили, что иногда незамужних женщин не пускали на берег без соответствующих документов. А у меня вообще никаких документов не было. Так что выбор невелик. Да и мне было безразлично кто и где нас поженит.Так я стала Блайт Гарднер, а Гастон стал зваться Арман Керр. Имя Элизе мы оставили, она недавно стала на него отзываться, а Дейзи выбрала себе имя Пейдж Портер. Её собственное никогда ей не нравилось.Я замечала как команда уважает Гастона, но к женщинам на корабле моряки относились с опаской. Для них это всегда была плохая примета, грозившая гибелью кораблю и команде. Любое происшествие на нашем пути свалят на нас, будь то буря или болезнь. Тем более учитывая обвинения в колдовстве, а об этом вся команда уже знала. Судно было торговым, а не пассажирским, поэтому если они и брали людей, то обычно только мужчин. Дабы сгладить эту ситуацию, я напросилась помогать коку с готовкой. Сперва он сопротивлялся, но уже после первого приготовленного мной блюда изменил своё мнение. А через три дня и моряки распробовали мою стряпню, конечно же улучшенную с помощью магии, и понемногу начали оттаивать.– Я тут подумал, что твой дар может сослужить нам хорошую службу, – задумчиво проговорил мой муж, когда мы укладывались спать в каюте. Элиза недавно улеглась и теперь мирно сопела под шелест волн за бортом.– В каком смысле? – я забралась ему на колени и ласково поцеловала.– В новых землях мы можем открыть трактир и он станет очень популярен. Мы сможем получать с него хороший доход. Тогда я могу бросить мореплавание, осесть на земле с тобой и Элизой.– Но я не смогу готовить так много.– Это и не нужно. Достаточно нанять два-три повара или кухарки, а ты будешь только…эээ… проверять готовые блюда. Ну и ворожить над ними.– Что ж, это неплохая идея.Дальнейшее обсуждение этого плана утонуло в нашей страсти. И вернулись мы к нему только утром.Где-то в середине плавания я поняла, что снова ношу ребёнка и эту новость весело отпраздновали всей командой. В целом путешествие проходило хорошо, мы не попали ни в один шторм, что сам капитан считал почти что чудом в это время года. Моряки совсем оттаяли, часто играли с нашей дочуркой, которая носилась по палубе как заправский юнга. Моряки поднимали её с собой на мачту, показывали трюм, учили тянуть верёвки и танцевать под их песни.Я заметила, что двое или лаже трое проявляют повышенный интерес к Дейзи и решила поговорить с девушкой на этот счёт. Всё-таки она моя подопечная. Мой долг позаботится о ней.– Да, они подкатывали ко мне, – не стала скрывать девушка. – Но мне это не нужно. Я не хочу месяцами сидеть одна дома и ждать мужа с моря. Переживать, что он помер в пути или нашёл себе ещё пару жён. Зачем мне это? Потом, когда приедем, я собираюсь служить вам, как прежде. А там видно будет.– Я не собиралась тебя заставлять. Только тебе решать, ха кого ты пойдёшь. Но всё же присмотрись, может передумаешь.– Хорошо, госпожа. Спасибо вам.Проснувшись однажды утром раньше обычного, пока Гастон и Элиза еще спали, я вышла прогуляться вдоль борта корабля и увидела на горизонте в туманной дымке высокие горы и длинную полосу берега с немногочисленными постройками.– Земля! – прокричал с мачты вперёдсмотрящий. Корабль мгновенно оживился, палуба наполнилась спавшими до сих пор моряками, расправили паруса и на всех порах понеслись к берегу. Я до рези в глазах всматривалась в свой новый дом, пытаясь разглядеть пока ещё далёкие деревья, каменистый пляж и невысокие домики. Здесь не было такой плотной застройки, как в Англии, но и замков, похожих на тот, в котором я жила, тоже не было. Архитектура этих мест сильно отличалась. Мне это нравилось, так будет меньше воспоминаний из-за схожести и мне будет проще привыкнуть.Ко мне подошёл Гастон, неся на рука улыбающуюся Элизу.– Наша новая жизнь, – улыбнулась я ему.– И наш новый дом, – ответил мой третий и надеюсь последний муж. Мне больше не хотелось никаких передряг, и я надеялась, что мы с Гастоном доживем до глубокой старости.Он поцеловал меня в губы и мы вместе стали рассматривать приближающуюся землю.

Конец.