Ведунья

Пленники

Осмотревшись, я удивилась увиденному. Когда только прибыла в замок и начала изучать его, я сразу поинтересовалась, а что в башне и мне тогда отвечали, что она пустует и вообще никак не используется. Несколько раз я пыталась найти ключи от дверей. Безрезультатно. А здесь оказалась вполне уютная комната с кроватью, большим старинным сундуком, плетёной корзиной, парой витиеватых подсвечников со старыми огарками. С одной стороны имелась ниша, закрытая шторой, а в ней ночная ваза и метла. Очевидно когда-то здесь жили, или это была гостевая комната.

Однако если кто и жил, было это так давно, что теперь на всех поверхностях и тканях лежал толстенный слой пыли, взлетавшей в воздух при любом движении. Под потоком на деревянных балках висела клочьями старая паутина. Вид у комнатки был весьма плачевный. Если б я смогла попасть сюда раньше – обязательно бы поддерживала чистоту и использовала бы это место как личное убежище.Кровать была еще крепкой и даже совсем не скрипела. Матрас тоже сохранился, а вот белье и одеяла сильно пропитались пылью, как и шторы балдахина. Мы решили притвориться, что принимаем своё заключение, чтобы усыпить бдительность моего супруга. Я долго торговалась с супругом через дверь, чтобы нам передали хотя бы чистое белье, посуду и воду. Пока ожидали его решения, мы с Гастоном сняли шторы и бельё, закашлявшись от облаков пыли. Имевшейся метлой я смела паутину под потолком и вычистила старый сундук. Сидеть без дела было бы слишком утомительно.Наконец в дверь постучали, открылось слуховое окошко, через которое нам передали веревку. К ней следовало привязать корзину и спустить всё ненужное с окна, а потом в эту же корзину положили чистые вещи. Через окошко отдали небольшой кувшин с водой. Несколько раз потребовалось опускать и поднимать корзину, чтобы нам передали всё, что мы просили.К вечеру мы так вымотались, что едва застелив постель, завалились спать.Утром нас разбудил громкий стук и противный голос графа.– Я не выпущу вас отсюда, пока вы не сделаете мне наследника.– Дядя, подумай, это же абсурд, – Гастон подошёл к двери, чтобы посмотреть ему в глаза.– Это ты абсурден. А я знаю, что делаю. Хочешь спасти ей жизнь – докажи, что она не ведьма. Заделай ей сына. Спорим, она и на тебя порчу наведёт, так что мужской силы лишишься!?– Но Блэр – ваша жена, это измена и меня накажут за неё. А вам ничего не будет.– Никто не узнает.– Да все слуги и крестьяне в окрестностях уже знают! Дядя, остановитесь, пока не поздно!– Поздно может стать только для вас двоих. Заделай ей ребёнка, тогда выпущу. А если нет – обоих сдам инквизиции.– Я же ваш племянник!– Незаконнорожденный!– Знаете, что, дядя? Идите к чёрту.Гастон стукнул кулаком в дверь и отошёл к окну. Я зло посмотрела на супруга и тоже отвернулась. Еще я подумала про милую Айлин, но потом решила, что Дейзи не бросит её и не забудет кормить. Кошка умела меня быстро успокаивать и сейчас без неё мне было крайне тоскливо.Наше заключение только начиналось. Мы обшарили все стены и потолок в поисках тайника, хода или лестницы за стеной, но кажется тут ничего такого не водилось. Самая обычная древняя башня. Учитывая довольно холодную зиму, было несложно замёрзнуть без огня в этом каменном строении. К счастью здесь имелся небольшой камин и можно было согреться, дрова нам тоже передали. Тепло быстро выветривалось через узкое слюдяное окошко, поэтому его приходилось плотно закрывать.В первую ночь мы передвинули кровать ближе к камину и Гастон обнимал меня, чтобы было теплее. Через пару дней вернули шторы на окна и для балдахина. Слуги их тщательно выбили и очистили, насколько возможно. Спать теперь стало комфортнее и теплее.Делать в башне было абсолютно нечего. Первые несколько дней мы строили планы побега. Сначала хотели разорвать постельное и одеяла на лоскуты, чтобы сплести длинную верёвку, но башня оказалась довольно высокой, длины веревки не хватит, а если она будет слишком тонкой – мы упадём и переломаем себе ноги. К тому же снизу башню оплетали ветви старого куста шиповника с очень колючим и длинными иглами. Отталкиваться от такой стены не выйдет, только поранимся.Можно было бы как-то обманом заставить графа нас выпустить, притвориться умирающим от боли. Но вряд ли он нам поверит. В лучшем случае лекаря вызовет и то вряд ли.Неделю спустя мы осознали, что сбежать самостоятельно не сможем, и стали уговаривать слугу, который носил нам еду, чтобы он помог выбраться. Но и этот план провалился. Граф пригрозил всем слугам, что если помогут нам, без жалости сдаст их инквизиции как прислужников дьявола. А крестьян было легко запугать таким обещанием.Каждый день сквозь маленькое окошко нам приносили еду и требовали отчёта, а мы просто сидели там и обсуждали совместную беду. Ни один наш план не выдерживал критики, а погибать зазря из-за прихоти старого сумасшедшего не хотелось. Поняв, что нужно просто подождать, пока графу самому это надоест, мы принялись говорить обо всём на свете. Гастон рассказывал о своих морских путешествиях, я – о своём детстве и семье.Так я узнала, что он успел побывать в новых землях на том берегу Северного моря или океана, как его называли некоторые мореплаватели. Он сказал, что у Англии, Франции и Испании там уже есть колонии, что там совсем другие правила и законы, можно начать всё с начала. Я заслушивалась его историями о прекрасной природе тех мест, об их необычных жителях и мечтала увидеть всё это своими глазами. Я бы уплыла туда при первой же возможности.Раз в три дня мой старый муж приходил за отчётом и всегда получал один и тот же ответ. Он злился, кричал, колотил дверь ногами и кулаками, угрожал нам. А мы пытались переубедить его, взывали к совести и разуму. Так прошёл февраль и начался март.Находиться в этих стенах было уже просто тошно, не хватало занятий и движения, мы вытоптали дорожки в старом каменном полу от скуки. Если бы оказалась в этой башне одна, я уже точно лишилась бы рассудка. Впрочем Гастон тоже так говорил. Выходит лишь присутствие друг друга нас спасало. Потом Гастон научил меня некоторым упражнениям, которые выполняют моряки для поддержания формы. Мы рассматривали через окно окрестности и восхищались буйством пробуждающейся природы в апреле, цветением плодовых деревьев и красивыми закатами.Наверное, будь мы женаты, это было бы самое прекрасное супружество, полное взаимопонимания и доверия. Иногда он так смотрел на меня, что я позволяла себе фантазировать, а когда касался моей руки, меня пробирала дрожь предвкушения. Но потом я запрещала себе думать о нём. Ведь я замужем. И пока мой муж жив, у меня нет права смотреть на другого мужчину.В конце апреля граф снова заговорил с нами:– Почему вы ничего не делаете?– Потому что это неправильно, – ответил ему Гастон.– Я вас кормить перестану!– Ну и славно, сдохнем с голоду, зато хоть от вас освободимся.Граф зарычал от злости, не найдя достойного ответа.– Родите мне наследника и убирайтесь на все четыре стороны!– Нет, – это уже был мой ответ мужу.– Вы оба идиоты! Я придумаю как вас заставить! Думаете, побоюсь написать в инквизицию?! Письмо готово! Осталось только его отправить и вас обоих сожгут на костре!– Дядя, я до сих пор не пойму, как вы можете быть столь беспощадны к своей жене и племяннику.– А что мне толку от этой жены? Она бесполезна для меня, если б не женился на ней, давно бы от неё избавился. А ты! Раз ты защищаешь её, значит ты тоже колдун! Не зря у всех колдунов волосы рыжие. У твоей матери тоже рыжина была! Значит и она ведьма, вот и родила дьяволёнка! Бедный мой несчастный брат! Знал бы он, какое отродье зачал.– И с таким отношением вы желаете получить наследника от нас двоих? От бесполезной женщины и отродья?– К сожалению в тебе наполовину моя кровь, кровь графов Бат. А она моя законная жена и хранительница титула герцога. Когда вы родите мне наследника, я воспитаю его как положено и всё будет в порядке. Даю вам последний шанс! Если сегодня же ночью не переспите, я завтра утром отправлю гонца в инквизицию!На этих словах он захлопнул окошко в двери и ушёл. Я разрыдалась на груди у Гастона, он же долго утешал меня, а потом заговорил.– Послушай, Блэр, – я не собираюсь оставлять тебя в лапах этого безумца. Как только мы выберемся, я увезу тебя в новые земли. Мы можем рискнуть и посмотреть, отправит ли он гонца или попытаться сбежать как только дверь откроют. Если переживём лето здесь, осенью уплыть уже не получится, а зимой тем более. Нам надо действовать сейчас.Я понимала, что Гастон не будет так жесток, как мой супруг, но близость вызывала у меня страх и отвращение. Однако продолжать жить в этой башне и каждый день бояться сожжения на костре тоже было выше моих сил. Я и так извелась, отчетливо представляя, как языки пламени лижут мои ноги. Поэтому сейчас я просто легла на постель, закрыла глаза и попросила всё сделать быстро.– Посмотри на меня, Блэр, – негромко попросил мужчина.Я приоткрыла глаза. Мне было стыдно перед ним за всё это, за принуждение со стороны моего законного супруга. Мне казалось, что Гастон ненавидит меня.– Я не собираюсь брать силой. Мы можем пройти этот ад вместе, оставаясь честными людьми.– Я не хочу умирать, – срывающимся голосом ответила я.– Я тоже.– Тогда давай не будем гневить его. Если сюда приедет инквизиция, нас могут сжечь на костре прямо во дворе и сбежать мы просто не успеем. Сделай, что должен. Даже если тебе противно.– Почему мне должно быть противно?– Разве я не противна тебе сейчас? Вся эта ситуация, принуждение моего мужа, это просто мерзко – заставлять другого мужчину спать с женой, потому что сам не можешь, – на меня накатил гнев.– Ситуация – да. Но не ты.– Что, прости?– Ты не противна мне, Блэр. Я тобой восхищаюсь. Твой силой и выдержкой. Твоей красотой.– Не надо мне льстить, прошу.– Это правда. Сам король восхищался твоей красотой и обаянием.– И чуть было не попрал мою честь.– Многие дамы сочли честью посетить постель его величества.– Это не для меня.– И меня восхищает твоя уверенность. Ты очень изменилась с нашей первой встречи. Год назад, после долгого перерыва, я встретил уже не неказистую рыжую девочку, а уверенную в себе даму.– Почему ты говоришь мне это только сейчас?– Я не позволял себе думать о тебе иначе, чем о жене моего брата. А когда его не стало, жене моего дяди. Ты не могла быть моей ни при каких обстоятельствах.– Хочешь сказать, я тебе нравлюсь?– Очень. Ты удивительная, Блэр. Если бы не твоё замужество, я бы наверное похитил тебя из этого замка. Ты бы со мной ушла?Я открыла рот и закрыла его, не зная как ответить. Гастон всегда был для меня кем-то вроде брата, дальнего родственника, которым я восхищалась. В личном плане – хорошим другом. Иногда я задумывалась о нём, как о мужчине, но быстро приходила в чувство. Нам не быть вместе в этой жизни. А теперь он признается в таких вещах и предлагает остаться с ним. Согласилась бы я? Понятия не имею.Кажется последнюю мысль я произнесла в слух.– Так и думал. Как честная девушка ты не думала о подобном. Дядя не будет держать нас здесь вечно. А мы можем не дождаться его смерти. Если родим ему сына, наследника, он обещал отпустить нас. Тогда мы сможем сбежать.– И оставить ребёнка ему?– Нет, конечно. Нам нужно выбраться отсюда, исключить опасность инквизиции и получить свободу передвижения. Тогда всё получится. И наш ребёнок останется с нами.– У меня совсем нет опыта в этом. Супруг не смог…ну, исполнить свой долг. Я только примерно знаю, что надо делать.– Тебе не надо ничего делать. Только довериться мне и своим чувствам.– Гастон, я всегда считала тебя другом, почти братом, пойми, это тяжело для меня.– Но мы не родственники. Даже не близко. Ваше замужество с дядей никак нас не роднит. Скажи, согласна ли ты после нашего освобождения уехать со мной?– С тобой?– Да. Как моя жена?– Но я…– Мы никому не скажем. А позже тайно проведём церемонию в новых землях.– Но если узнают, нас казнят за двоеженство.– Тогда выждем, пока не появятся новости о смерти моего дяди. Мы можем сменить имена, придумать себе другую историю. И все будут думать о нас так, как мы сами расскажем.– Я не знаю… Я никогда не думала об этом. Не знала, что такое возможно.– Возможно, Блэр. Как и мои чувства к тебе. Я запрещал их самому себе, убеждал себя, что это ошибка. Но ты нравишься мне. Намного сильнее, чем друг. Если ты согласна в будущем стать моей женой, давай представим, что это наша брачная ночь?– Это слишком хорошо, чтобы быть правдой.– У нас только два выхода: мы или выживем и сбежим вместе или погибнем здесь. А раз так, почему бы нам не быть честными друг с другом? Мы ведь ничего не теряем. Или я тебе совсем не нравлюсь?– Нет! Очень нравишься. Просто я как и ты не могла даже думать об этом.– Тогда забудь, что было и представь, что я первый, кто к тебе прикасается. И что я твой супруг.Я снова легла на кровать и закрыла глаза. Всё это казалось чем-то нереальным. Мне было как никогда страшно, била мелкая дрожь. Я зажмурилась и сжала руки в кулаки. Послышалось или он правда усмехнулся. Сквозь закрытые веки я поняла, что Гастон потушил свечи в комнатке, затем ощутила тяжесть его тела рядом с собой. Представить, что он мой муж и что никого до не было? Сложно. Но я постараюсь.Тёплые губы невесомо коснулись моих губ. Гастон принялся расшнуровывать мой корсаж медленными спокойными движениями. Было заметно, что дело это для него не новое. Сняв его полностью, мужчина положил свои горячие ладони мне на живот и провёл им до бёдер. Затем погладил по лицу.– Открой глаза.Я отрицательно покачала головой. Он усмехнулся. Поцеловал мою щёку, затем шею, грудь сквозь тонкую сорочку, потёр сосок, отчего я испуганно охнула. Ощущения были слишком уж острые.– Пообещай, что не станешь сдерживаться и обманывать?– Кого?– Ни меня ни себя.Нервно сглотнув, я согласно кивнула.К моему удивлению, он не торопился. Изучая моё тело, мужчина медленно пробуждал меня к жизни нежными ласками и поцелуями. Я совсем растерялась. То, что он делал, было исключительно приятно. Весь мой мир перевернулся с ног на голову.Он приподнял мою сорочку и целовал обнажённое тело, одна рука его проникла между ног и раздвинула их, продолжая ласкать внутри и снаружи. Затем его пальцы коснулись очень чувствительного места, которое сейчас непривычно пульсировало. Я тихо застонала и тут же прикусила губу.– Всё хорошо, – шептал он мне на ухо. – Так и должно быть. Доверься себе.Я выгнула шею навстречу его губам, его рука накрыла мою грудь и сжала сосок, вызывая молнии удовольствия. Это было совсем не тоже самое, что делал мой старый муж. Затем он прошёлся по талии и бедру, нырнул между нашими телами и его пальцы оказались во мне. Почувствовав это, я запаниковала и вцепилась в его плечи, желая оттолкнуть, но он завладел моими губами, утягивая в тягучую пучин сладострастия.Мои пальцы сами собой разжались, тело потянулось навстречу мужчине. Мне уже было наплевать на супруга. Гастон словно открыл во мне ящик Пандоры. Мне действительно нечего было терять и я решила, что если не зачну, то хотя бы наслажусь последними неделями жизни перед казнью. Почему-то я была уверена, граф не даст нам сбежать и даже не выпустит, когда мы родим ребёнка. И что он доведет до конца свой умысел с инквизицией несмотря ни на что.Но сейчас все мысли отступили далеко. В голове царила сумятица. Я жила в этот момент чувствами и ощущениями, доселе не знакомыми. Но доверяла ему, зная, что он не причинит мне боли.Внизу живота всё пылало и пульсировало, я ощутила что-то новое, очень горячее и плотное, оно коснулось меня там, ощутимо надавив. Я уже не боялась и шире раскрыла бёдра перед ним. Одним движением Гастон оказался внутри, боли совсем не было. Теперь ощущения усилились. Из-за его мерных сильных толчков я совсем потерялась в ощущениях. Поэтому обхватила его руками и ногами в поисках опоры. Гастон что-то невнятно прорычал, замер на пару мгновений, словно борясь с собой. Его сердце колотилось как сумасшедшее, как будто могло вырваться наружу.– Посмотри на меня хотя бы сейчас. Чтобы я не чувствовал себя извергом.Я открыла глаза. Не знаю, что он там увидел, но в его золотистых глазах полыхало пламя. Он снова начал двигаться, но теперь я боялась закрывать глаза. Попросту не могла. Кажется, я растворилась в море ощущений, смешалась с воздухом, почти не ощущала границы своего тела, являясь будто бы продолжением его тела.Когда он тихо застонал и затих, я так и осталась где-то в пространстве между мирами. Внутри меня пульсировала жизнь, рядом с ухом жарко дышал мой первый настоящий мужчина. А я вся горела неугасимым пламенем.Через некоторое время Гастон приподнялся на локтях и перекатился на бок. Мои щёки пылали от смущения, а тело жаждало большей близости с ним. Но сказать об этом я не посмела. Он намотал на палец мой локон и улыбнулся.– Теперь не боишься?Я отрицательно покачала головой и робко спросила:– Получилось ли у нас сегодня зачать?– Узнаем через месяц.Мне было неловко и хотелось перевести тему. Я не нашла ничего лучше, чем спросить:– Можно спросить кое-что о моряках?– Спрашивай.– Говорят, у них в каждом порту семья.Гастон в голос захохотал и долго не мог успокоиться. Меня это немного разозлило.– Не объяснишь?– Что ж, так говорят, но это неправда. Только у некоторых, не у всех.– А у тебя?– У меня нет семьи. По крайней мере пока. Ни одной.Он так смотрел на меня, что мои щёки снова покрылись румянцем стыда. Я не знала, о чём еще можно поговорить, чтобы не обидеть его и не выставить себя дурой. Поэтому решила сделать вид, что сплю. Я пожелала Гастону спокойной ночи и легла на бок, спиной к нему. Тело всё ещё непривычно вибрировало, но я не рискнула спросить его на этот счёт. А потом сама не заметила как уснула.Наутро всё повторилось. Впервые я проснулась в объятиях мужчины и от того, что он целовал мои плечи и гладил грудь. И мне это было приятно. Я выгнулась ему навстречу и обняла рукой его голову.– Доброе утро, – хрипло поздоровался он.– Доброе… – выдохнула я, и осеклась, потому что где-то за стеной или дверью раздались странные звуки. – Что это?– Возможно он подсматривает за нами. Или подслушивает, – ответил Гастон, покрывая поцелуями мою шею.– Давай прекратим, – засуетилась я, пытаясь сбросить его руки. Но он лишь крепче меня обнял и прижал мои бёдра к своему горячему естеству.– Зачем? Он ведь этого и хотел. Пусть смотрит, ему больше ничего не остаётся.Мне было не так легко настроиться на нужный лад, как Гастону, который, кажется, полностью отдавался ощущениям. Не меняя позы мы соединились и довольно скоро мне тоже стало наплевать на возможную слежку. Тело снова горело и страсть требовала выхода. Когда мой любовник застонал и изменил темп, я обхватила его рукой за голову, вцепилась в волосы и прохрипела:– Только…не останавливайся… не сейчас.Не знаю, что мной двигало, но именно такая просьба казалась единственно правильной. И он понял, замедлился, что-то поменял в нашем положении, что усилило мои ощущения. Дальше не помню, в голове закрутился вихрь эмоций, страсть захватила меня целиком. Потом вспышка, дрожь и слабость, словно я проваливаюсь в бездну. Он шептал на ухо признания, но я не понимала. А затем провалилась в сон.

С тех пор плен не казался нам таким уж ужасным. Иногда мы замечали звуки за дверью и стеной, а так как граф пока не заходил, сделали выводы, что он в курсе и разговоры ему ни к чему. Впрочем, меня это больше не волновало. Пусть смотрит. Ведьма ведь не должна вести себя прилично.

Для меня существовал лишь Гастон и наше, пусть вынужденное, но такое сладкое уединение. Я даже не представляла, каким чистым удовольствием может быть близость. А он довольно хорошо умел это показать. Мы предавались любви по нескольку раз в день и кроватью дело не ограничивалось. Весна для меня пролетела незаметно. Гастон не сводил с меня влюбленного взгляда, хотя мы не говорили о чувствах, лишь строили призрачные планы побега, понимая, что он может никогда не случиться.Запертые наедине, мы особо не одевались, ограничиваясь рубашками, которые было легко снять или просто приподнять. Это было удобно, особенно в свете того, что страсть могла поглотить нас внезапно. Однажды мы смотрели в окно и обсуждали закат. Он обнимал меня за талию, поглаживал спину. Я ощутила желание, вспыхнувшее во мне за секунду. Посмотрела ему в глаза и он всё понял. Развернул меня лицом к себе, утащил в горячий поцелуй, прижал к стене и, приподняв за бёдра, вошёл.– Блэр, моя Блэр… – шептал Гастон между толчками. – Я так хочу тебя, ты нужна мне.– Я твоя всецело, – отвечала я сквозь затуманенное страстью сознание.Казалось, мир сузился до нас двоих и этой башни, никого больше не существовало, даже целого мира.– Не понимаю, как раньше жил без тебя. Как мог сдерживаться при виде тебя.Кульминация оглушила нас обоих прямо там, у стены. Едва передвигая ногами, мы доползли до смятой постели.– Что ты имел ввиду, когда сказал, что сдерживался при виде меня? – спросила я, лёжа у него на груди и накручивая на палец волоски.– Думаю, я стал желать тебя давно, едва ли ни с первой нашей встречи. Тогда ты была еще ребёнком, но я разглядел в тебе ум и жизнелюбие. С каждым годом ты расцветала и когда мы встретились в Лондоне, я был обезоружен твоей красотой и нежностью. Тогда я впервые люто возненавидел Руфуса, которому выпало такое счастье. Если б я родился в браке, непременно отобрал бы тебя у него. А может и не пришлось, ведь тогда я был бы законным наследником. Но я запрещал такие мысли. Он мой кузен и я никаких прав на тебя не имею. К тому же ты – хранительница титула герцога, а я всего лишь бастард, племянник одного малоизвестного графа. Что я могу тебе дать? Если бы даже ты согласилась выйти за меня, ты бы потеряла и титул и все свои права.– Сейчас это кажется мне лучшим выходом, – прошептала я, целуя его шею.– Но на тебе ответственность.– Эта ответственность убивает меня. Если граф заявит, что я ведьма, мне не спастись. Лучше бы отец другую дочь выбрал хранительницей.– Теперь уже ничего не изменишь.– Увы. Но знаешь, я предпочитаю простую жизнь с тобой этим вот обязанностям и ответственности герцогини. Но если я рожу сына, он должен унаследовать титул. Могу ли я лишить ребенка этого права? А вдруг испорчу ему жизнь?– Не знаю. Тут тебе решать, но пока у нас нет ребёнка.Я хитро улыбнулась и забралась на его бёдра.– Мы просто мало стараемся, – поёрзала на нём, пока не ощутила набухание плоти между нашими телами. Я сама хотела управлять процессом, поэтому остановила его, когда Гастон попытался уложить меня на спину. Впустив его в себя, я неторопливо качалась, ища удобное положение, в котором мне было бы приятно. Он замер, боясь двигаться и даже дышать, так мне казалось. Я закрыла глаза, ловя ощущения, немного ускорилась, уперлась ему в грудь руками. Гастон негромко застонал, его пальцы легли на мои бёдра и стали поглаживать их. Он пытался двигаться подо мной, тогда я склонилась к его уху.– Не смей. Сейчас я главная. Не порть мне удовольствие.Он замер и нервно сглотнул. Я встретилась с его взглядом и едва не сгорела в нём. Интересно, насытимся ли мы друг другом до скончания времён? Его руки ласкали моё тело, когда я двигалась быстрее и быстрее, накрывали грудь, путались в моих волосах. Я была уже на грани, когда он впивался в мои бёдра.– Постой. Я не могу больше сдерживаться.– И не надо, – выдохнула я. – Отдайся мне.Его хватка ослабла и я возобновила движения, скользя на нём так быстро, что сердце должно было выскочить из груди. Он громко вскрикнул и я вторила ему, упав на его грудь в конвульсиях экстаза. Мы полежали, успокаивая сердца.– Ты так убьёшь меня, моя ведьмочка, – ласково проговорил он, целуя мои волосы. Я хотела признаться ему, что не так уж он не прав, но боялась. А что если это оттолкнёт его? Если он больше не захочет меня или, хуже того, станет бояться? Или вообще возненавидит? Ну уж нет, пусть остается в неведении. Тем более, моя магия никому не вредит и даже не заметна.