Ведьма не для змея

Глава 11. Райнрад.

Райнрад, наследник Изумрудных земель, нес на своих плечах бремя древних традиций и законов, как старший из нагов. Каждый его шаг был предопределен, каждый выбор – взвешен. Он был призван быть столпом своего народа, хранителем их наследия. Изо дня в день он укреплялся в этой роли, пока однажды, будто камень, брошенный в гладь озера, его жизнь не нарушила Санрая.

Земли были отравлены скверной, поэтому народ попросил помощи у клана ведьм. Их встреча была случайна, как осенний лист, занесенный ветром в ледяной сад зимы. Ведьма, которую народ почитал и боялся, оказалась совсем не такой, какой он её себе представлял. Ни зловещего колдовства, ни взгляда, пронзающего как лед. Лишь золотая коса, струящаяся до пояса, карие глаза, излучающие тепло, и хрупкая фигура, словно сотканная из лунного света.

Что-то в ней, неуловимое и манящее, коснулось самых потаенных уголков скованной души Райнрада. Грация пантеры, тихий голос, плетущий сказки о травах и звездах – все это зачаровывало его, пленило разум. Симпатия, вспыхнувшая искрой, с каждой новой встречей разгоралась в пламя, все сильнее и опаснее. Ведь любовь между нагом и ведьмой – предательство вековых устоев. И Райнрад знал это, но отказаться от Санраи было все равно что вырвать из груди живое сердце. Он застыл на перепутье, раздираемый долгом и желанием, честью и любовью, не в силах выбрать путь. Они много пережили, вместе сражаясь со скверной.

Но потом, Райнрад отчаянно пытался бороться с самим собой, искоренить эту запретную привязанность. Он избегал Санраи, тонул в государственных делах, изнурял себя тренировками до седьмого пота. Но стоило ему закрыть глаза, как перед ним возникал её образ: смеющиеся глаза, нежные руки, запах трав, навсегда впитавшийся в её одежду. Он понимал – это безнадежно. Его сердце уже сделало свой выбор, отринув разум.

Он начал украдкой встречаться с Санраей. Они искали укрытия в глубине леса, подальше от любопытных глаз и осуждающих перешептываний. Там, под сенью векового дуба, они делились своими сокровенными мыслями, мечтами, страхами. Райнрад рассказывал ей о тяжести короны, о долге перед народом, а Санрая – о тайнах природы, о древней магии, что текла в её жилах. С каждой тайной встречей их связь крепла, а любовь разгоралась с новой силой, опьяняя и пугая одновременно.

Но они оба понимали, что их счастье хрупко, как лепесток цветка. Рано или поздно завеса тайны падет. И тогда их ждет расплата, неминуемая и жестокая. Райнрад знал, что как наследник престола, он не имеет права подвергать опасности свой народ. Но как человек, он не мог отказаться от любви, которая вдохнула в него жизнь.

И тогда он решился. Он решил рассказать о Санрае отцу, надеясь пробудить в нем милосердие и понимание. Он знал, что это безумный, отчаянный шаг. Но он верил в животворную силу любви, способную изменить даже самый закостеневший мир.

Старые залы дворца, обычно полные величественного эха, казались в тот день зловеще тихими. Райнрад стоял перед отцом, могучим правителем Изумрудных земель, и слова, которые он должен был произнести, казались свинцовыми гирями, тянувшими его вниз. Он рассказал о Санрае, о своей любви, об их тайных встречах. В его голосе звучала мольба, но в глазах отца он видел лишь гнев и разочарование.

Отец выслушал его, не перебивая, словно каменное изваяние. Но в конце его молчание взорвалось громом. Он обвинил Райнрада в предательстве, в слабости, в забвении долга. Он напомнил ему о тысячелетней истории их рода, о священных узах, связывающих его с народом. Любовь к ведьме – это плевок в лицо предкам, позор, который не смыть вовек. Приказ был краток и жесток: отказаться от Санраи, забыть её навсегда.

Райнрад покинул покои отца, сломленный и выпотрошенный. Он знал, что должен подчиниться воле родителя, но мысль о жизни без Санраи жгла нутро невыносимым пламенем. Он метался по дворцу, словно раненый зверь, попавший в капкан, не находя ни покоя, ни выхода. В отчаянии он вновь бежал в лес, к Санрае, словно к последней надежде, в поисках утешения и ответа.

Ее он нашел у дуба, у «особого» места, где таились тайны их встреч. Дуб, пропитанный шепотом секретов и клятвами верности. Но она была не одна. Молодой человек, незнакомец, вложил ей в руки что-то, искрящееся в лучах солнца, и коснулся ее губ поцелуем. Этого мимолетного мгновения хватило, чтобы мир Райнрада рухнул в бездну, чтобы он бежал прочь, преследуемый призраком предательства.

Словно удар молнии испепелил все вокруг. Иллюзия любви, хрупкая, как лепесток розы, рассыпалась в прах, обнажив зияющую пропасть горечи и леденящего отчаяния. Райнрад, доселе свято веривший в чистоту чувств, ощутил, как тьма, густая и липкая, заполняет его душу. Он бежал, поджав несуществующий хвост, прочь от этого проклятого места, где его сердце было растоптано, словно хрупкий цветок.

Добравшись до заброшенной сторожевой башни, мрачным шпилем возвышавшейся на краю леса, он обессиленно прислонился к холодной, шершавой стене. Ветер, пронизывающий до костей, казался физическим воплощением царящего в нем опустошения. Ярость и боль, две дикие кошки, терзали его душу, требуя выхода. Он сжал кулаки до побелевших костяшек, чувствуя, как прежняя жизнь, светлая и полная надежд, превращается в серый пепел.

Райнрад поднял голову, в его взоре застыла решимость, отточенная, как клинок. Больше не будет сожалений. Отныне он замурует свои чувства в неприступную крепость. И первым шагом станет предание ее суду, чтобы она сгнила в самой темной, самой зловонной темнице.

Райнрад стоял, словно изваяние из серого камня, его взгляд, прежде наполненный теплом и светом, теперь был холоден и непроницаем, как зимнее небо, предвещающее бурю. Решение, выросшее из глубины его раненого сердца, подобно ледяному шипу, пронзило хрупкие остатки нежности. Больше не будет места ни слабости, ни сочувствию, ни любви. Только справедливость, жестокая и безжалостная, как меч палача.

Суд был скорым, как удар топора, и безжалостным, как сама смерть. Предоставленные им доказательства не оставляли сомнений, не давали шанса на оправдание. Санраю приговорили к пожизненному заключению в самой темной и сырой темнице, где солнечный свет был лишь далеким воспоминанием. Райнрад слушал приговор, не выказывая ни малейшей эмоции. Лишь едва заметная тень скользнула по его лицу, словно отражение мимолетной боли, когда стража уводила ее из зала суда.

— Это неправда, Райнрад! — Ее отчаянный крик, полный боли, пытался пробиться сквозь гул голосов толпы.

После суда Райнрад заперся в своих покоях. Он долго стоял перед зеркалом, вглядываясь в свое отражение, словно пытаясь найти в нем ответы. Где тот юноша, который мечтал о любви, о счастье, о тихом семейном очаге? Он исчез, словно призрак, оставив вместо себя лишь пустую оболочку, облаченную в броню равнодушия. Он поклялся себе, стоя перед своим отражением, что больше никогда не позволит себе быть уязвимым. Он станет сильным, справедливым и непоколебимым правителем. И ничто, даже шепот воспоминаний о предательстве, не заставит его свернуть с выбранного пути, не поколеблет его решимость.

Отец умер через год после суда. Казалось, это лишь совпадением. Многие начали шептать, что это рук ведьмы Санраи. Но, отложив сомнения, Райнард, как наследный наг, принял бразды правления. Казалось бы, что теперь его решению никто не воспротивится. Можно было даже выпустить Санраю из темницы и наконец простить ее предательство. Но рана все еще кровоточила, а причины смерти отца еще предстояло узнать.

Первым делом Райнард созвал совет старейшин. Он приказал им провести тщательное расследование обстоятельств смерти отца. Ни одна деталь не должна была остаться без внимания. Шепот о проклятии Санраи не давал ему покоя, но он не позволял эмоциям затмить разум. Вера в справедливость и стремление к истине были его путеводными звездами.

Пока старейшины занимались расследованием, Райнард погрузился в государственные дела. Нагов ждали непростые времена: торговые пути с восточными княжествами оказались под угрозой из-за участившихся набегов степных кочевников. Необходимо было укрепить границы и заключить выгодные союзы. Райнард понимал, что от его решений зависит будущее всего народа.

Он посещал тренировочные лагеря воинов, лично проверяя их подготовку. Он объезжал провинции, общаясь с простыми нагами, выслушивая их жалобы и просьбы. Райнард стремился стать не просто правителем, а отцом для своего народа, справедливым и мудрым.

Но ночью, в тиши своих покоев, он вновь вспоминал Санраю. Ее прекрасное лицо, ее колдовские глаза. Предательство, которое она совершила, жгло его сердце огнем. Но была ли она действительно виновна? Или ее подставили? Ответы на эти вопросы терзали его душу, не давая покоя ни днем, ни ночью.

Время шло. Расследование старейшин продвигалось медленно, словно корни древнего дерева, пробирающиеся сквозь каменистую почву. Никаких прямых доказательств причастности Санраи к смерти отца Райнарда обнаружено не было, но и полностью отмести эту версию они не могли. Косвенные улики, шепотки и предрассудки – все это лишь сгущало туман неопределенности.

Райнард, разрываясь между долгом и личными чувствами, продолжал править, стараясь быть справедливым и рассудительным. Он заключил выгодный союз с горными кланами, обезопасив западные границы своего государства. Он лично возглавил карательный отряд против кочевников, установив порядок на торговых путях. Его имя все чаще звучало с уважением и надеждой в сердцах нагов.

Но глубоко внутри Райнард чувствовал, что не сможет двигаться дальше, пока не разберется с прошлым.

"Это не правда, Райнард!"

Ее слова эхом отозвались в душе Райнарда, порождая новые сомнения и вопросы. Но он знал, что этот путь, каким бы опасным он ни был, необходимо пройти до конца.

В один из дней явился Иснус, старейшина рода, хранитель пыльных тайн и забытых знаний. На его лице, изборожденном сетью глубоких морщин, залегла тень невыразимой тревоги.

– Райнард, – прошептал он, – я должен открыть тебе истину.

Старик повёл наследного нага запутанными коридорами дворца, словно тень, скользящую по стенам. В самом сердце твердыни, под покровом секретности, зияла дверь в тайную комнату. Там, среди древних свитков, чьи страницы шептали истории минувших эпох, и магических артефактов, мерцающих призрачным светом, Иснус открыл Райнарду проклятую книгу. На пожелтевших страницах плясали строки, описывающие темные ритуалы и мерзкие проклятия. Одна из глав была отмечена зловещим символом, эхом, отозвавшимся в памяти Райнарда – он видел его в покоях отца, незадолго до его трагической кончины.

Сердце юного нага заколотилось в бешеном ритме. Он жадно впивался взглядом в строки, погружаясь в омут запретной магии. Описание ритуала было чудовищным, требующим кровавой жертвы и пропитанным злобой, что обжигала душу. В самом конце страницы Райнард обнаружил упоминание о редком артефакте – амулете, чья сила многократно усиливала действие проклятия, превращая его в смертоносный яд. Холод пронзил Райнарда насквозь. Он отчетливо вспомнил такой амулет, покоившийся на шее одного из доверенных советников отца, надменного лорда Варга.

Не теряя драгоценной секунды, Райнард отдал приказ о немедленном аресте Варга. Но в его роскошных покоях царила лишь зловещая пустота. Лорд исчез, словно растворился в ночи, умело скрывая следы своего бегства.

Смешанные чувства облегчения и ярости обуревали Райнарда. Санрая невиновна! А истинный виновник, клявшийся в верности, понесет заслуженное наказание – это он поклялся душами предков. Теперь оставалось лишь принять окончательное решение о судьбе невинно осужденной.

Тем временем шепот ужаса расползался по землям Райнарда. Придворные, словно встревоженные птицы, заговорили о проклятом замке, расположенном на самой границе его владений. Темная аура, исходившая от него, словно смертельная тень, расползалась, вселяя леденящий страх в сердца простых людей.

Искать помощи у пленницы казалось безумием, но отчаянное положение не оставляло выбора. Род угасал, земли приходили в запустение, и даже самые верные слуги покидали замок, охваченные страхом. Собравшись с духом, он спустился в темницу.

В камере, освещенной лишь тусклым факелом, сидела молодая женщина. Ее глаза, казалось, впитывали всю темноту подземелья, но в них же мерцал и слабый огонек надежды. Она не была похожа на чудовище, каким ее описывали стражники. Скорее, на загнанную в угол птицу.

Он рассказал ей о проклятии, о бедах, обрушившихся на его дом. Она слушала молча, не перебивая. Когда он закончил, в ее глазах блеснул интерес.

Он был готов на все. Любая цена казалась малой, лишь бы спасти род. Знал, что расплата будет велика, но отступать было поздно. Свет в ее глазах разгорелся ярче. Это был первый проблеск надежды за долгие годы.

Санрая рассказала о природе проклятия, о том, как оно действует и как его можно снять. Она объяснила, что для этого потребуется сложный ритуал, требующий ее знаний и силы, а также редких ингредиентов, которые можно достать только в проклятом замке.

Райнард колебался. Освободить Санраю означало признать свою ошибку.

«Я согласен», – ответил он, чувствуя, как тяжесть спадает с плеч.

Санрая, освобожденная от оков, словно расправила крылья, хотя и не может взлететь, сменив одну клетку на другую. Вместе они отправились в заброшенный замок, откуда тянется все зло, оскверняя все вокруг. Место, которое они должны были посетить очень давно.

Угрюмый замок встретил их промозглым ветром и запахом запустения. Страх сквозил в каждом уголке этого места, будто само проклятие пропитало воздух вокруг. Воины Райнарда, даже самые храбрые, с опаской озирались по сторонам, чувствуя невидимое присутствие зла.

Сейчас Санрая, плененная тенью былого, даже не догадывается о чувствах, что он хранит в глубине своего сердца. Годы заточения оставили неизгладимый отпечаток на ней, изменив до неузнаваемости. Но красота ее, , и крепость духа, остались нетронутыми. Если проклятье рассеется, словно утренний туман, а скверна канет в бездну забвения, он наконец сможет открыть ей свое сердце. Узнать правду, сокрытую в глубине ее глаз, и, возможно, начать все с чистого листа, оставив позади лишь пепел прошлого.