Ведьмы Зелёной Волши

Глава 1

Мой семнадцатый день рождения наступил незадолго до рассвета. Я проснулась внезапно, будто кто-то вытолкнул меня из тёплой неги в туманное утро. Спать хотелось неимоверно и, как только я узрела на экране своего старенького смартфона 4:17, перевернулась на бок, собираясь как законная именинница проснуться ближе к обеду. Вот только у организма были совершенно другие планы, и спустя десять минут пустой возни пришлось признать, что я больше не усну.

По лестнице я спускалась совершенно без настроения, со встрёпанными после сна волосами и лёгкой болью в висках. Уверена, в этот момент меня можно было отправить в поле вместо пугала. А что? Вороны облетали бы стороной такое чудо.

Бабушка уже не спала. Она вообще ранняя пташка, вставала строго в одно время, где-то часов в шесть, и начинала готовить нам с мамой завтрак. Обычно бабушка Инга делала лёгкую овсяную кашу для мамы, дополняя её свежими ягодами, если это было лето или вареньем в остальное время года, и яичницу с поджаристыми тостами для меня. Тосты были из специального хлеба квадратной формы, который привозила мама из города, но бабушке это не нравилось, ведь она привыкла печь его сама.

Домашний хлеб из её фирменного теста славился на всю округу. В детстве, когда женские беспокойства о фигуре казались смешной шуткой, я обожала её выпечку. Бабушка делала самые вкусные ватрушки, засахаренные булочки и сытные пирожки. Стоявшие в доме запахи, когда в духовке поднимается тесто, сложно забыть. Пахло на всю округу.

К сожалению, вместе с подростковым возрастом пришли и проблемы с лишним весом. Я не была полной, скорее обычной, но разве объяснишь себе в четырнадцать, что слишком округлые бёдра и далеко не плоский живот — не признак уродства. Мне казалось, что всё мучное — враг красивой фигуры.

Бабушке пришлось смириться, когда в моём стремлении отказаться от мучного, сладкого и жареного, меня поддержала мама. Мы, конечно, не питались энергией солнца, но и нормальной едой пустые каши сложно назвать. К бабушкиному счастью, к своим шестнадцати я отбросила мысли о похудении. Наверное, потому что поняла — природу не обманешь. Не быть мне никогда тростинкой, как Яна Голованова, моя бывшая подружка и первая красавица класса.

Этим утром бабушке удалось меня удивить. Даже для неё вставать в половину пятого утра было не свойственно.

— Ой, Танюшка, а ты чего так рано проснулась? — удивилась она.

Бабушка оторвалась от измельчения какой-то травы, которую сама выращивала в своём огороде, а потом использовала во всех возможных и невозможных вариантах.

— Не знаю, ба, — тяжело вздохнула, усаживаясь за стол. — Голова болит, наверное, давление…

Я и договорить не успела, а Морозова Инга Степановна уже достала из своих заготовок некую смесь. Всё, что я успела разглядеть, это засушенные листочки и лепестки.

— Сейчас, Танька, я тебе дам отвар от головной боли. Мне Петровна подсказала рецепт, а ей, кажись, Михайловна… Она на том конце живёт вместе с сынком Володькой…

И началось. И про Петровну, которую более младшие поколения называли бабой Нюрой, и про Михайловну с её сынком никудышным. Бабушка могла часами говорить о старых знакомых, она вообще любила поболтать, и, наверное, дошла бы и до соседнего посёлка, расположенного через реку, но остановилась и вдруг хлопнула себя по лбу:

— Совсем старая из ума выжила! Тьфу ты...

Она вдруг оказалась рядом и крепко обняла. У меня, кажется, кости затрещали от такого напора.

— С Днём Рождения, Танечка! Совсем большая ты у нас стала. Целых семнадцать уже!

— Спасибо, бабуль. Я люблю тебя, — на глаза почему-то навернулись трогательные слёзы. Не любила я поздравления, но слишком любила родных, потому каждый раз как будто впервые слышала такие слова.

— И я люблю тебя, крошечка. Видел бы Аркашка, какой ты стала у нас.

Морозов Аркадий Иванович умер, когда мне был всего годик. Деда я запомнить никак не могла, поэтому знала о нём из рассказов мамы с бабушкой, а старые фотографии помогали представить его в мыслях.

— Ну всё, ба, прекращай, — прошептала я, когда поняла, что глаза у неё слезятся не просто так. — Сейчас расплачусь вместе с тобой, и голова ещё больше заболит.

— Ой, сейчас, Танюшка, отвар тебе сделаю…

Мои слова имели определённый эффект. Бабуля сноровисто достала мою чашку с забавным котиком в новогодней шапочке и налила в неё свой отвар.

Стоило кружке оказаться передо мной, как в нос ударил сильный запах. Бабушкины травки использовались и как лекарства первой помощи, чтобы приглушить боль, спазмы или расслабить мышцы, а ещё как обычный чай. Они с мамой действительно не пили магазинный чай, а вот я не могла постоянно пить её отвары. Если на вкус они были приятными, то на запах не очень. Слишком резко пахло травами так, что голова кружилась.

Но вот в одном у них был плюс. Они работали. Это я знала ещё с детства. Выпьешь бабушкиного чая — и всё пройдёт. Конечно, если это только не какое-нибудь серьёзное заболевание.

Быстренько выпив отвар, внимательно посмотрела на старые часы на стенке. Стрелка медленно приближалась к шести.

— А ты сама чего так рано вскочила, ба?

Она поставила передо мной тарелку, и начала возиться с моим завтраком.

— Да что-то не спалось мне. Сама же знаешь, возраст уже такой у меня.

Хотела ей возразить, но она как-то быстро сменила тему разговора.

— А я что-то как тебя увидела, так про твой день рождения и забыла. Вот так вот, внучка. А ты день-то уже распланировала небось, да?

— Да. Мы с Маринкой в город поедем. В торговый центр. Мне бабушка и дедушка деньгами подарили. Папа ещё вчера перевел их на карту.

— Какие Виктор с Лейлой молодцы-то! — поохала ба. — Александр тоже деньги переведёт?

— Папа сказал, что меня ждёт сюрприз.

Бабушка что-то пробубнила себе под нос, но я предпочла пропустить это мимо ушей. Ничего нового я бы не узнала. Она терпеть не могла моего отца, несмотря на то, что его родителей очень уважала.

Так уж вышло, что мои родители развелись, когда мне исполнилось всего четыре годика. Расстались они вполне мирно, поэтому с папой у меня были очень тёплые отношения, хоть и виделись мы крайне редко. Он жил в столице, активно развивал свой бизнес, но и про меня не забывал. У нас был свой ритуал: вечером воскресенья мы обязательно созванивались по видеосвязи и рассказывали друг другу всё на свете.

Голос бабушки выдернул меня из мыслей о родителе:

— Много подарили? — в этот момент тарелка передо мной оказалась полной. Сама бабуля присела рядом с чашкой чая, решив передохнуть.

Когда я озвучила сумму, она лишь хмыкнула.

— Семья у них бедной никогда не была. А ты хочешь что-то особенное купить?

— Лишь пополнить гардероб. Остальные деньги буду копить.

Бабушка покивала головой, удовлетворённая моим ответом, и дальше вернулась к своим делам. Мол, передохнула и хватит.

Я довольно быстро позавтракала и поплелась в душ. Надо было привести себя в порядок — как никак праздник.

Наш небольшой домик в деревне Зелёная Волш построили ещё родители моей бабушки. Внешне он напоминал самый обычный деревенский дом: двухэтажный, деревянный, с крыльцом и маленькими окнами. Кусты сирени и жасмина служили главным украшением фасада, они росли по бокам дома, а центром красоты был небольшой садик, который разбили бабушка и мама. Каких цветов здесь только не было! Васильки, орхидеи, гладиолусы… Я и половины названий не знала.

За домом у нас был огород. Бабушка высаживала огурцы, помидоры, картошку и многое другое. Здесь же у нас росли ягоды: клубника, смородина, малина, были и крыжовник с жимолостью… Последняя была моей любимой ягодой, поэтому неброские кусты с маленькими синими ягодками подвергались моей атаке каждые два дня. Могли бы и больше, только вот бабуля ругается каждый раз. Боится, что на варенье мало останется…

Несмотря на года и несвежую зелёную краску, внутри наш дом был обустроен по полной. Во многом это заслуга моей мамы. Она может и не хотела перебираться в город, но, не жалея сил, вкладывалась в ремонт и отделку жилья. Поэтому здесь можно было найти современный санузел с душем и туалетом, большой телевизор, кофемашинку и другие удобства.

Внизу было достаточно просторно: прихожая была обустроена шкафами, где хранилась обувь и зимняя одежда, сразу после неё начиналась гостиная или большой зал, как мы его называли. Самая просторная комната была прямоугольной. Как и весь дом, отделка внутри была деревянной. У одной стены расположился диван с креслом, небольшой стеклянный столик, а напротив висел плазменный телевизор.

Из большого зала можно было попасть к бабушке в комнату. Её дверь располагалась прямо напротив окна, здесь же был проход на кухню и лестница на второй этаж, где были наши с мамой спальни. Санузел был как на первом этаже, так и на втором. Если на первом был только туалет, раковина и здесь же стояла стиральная машинка, то на втором у нас был и душ, и широкая ванна, в которой я обожала купаться с разными ароматическими солями и бомбочками. Этого у меня было в излишке. Меня как-то незримо тянуло к воде. Я старалась побыстрее смыть с себя лишнюю тяжесть, которая могла быть вызвана как усталостью после долгого дня, так и ранним подъёмом.

Тёплый душ взбодрил. От кожи и волос исходили приятные ароматы геля и шампуня, и только в этот момент я почувствовала себя именинницей. Сегодня первый день августа, мой первый день в статусе семнадцатилетней.

В отражении зеркала на меня смотрела всё та же Таня Морозова. Прямые чёрные волосы сейчас невероятно вились из-за влажности. Светлая кожа выгодно контрастировала с их цветом. Лицо у меня было немного узким с острым прямым носом и с небольшой, едва заметной, горбинкой. В детстве я очень стеснялась своей внешности, а в школе после издевательств мальчишек появился целый комплекс. В тринадцать я мечтала о пластической операции, которая помогла бы исправить изъян. Сейчас же мне казалось это смешным. Возможно, я просто стала старше и начала ценить то, что дала мне природа. Надо любить себя и свою внешность! Я прошла большой путь, чтобы побороть глупые мысли, которые образовались из-за чужих издевательств.

Внешность у меня была от бабушки Лейлы по папиной линии. Она у нас была хрупкой армянской женщиной, которая по воле случая встретила моего деда — обычного русского военного. Вот почему в моём лице угадывались лёгкие восточные черты. И только глаза я взяла от своих родственников по маминой линии. Они у меня были синие, как вечернее небо.

Когда я всё-таки выбралась из ванной, было уже семь утра. Как настоящая именинница решила побаловать себя и поваляться в воде с ароматной пеной. Хорошо, что было ещё очень рано для маминого подъёма, а то меня обязательно бы начали подгонять. Мама работала стоматологом в городе, и сегодня у неё была вторая смена. Вставать она будет в девять, а то и позже.

А мне предстояло подготовиться к встрече с подругой. Нужно было выбрать в чём ехать в город, прикинуть список покупок и план действий на этот день. Домой надо будет вернуться к вечеру, чтобы в половину девятого задуть свечи и загадать желание. Ещё одна маленькая традиция нашей семьи. Свечи задувались ровно в то время, в какое ты появился на свет. После чаепития нас с Маринкой ждёт уже наша личная традиция: бессонная ночь полная сплетен, попкорна и чипсов вперемешку с газировкой, а ещё просмотр фильмов или сериалов.

День обещал быть долгим, радостным и немного предсказуемым, но почему-то его завершение напомнило мне жуткую страшилку…