Ведьмы Зелёной Волши

Глава 8

Хотите знать, какие мысли блуждали в моей голове?

Никаких. Абсолютно. В том смысле, что ситуация была, мягко говоря, странной: знакомый парень стоит нагишом рядом со стаей злобных и кровожадных волков, которым, кажется, на него плевать и глазеет… на меня. А в моей голове чёрная дыра…

Сразу как-то вспомнились все знакомые фильмы и книги, в которых присутствуют оборотни. Тут же завозились невероятные мысли относительно всей этой картины.

Покровский на том берегу выглядел малость ошарашенным. Будто я его врасплох застала, хотя, если судить по его виду…

Но мою нервную систему, видимо, решили проверить на прочность. И пока Яр голышом о чём-то разговаривал (я видела, как шевелятся его губы) с волками, рядом со мной кто-то очень многозначительно прокашлялся.

Взвизгнув, резко обернулась, надеясь, что это всего лишь кошмарный сон, но сердечный приступ от испуга был бы милосерднее того, что случилось дальше.

Передо мной стоял старик из сказок. Если бы не встреча с нашим домовым — подумала бы, что это очень страшная садовая фигурка, служащая для декора… Но, во-первых, оно было чересчур страшным, а во-вторых, оно двигалось и… кашляло?

Представьте высокий пенёк примерно до колен. Так вот, старик этот очень смахивал на оживший обрубок дерева. Вместо кожи самая настоящая кора, глаза похожи на маленькие чёрные бусины, сверкающие во тьме. Волосы на голове — спутанная паутина, из которой торчат костяные рога, будто у оленя. Серая борода усыпана листьями, прутиками… Чего из неё только не торчало! Вместо одежды мох сплошной.

— К-кто вы? — заикаясь, спросила я это чудо.

— Леший я, юная хозяйка, — проскрипели мне в ответ. — Неужто не признала? Вам ведь сказки про меня с детства рассказывают.

Я и сама догадалась ещё до того, как он ответил. После Юрия Игнатьевича эта встреча не показалась такой фантастической, тем более теперь я понимала — это не вымысел. Передо мной действительно Хозяин леса.

— Татьяна, — представилась я после недолгой паузы, немного отходя от своего ступора.

— Веслав Ильич меня кличут, — отозвался персонаж из старых легенд. — А вас знаю, как зовут. Кто ж не знает имя юной хозяйки этих мест?

— Хранительницы, — машинально поправила я.

Леший забавно махнул рукой-корягой:

— Называй аки удобно тебе, хозяюшка, но как не обзывай себя — суть останется.

Я только открыла рот, чтобы произнести что-нибудь, но тут же закрыла, услышав всплеск воды. Обернулась и чуть со страха не завизжала в очередной раз. Один из волков решил поплавать! Черношёрстный зверь стоял в воде почти по самый живот, а Ярослав Покровский что-то говорил остальным. Кажется, мир сходит с ума. Как ещё объяснить, что те, с кем он ведёт беседы, не трогают его?

— Похоже, у нашей Антонины Никаноровны скверное настроение разыгралось, раз она перенесла тебя к границе с территорией оборотней, — отметил Веслав Ильич.

— Оборотней? — глупо переспросила я, повернув голову к лесной нечисти.

— Ну да, оборотней, — развёл руками хозяин леса. — Рудневка, что расположена на том берегу, волчья вотчина с давних времён.

Тут я совсем очумела. Ну вот как на такое заявление реагировать. Живёшь всю жизнь с ребятами под боком, учишься с ними в одной школе, влюбляешься… а тут! Оборотни. Кто бы мог подумать. Ещё один фантастический вымысел ожил, меняя моё представление об окружающем мире и людях, которых, казалось, знаешь всю жизнь.

Новый всплеск воды заставил вздрогнуть и вернуть своё внимание к тому берегу. Честно говоря, леший пугал гораздо меньше волков.

— Ох, а сын вожака, похоже, вплавь решил к нам добраться, — прокомментировала нечисть… лесная. — Думается, не по мою душу плывёт…

— По мою что ли? — нервно спросила я, наблюдая как парень умело рассекает воду… Река у нас большая, широкая. Наши ребята не все переплыть могут, а кто совершал этот подвиг, потом оставались без сил.

— Ну не я же прошлой весной бегал к нему на речку целоваться? — ехидно переспросили меня.

Щёки мигом заалели и стало вдруг так неловко. Но лучшая защита — это нападение, поэтому я возмутилась:

— А откуда вы это знаете? Подглядывали?!

Леший всплеснул руками, пожимая плечи.

— Так вы у леса целовались. Ясно дело, что все видали из наших. Духи речные и водяному донесли, а уж как наши мавки от злости позеленели…

Прелестно! Оказывается, моя неудавшаяся личная жизнь не была для кого-то секретом. Чую, что и бабуля прекрасно знала все события прошлого года.

И как-то вдруг не до волков мне стало, не до Покровского, который вот-вот вынырнет неподалёку от меня. Внутри всколыхнулась странная обида, приправленная злой грустью. Раз уж вся нечисть в округе была в курсе того, что мы с Покровским целовались, значит, и о моём позоре знали… Видели, как к реке приходила вечерами, когда наших здесь не было. Сидела у речки и слёзы роняла от боли и обиды.

Наверное, знатно потешались все над маленькой глупой девочкой, возомнившей себе, что она особенная для первого парня на всю округу. У него, что здесь, что в городе куча поклонниц всегда была. Сам Ярослав Покровский! Сын нашего местного богатея, который в городе торговый центр отгрохал. Красивый, богатый, весёлый… Я себя такой дурой чувствовала, когда изливала свою душу в слезах. Всегда почему-то думалось, что уж я-то никогда не поведусь на внешний лоск и самодовольство. Смотрела на Надю Алфёрову, влюблённую в этот идеальный образ героя, каким казался Яр, и говорила сама себе, что со мной уж точно такого не будет…

Правильно говорят — никогда не зарекайся. Теперь вот стою и смотрю, как быстро он преодолевает преграду в виде реки. Рывок… и вот Ярослав на нашем берегу.

Я следила, как он медленно приближается ко мне, не в силах оторвать свой взгляд от его карих глаз, которые пленили. Мускулистое подтянутое тело, которое буквально кричало о том, что тренажёрные залы — частое место препровождения у Покровского. Мои глаза прилипли к нему без моего согласия. Сердце радостно билось загнанной птичкой при виде того, кто когда-то разбил сердце…

В какой-то момент Яр подошёл слишком близко. Я почти касалась его обнажённой кожи своей одеждой. Грязные кроссовки соприкасались с босыми пальцами ног. Я могла ощущать свежую прохладу, исходящую от его кожи после купания в остуженной воде. Ночь явно не то время суток для плавания. Речной аромат смешался с его собственным запахом, дурманя до невозможности.

Ох, Танька, какие развратные мысли в твоей голове роятся, словно кучка таракашек?

Мы, наверное, могли долго так стоять: глядя друг другу в глаза, ощущая дыхание одно на двоих, если бы не леший.

— Эй, оборотень, ты бы это… проводил нашу хранительницу к дому что ли, — голос его неуверенно подрагивал, словно ему было неловко нас прерывать.

Яр медленно скользнул взглядом мне за спину, нахмурив брови, от чего грубая складка прочертила лоб.

— Что она в лесу-то делает, леший? — угрюмо поинтересовался он у нечисти, которую, между прочим, только наделённые магией видят.

— Не твоё это дело, сын вожака, — сухо ответил лесной хозяин. — Проводи до дома, нынче всякое по лесу разгуливает… Нехорошие вещи начинают твориться в наших местах.

Вот после этого зловещего предупреждения мой ступор закончился, и я наконец возмутилась:

— А ничего, что я тоже здесь?! Сама в состоянии до дома дойти: места все знакомые. А вы тут можете дальше говорить обо мне, как о мебели.

— Не показывай характер, Тань, — попросил Яр, возвращая внимание мне. — Леший прав, одну тебя никак нельзя отпускать. Я провожу.

— А ты правда оборотень? — с искренним интересом уточнила я, поглядывая на парня снизу вверх.

— Правда, — кивнул он, кидая взгляд на тех, кто остался на том берегу.

— И все рудневские тоже с тобой это… того самого…?

— «Это» и «того самого», Морозова? У тебя что, рак речи образовался? — съязвил этот гад, передразнивая мои нелепые попытки обрисовать происходящее.

— Так да или нет? — переспросила я, желая узнать ответ на мучивший вопрос.

— Почти все, кого ты знаешь — из нашей стаи, — хмуро ответил Покровский. — Есть несколько посвящённых, которые просто живут на территории посёлка. Но большая часть жителей Рудневки — оборотни.

Я хотела задать столько вопросов, которые разом заворошились в голове. Однако события этого дня догнали моё бедное тельце. Слабость накатила внезапно, отозвалась головокружением… Меня бы повело в сторону, если бы не сильные мужские руки.

— Танюш, ты чего? — обеспокоенно спрашивал Яр, заглядывая в лицо, но ответить ему я уже не могла.

Прежде чем сознание покинуло меня в очередной раз за эти дни, я поняла, что более не стою на своих двоих, а нахожусь на руках своей первой любви.

А ещё я чётко уловила скрипучий голос Веслава Ильича:

— Какие нынче хрупкие барышни пошли. Нервишки у них хлипкие, как осенние листья. А раньше какие женщины были, эх…

Дальше была только тьма.