Верь мне, Есения

Глава 35

С сожалением откладываю полупустую тарелку, понимая, что переоценила свои силы. Основательная часть деликатесов так и осталась мною не распробована, но чувство насыщения мешает проглотить еще хотя бы кусочек.

Откидываюсь на спинку лавочки и выпрямляю уставшие ноги. О-о-о, как же мне хорошо!

Народ на танцполе продолжает веселиться, лихо отплясывая под какую-то быструю, и, скорее всего народную, мелодию, радостно дрыгая ногами в хороводе. И если б я не была настолько уставшая, сама бы кинулась к ним, настолько зажигателен этот танец, но гудящие ступни мне этого не простят.

Впрочем, я замечаю, что толпа все же существенно редеет. Некоторые, разбившись на парочки, тоже оккупируют свободные скамейки, лакомясь вкусняшками и напитками, еще часть выходит во двор подышать свежим воздухом, и только самые стойкие и неутомимые остаются покачиваться в такт звучащему медляку, как только он сменяет хороводную пляску.

Я увлеченно наблюдаю за ними, с удивлением заметив среди танцующих блондина в паре с Лавон. Вот дела! Чем это она его зацепила, или он ее? В последний раз они явно выражали друг к другу общую неприязнь. Я настолько увлекаюсь созерцанием этой странной парочки, что даже не замечаю Кейна, пока он не плюхается на свободный участок лавки возле меня.

Проследив за моим взглядом, парень вопросительно поднимает брови, кивая на этих двух.

— Если ты меня пригласишь на танец, я тебя укушу, — угрожающе прищуриваю глаза. — И так еле отбилась.

— Как скажешь, — друг поднимает вверх руки, не особо сопротивляясь. И пока я решаю обрадоваться мне его покорности или обидится оттого, что он даже не пытается настаивать, Кейн нагло протягивает руку к моей тарелке и бесцеремонно крадет у меня сразу несколько маленьких сэндвичей с паштетом.

— Эй! Это моя еда? — возмущенно восклицаю, хлопая его по наглой загребущей длани.

— Тебе что, жалко? — парень быстро закидывает в рот вкусняшку и, прикрыв глаза, медленно с наслаждением пережевывает. — Я уставший и голодный. Только-только вернулся с дежурства, а ты хлеба насущного для меня пожалела? Черствым бутербродом попрекаешь.

В его голосе сквозит обида, а в глазах плещется печаль. Я даже не сразу понимаю, что он шутит.

— Да ну тебя, — фыркаю и отдаю ему свою тарелку, а сама снова возвращаюсь к созерцанию парочек. — А о каком дежурстве ты говоришь?

— Ну, мне же нужно жить на что-то? — чуть невнятно отвечает Кейн, старательно пережевывая очередное лакомство. — Между прочим, сегодня как раз был в патруле, который охраняет участок возле твоего любимого кладбища.

— Оно не мое любимое? — соблазнившись, тоже цапаю с тарелки бутерброд. Мой оголодавший собеседник с таким аппетитом уплетает угощение, что и самой захотелось.

— Ну-ну, — подчеркнуто понятливо покачивает головой друг. — Как же не любимое? Место былой славы, как никак. Я ведь в курсе о твоем доблестном сражении с рытольником.

Молча вздыхаю, вытирая руки салфеткой. А что сказать? Ажиотаж вокруг истории утих, но ведь не забылся…

— Все, я отдохнул и подкрепился. Ты, смотрю, тоже, — внезапно выдает парень. И я даже не успеваю ничего сообразить, как он подхватывает меня со скамейки и увлекает на танцпол. — Ты должна меня отблагодарить танцем.

— Я? — изумленно округляю глаза, но ладони на его плечи все же опускаю.

— Ты-ты, — подтверждает мой внезапный кавалер. — Я тебя спас от обжорства, храбро уничтожив все запасы провианта. За такое ты мне должна даже не один танец. Я ведь бесстрашно жертвовал собственной стройной фигурой!

С губ срывается смешок. Ну, как такому откажешь? Сегодня, похоже, у меня есть все шансы сыграть роль Золушки до конца, и даже танец с принцем намечается.

Поднимаю взгляд, встречаясь глазами с Кейном, и словно проваливаюсь в бездонный омут. В них желтыми всполохами отражаются волшебные огоньки и золотое конфетти, которое снова начинает сыпаться с потолка. От горячей мужской ладони на моей талии словно пробегают тысячи искорок, разлетаясь по телу остренькими возбуждающими иголочкам. Сердце замирает где-то прямо в горле, стучит набатом в ушах, а голова делается легкой, словно шарик, наполненный гелием. Мне кажется, еще чуть-чуть и я взлечу.

Его лицо наклоняется ко мне все ближе и ближе, а внутри все сладко замирает в предвкушении.