Вторая жизнь барышни Софьи

Глава 5.2

До полуночи успели обойти еще четыре дома.

У последнего фокусник удовлетворенно потянулся и неспешно затрусил к центральной площади — обратно в цирк.

Повезло, что не стал бродить дольше. Да и люди уже двери открывали неохотно — какой бы ни была важной причина, не пожар, до завтра подождет.

Я скосила глаза на Сташевского.

— Не пойдете у него долг выбивать? — ехидно поинтересовался он, поймав мой взгляд.

Я вздернула нос выше.

— Может, и пойду. Не ваше дело, — бросила, разворачиваясь и исчезая в переулке.

Город приезжий знал не так хорошо и отстал на втором повороте. Да сильно и не гнался — сдалась ему неизвестная барышня? Я ведь так и не представилась. Случая не было.

На балу нас бы познакомил бургомистр или его родственники. А вот так, на улице, нам и беседовать, по-хорошему, не полагалось.

Но так уж вышло. Когда занимаешься слежкой за подозреваемым — не до приличий.

До дому я добралась далеко за полночь.

Папенька поджидал в гостиной с ремнем. Рядом стояла заплаканная Дуняша. Ее-то не били, она испереживалась за барышню заранее.

— И где ты была? — сурово сдвинув брови, вопросил отец.

— Расследовала одну сенсацию, — честно ответила я, падая в кресло и вытягивая в сторону камина озябшие ноги. Сил стянуть сапожки не осталось — этим занялась служанка. И сняла, и отряхнула, и к дверям отнесла.

— Да? Кто, что, почему? — оживился батюшка. Даже воспитательный инструмент отложил.

Он его и не собирался в дело пускать — для острастки держал, чтоб уважение внушить. Только страсть к новостям перевесила.

— Уже никто и ничего, — вздохнула я, глядя в потолок. — Там такой скандал зреет, что лучше нам держаться подальше. Аж туда!

И многозначительно дернула бровями в небеса.

Папенька понял и почтительно притих.

— Барышня, а что за шарф на вас? На мужской похож.

К счастью, Дуняше хватило смекалки не задавать этого вопроса громко и при отце. Дождалась, умничка, пока мы в светелку поднялись.

Я схватилась за шерсть в клеточку и сдернула, будто она меня укусила.

— Тьфу, забыла отдать. Потому он, наверное, за мной и спешил. Не провожать же жаждал! — фыркнула, отбрасывая аксессуар в сторонку. — Сложи как следует, заверни в бумагу. При случае отдам владельцу.

Выбросила бы, но ведь столкнемся еще наверняка, и не раз. Неудобно получится — будто я ему обязана чем.

Быть обязанной чем бы то ни было Сташевскому я не хотела категорически.

Утром я первым делом поспешила в тот дом, куда Завьяловский наведался ночью.

Принял меня лысоватый, но все еще довольно молодой мужчина, представившийся господином Сомовским.

Расспрашивала я его аккуратно, но, как оказалось, ничего постыдного или странного во вчерашнем визите фокусника не было. Что характерно — господин Сомовский даже не знал профессии господина Завьяловского. Тот представился предпринимателем.

Развелось их — как собак.

По рассказанной циркачом байке, в соседнем городке брат господина Сомовского занял у него небольшую сумму и никак не отдаст. А раз уж он проезжает наш чудесный Унгур, подумал — а почему бы не попросить вернуть долг родственника? Он ведь не откажет — спасет честь семьи… карточные долги — штука коварная, за них и с работы выгнать могут.

— Можете мне, пожалуйста, показать расписку? — спросила, ни на что особо не надеясь. Конечно, почерк будет похож — фокусник профессионал. Но сорт бумаги или оттиски могли что-то подсказать.

— К сожалению, вы опоздали, — покачал головой господин Сомовский. — У меня ее уже выкупили.

Что⁈

— Не подскажете, кто именно?.. — неожиданная мысль ударила не хуже обуха. — Высокий, представительный господин с темными волосами, молод и хорошо выбрит?

— Похож. Господин Сташевский — так он представился.

Он с ума сошел? Зачем ему липовые долги? Сам промышлять начнет?

Нет — чтобы отнести их в суд, поняла я отчетливо и ясно.

Это именно стараниями господина Сташевского в прошлый раз фокусник угодил в околоток. И сейчас франт пытается повторить свой подвиг.

Только он не знает, что тем самым приближает гибель важного свидетеля по делу о коррупции в царской семье.

Кто знает — если господин Завьяловский останется на свободе, вдруг и войны удастся избежать? Донести на него в столицу — уж там-то должны найтись не продавшиеся князю Велигорскому люди! Задавить мятеж на корню.

Это ж сколько невинных жизней можно спасти!