Вторая жизнь барышни Софьи

Глава 9.1

Людвика проследила за моим взглядом и пожала плечами.

— Ну, пересекались пару раз. Шубки они с матушкой у нас заказывали. Белый песец, серебристая норка, — отбарабанила она. В делах лавки она понимала не меньше отца, а то и больше. — Все ждут лису, но лиса нынче редкая. До нашего захолустья не доходит, в Московию везут.

Я потрясла головой, силясь избавиться от лишней информации.

— Люд, я не про мех, а про Розалию узнать хочу, — пробормотала, наклоняясь ближе. — Есть ли у нее кавалер, ухажер или на сердце кто? Насколько она приятна в общении или стерва вроде моей тетушки?

— Госпожа Лесницкая? — удивилась Триша. — Она довольно милая, нас всегда привечает.

— Пока ты ее Вареньке не соперница, все хорошо, — фыркнула Людвика. — Попробуй только затмить кровиночку на каком празднике. Мигом прочувствуешь всю милоту и обаяние!

В наблюдательности Люде не откажешь. Она куда мудрее меня в том же возрасте. Жаль, что ей самой в замужестве это никак не помогло.

— Возвращаясь к теме барышни Воронцовской… не припомню, чтобы за ней кто-то ухаживал. Скорее, ее семья делает все, чтобы ее заметили, вон как вырядили, будто храм украсили!

И то верно, драгоценностей на Розалии было множество. Даже в волосах поблескивали крошечные капельки жемчужин, обрамленных бриллиантами. Про трехрядное ожерелье на шее и вышивку золотом и каменьями на платье молчу.

Еще немного, и можно было бы говорить о безвкусице, но аристократы знали меру и удержались на тонкой грани между роскошью и вызовом.

— Лучше бы правда в храм снесли, — суеверно осенила себя кругом Триша. — Авось боги даровали бы барышне здоровьичка. Вон, бледная какая, до синевы.

Сама Триша дородностью похвастаться не могла, но румянец во всю щеку свидетельствовал: у подруги просто порода такая, не в коня корм. А так на ней пахать можно.

В отличие от барышни Воронцовской.

— Представь нас, пожалуйста. И давай в оранжерею, что ли, сходим с ней. Воздухом подышим, — предложила я, оглядывая зал.

Пока никто приглашать Розалию на танец не спешил. Еебудущего мужа я представляла смутно — по снимку в газете, из статьи о бракосочетании. Ничем не примечательный скуластый молодой человек, немного простецкого вида. Я бы не сказала, что он достойная пара дворянке, пусть и отчаявшейся. Да и Розалия рядом с ним счастливой не выглядела.

Похоже, с ее скоропалительным браком не всё так просто.

Следует ли мне вмешиваться?

Этим вопросом я задавалась с тех пор, как переступила порог усадьбы градоправителя.

Для чего мне был дан второй шанс? Только ли чтобы спасти папеньку от удара и наше семейное дело от разорения? Или же помочь и другим людям?

Способна ли провинциальная барышня изменить ход событий в целом государстве?

Удастся ли мне предотвратить кровопролитные восстания?

Я не политик, не министр и образование получила достойное для девицы, но неподходящее для нынешней глобальной задачи. Не представляю, с чего следует начинать. С поиска заговорщиков? С изменения законов?

Писать челобитную царю? Засмеют же…

Но и оставлять все на самотек — преступление. Пусть никто об этом не узнает, меня совесть заест!

Так не определившись, я подтащила подруг вплотную к Розалии Воронцовской. Ее матушка заметила наше приближение издалека. Сначала нахмурилась, глядя на мое платье, а затем, видимо, мысленно махнула рукой и решила, что хуже не будет, а в компании девиц дочери все веселее. Может, и кавалеры внимание обратят.

И заулыбалась почти искренне.

— Доброго вечера вам, госпожа Воронцовская! — первой на правах знакомой пропела Люда. — Мы с подругами хотели позвать Розалию погулять в оранжерее. Можно?

— Конечно. Идите, развлекайтесь! — оживилась госпожа Воронцовская окончательно.

Похоже, представила за нами хвост ухажеров, наперебой подносящих цветочки.

Видно, что по усадьбе градоправителя она не бродила, ограничиваясь залом для торжеств. Иначе бы знала, что уединенней и тише места, чем пристройка с растениями, поискать надо.

Там нас точно мужчины не засекут.

В чем и состоял мой коварный замысел. Переждать танцы в спокойствии, перехватить что-нибудь вкусное ближе к полуночи и уехать с чувством выполненного долга, предварительно спровадив домой всех девиц.

Не нужны нам сомнительные женихи.