Вторая жизнь барышни Софьи

Глава 10.2

Воронцовские ему нужны для денег, власти и связей. А вот ниточки к марионеткам нащупывать приходится везде, где получится. Наверняка ведь к владельцам местных фабрик тоже пристанет.

От этой мысли мне стало неспокойно. Производств под Унгуром довольно много, рабочих две-три тысячи. Помнится, размах мятежей потряс всю страну, даже до столицы, где я в то время жила, докатились тревожные вести. Погибших было более двухсот, а уж сколько пострадало — доподлинно неизвестно.

Так вот как действовали заговорщики! Пробирались на предприятия, сводили знакомства с владельцами, чтобы через них влиять на человеческую массу. Давали вредные советы вроде уменьшить зарплату, уволить лишних и еще что в том же духе. На первый взгляд выгодно, а на перспективу чревато недовольствами.

Много что способен вытерпеть человек, но рано или поздно крышку может сорвать у любого горшка. А если умело к тому подвести извне, то рванет у десятков и сотен одновременно.

— Некоторые наши работники живут очень бедно. Им не всегда хватает на качественное питание, — вежливо и подробно принялась я объяснять, делая вид, что не замечаю как кривится лицо Белоярского. Ведь своей инициативой я резала всю его задумку на корню! — А еда очень важна для ума: у нас довольно творческая работа, требующая знаний и концентрации. Буковку упустил — вся полоса съехала! Ну не буду вас утомлять подробностями, главное — мы решили не только прибавить жалование нашим лучшим специалистам, но и кормить всех хотя бы раз в день.

— Откуда же они деньги на обед возьмут? — хмыкнул Зимородский, явно забавляясь наивностью юной барышни.

— Так бесплатно же! — заморгала я, напоказ удивляясь его тупости в ответ. — Нам это, конечно, по первости в копеечку встанет, но после выровняется за счет повышения дохода. Зато опечаток меньше будет, и люди работать станут на совесть, чтоб место не потерять.

— Действительно, очень интересное начинание, — процедил Белоярский, с трудом сдерживая раздражение. — Вы уверены, что вам это не выйдет боком? Все-таки покупка целого здания, потом еще продукты…

— А мы их семьям остатки раздадим! — жизнерадостно прощебетала я, глядя, как вытягиваются их лица. — Ничего не пропадет, не переживайте. Что не съедят, с собой заберут. У нас сейчас вторая типография открывается, новые руки нужны как никогда. Авось порекомендуют кого надежного!

Мужчины переглянулись.

Только что я ненавязчиво заронила в их головы мысль прислать в наши мастерские соглядатая. Раз уж мои идеи им поперек горла, непременно надумают помешать делу в развитии.

К папеньке я, разумеется, никого непроверенного и близко не подпущу, а вот в новую — почему нет? Все, кто после сегодняшнего дня придут проситься на работу, автоматически подпадут под подозрение. Еще бы проследить за ними, но вот незадача — в околоток мне явиться не с чем, а кроме стражей порядка даже не знаю, кому такое деликатное дело доверить. Чтобы еще послушали без лишних вопросов и выполнили в точности.

Будто подслушав мои мысли, на пороге оранжереи возник господин Сташевский.

Выглядел он будто с поля боя, потрепанным, но не сломленным. На рукавах виднелись следы пудры и румян — ручек было перецеловано бесчисленное множество. Он нашел меня мутноватым взглядом и пошел вперед как таран — не глядя под ноги, прямо сквозь бесценные посадки.

Я поспешила навстречу, пока он все орхидеи не передавил.

Подойдя вплотную, господин Сташевский неожиданно рванул с себя пиджак и резким движением укутал меня в теплую ткань по самый нос.

— Вы здесь не замерзли случаем? — процедил он, старательно не глядя мне ниже шеи.

— Наоборот. Жарко, — честно отозвалась я и с нескрываемым облегчением предложила, обращаясь ко всем сразу: — Может, перейдем в музыкальный зал? Там попрохладнее.

— И то верно. Хватит на сегодня с вас цветочков, — буркнул хлыщ и подтолкнул меня в спину, после чего вполголоса, чтобы слышала только я, добавил: — Коварство — ваше второе имя.

— Вы же хотели завести связи в высшем свете, — промурлыкала я в ответ так же тихо. — Радуйтесь, я вам эту возможность предоставила.

— Благодарствую. Не надо мне, пожалуйста, больше добро причинять, я уж как-нибудь сам! — рыкнул господин Сташевский в ответ.

Я поймала себя на том, что по лицу расползается довольная улыбка.

Бесить столичного гостя было невыразимо приятно.