Вулкан Капитал: Орал на Работе 4. 18+

Глава 1

Игорь смотрел в окно, прислонившись лбом к прохладному стеклу. Он смотрел, как мелькают за окном последние строения глэмпинга — срубы, беседка у озера, въездная арка.

«Возможно, я вижу это место в последний раз», — подумал он, и обрывки вчерашнего и сегодняшнего дня начали беспорядочно всплывать: смех Амины, тяжёлый взгляд Мили, влажные губы Азизы, чавкающие звуки из предбанника, унизительный сон… Всё это смешалось в один густой, абсурдный коктейль, послевкусие от которого ещё долго будет стоять во рту. «Бля… я забыл пойти и проверить, что там с его очками», — добавилась последняя мысль, и, довольно быстро положив на неё болт, он закрыл глаза, но не чтобы прикорнуть, а чтобы на секунду отгородиться.

Впереди был город, офис, сделка. Нужно было переключиться. Выдохнуть эту ночь и вдохнуть обыденность. Семён Семёныч, сидевший рядом, уже достал свой телефон, видимо, он проверял почту или курс акций. Мир возвращался в свои привычные, деловые рамки. Игорь почувствовал, как вместе с усталостью в нём просыпается знакомое, острое чувство — азарт игрока, поставившего всё на одну раздачу. Скоро он узнает, была ли эта безумная ночь просто ночью, или же она станет прологом к чему-то большему.

Такси мягко покачивалось на неровностях загородного шоссе. Ритмичный гул двигателя и монотонное мелькание за окном сосен подействовали на Игоря сильнее любого снотворного. Борьба с похмельем, бессонной ночью и нервным напряжением была проиграна в первые же десять минут пути. Его голова бессильно склонилась к стеклу, дыхание стало глубоким и ровным. Где-то рядом Семён Семёныч что-то бубнил, комментируя дорожную ситуацию, но звуки уплывали, превращаясь в далёкий, неразборчивый фон.

Сон Игоря был тяжёлым и безвременным. Он не знал, сколько прошло, но из небытия его выдернул голос. Не крик, а громкая, азартная речь, насквозь пропитанная жаргоном и матом, будто кто-то разбивал клавиатуру об стену, но словами. Игорь резко открыл глаза, не понимая, что происходит, и чувствуя только стук своего сердца от неожиданного пробуждения.

За окном мелькали уже не сосны, а городские пейзажи — серые панельки, перекрёстки, пробки на встречных полосах. До офиса оставалось, судя по знакомым ориентирам, минут десять, не больше.

А говорил громко таксист. Он, откинувшись в кресле и управляя машиной почти одной левой рукой, яростно обсуждал что-то по телефону. Аппарат был прижат к уху, так что слышен был только его монолог первобытной ярости.

— Нет-нет! Ты слушай меня! — шипел он в трубку, нервно постукивая пальцами по рулю. — Я же ему нормально объяснял: «Хватит лес фармить, сука! И вообще собери БКБ, еблан тупой! Нахуй тебе этот Аганим?». А этот черт мне: «Иди нахуй, не мешай мне, я керри, бля… я сейчас выйду и всех разьебу!» — Таксист с такой силой ударил ладонью по рулю, что клаксон хрипнул. — И что ты думаешь? Это уебище вышло через сорок минут, и первый же стан — нахуй прямо ему в ебало прилетел! И его, эту мразь, естественно, обоссали прям на месте! А нам потом трон к хуям снесли! Сука бля, ебланище! БКБ бы собрал, и такого не было бы! А он… мразь ебаная!

Он замолчал, слушая ответ, и его лицо исказилось гримасой величайшего презрения и профессиональной скорби одновременно. Игорь встретился с ним взглядом в зеркале заднего вида. «Зачем так орать? Я аж испугался». Его размышления прервал шорох сбоку. Семён Семёныч, заметив, что Игорь проснулся, наклонился к нему с видом заговорщика, переговаривающегося в читальном зале.

— Коллега, — прошипел он тихо и чётко, будто докладывал на закрытом совещании. — Полагаю, ваш физиологический отдых был прерван ввиду неконтролируемой фонации нашего водителя?

Игорь посмотрел на него и широко зевнул так, что челюсть хрустнула, и выдавил лишь:

— Да уж.

Он почувствовал, как его тело ноет в ста разных местах, а во рту словно кошки ночевали. Повернув голову к окну, он с трудом сфокусировался на знакомых зданиях.

— Мы… похоже, уже подъезжаем, да, Семён Семёныч?

Семён Семёныч, довольный, что его диагноз был мгновенно верифицирован, собрался было дать развёрнутый ответ, включающий примерное время в пути с учётом текущей дорожной обстановки и расстояние до офиса в метрах, но его опередил таксист.

Тот, судя по всему, дослушав ответ своего собеседника по телефону, взорвался с новой атомной силой.

— Да, ага! А эта сука нам ещё потом сказал! — гаркнул он, яростно жестикулируя свободной рукой, будто рубя невидимые головы. — «Бля, вы нубы всё слили, бэ-бэ-бэ, расфидили их, раскачали, сука!» Прикинь⁈ — он на секунду оторвался от воображаемого собеседника, обращаясь уже к высшим силам и случайным пассажирам. — Я, говорит, блядь… вышел бы и в соло бы всех разъёбал! В соло! Этот пидр⁈ Ха! Он, сука, просто на нас всё свалить решил! Типа мы расфидили! Вот пидарас, бля, тупой!

Таксист со злобным шипением выдохнул в трубку, его плечи сникли под грузом вселенской несправедливости и тактического идиотизма. В салоне повисла тягостная, но благословенная тишина, в которой только Семён Семёныч печально покачал головой, словно наблюдая не за водителем, а за живой иллюстрацией к тезису о деградации коммуникативных навыков в цифровую эпоху.

Игорь, поймав в зеркале взгляд таксиста, полный немой, трагической обиды на весь мир, не сдержал короткой усмешки. Этот вздох-сопень был смесью брезгливости, усталости и странного понимания. Он повернулся к Семёну Семёнычу, понизив голос до конспиративного шёпота.

— Семён Семёныч, наше дело… — он запнулся на секунду, мозг с похмелья медленно подбирал слова. — Вы говорили, что по новой пройдёмся… по плану действий.

Семён Семёныч кивнул, и его лицо на мгновение обрело сосредоточенность делового акулы, прорезавшую похмельную муть.

— Верно, дружище. Чётко по алгоритму. Как только…

Но в этот момент таксист, получив, видимо, новую порцию словесного яда в трубку, снова взорвался, перекрывая все разговоры.

— Да пусть сосёт мой член! — заорал он, и его голос сорвался на визгливый фальцет от негодования. — Даже очко собаки, блядь, умнее его!

Семён Семёныч замер, будто услышал нецензурную брань, а личное оскорбление самой логике и здравому смыслу. Он выпрямился, повернулся к перегородке и, сделав паузу для драматического эффекта, произнёс голосом безупречно вежливым, холодным и невероятно чётким, каким читают нотации провинившемуся студенту:

— Простите, молодой человек. Не сочтите за грубость, но ваше текущее эмоциональное возбуждение и сопутствующая ему… лексическая интенсивность… потенциально снижают концентрацию на дорожной обстановке. Мы, как ваши пассажиры, были бы признательны за небольшое снижение децибел в интересах общей безопасности. И, если позволите, метафора с собачьей анатомией… не совсем корректна с биологической точки зрения.

Таксист медленно отложил телефон от уха и повернул голову, его лицо выражало полную, абсолютную прострацию.

— Чё? — произнес он односложно, словно Семён Семёныч говорил на иностранном языке.

Семён Семёныч, вздохнув, набрал воздуха, чтобы начать объяснение с азов, но его опередил Игорь, не выдержавший этого бреда.

— Можете тише, — хрипло, но твердо сказал он, глядя таксисту в зеркало. — Вы просто сильно кричите.

Семён Семёныч поправил пиджак и добавил с достоинством:

— Истинно.

Лицо таксиста прояснилось. Сложная, концептуальная критика была ему недоступна, а вот простое «тише» — понятно.

— А-а, ну ок, — буркнул он. Взял телефон и рявкнул в трубку напоследок: — Ладно, хуй соси, короче. Потом созвонимся.

Он бросил трубку на пассажирское сиденье, на секунду в салоне воцарилась благодатная, хрупкая тишина.

— Извините, если чё, — не глядя на пассажиров, пробурчал таксист, сосредоточенно уставившись на дорогу.

Семён Семёныч, наблюдавший за этой примитивной, но эффективной коммуникацией, казался слегка смущённым. Он наклонился к Игорю и заговорил сниженным, конфиденциальным тоном, полным академического любопытства:

— Как вы думаете, мой дорогой коллега, с кем он мог таким… специфическим образом общаться? Что за личность на том конце провода провоцирует столь яркие физиологические сравнения?

Игорь фыркнул:

«Такое чувство, что Семён Семёныч вообще в другом мире живёт, — подумал он. — С кем нщн он может так общаться, то уж, по любому с другом».

— Думаю, со своей мамой, — шутя бросил он, просто чтобы закрыть тему.

Лицо Семёна Семёныча мгновенно изменилось. Он принял слова за чистую монету. Его брови поползли вверх, выражая смесь ужаса и научного интереса.

— Думаете? — переспросил он, и в его голосе зазвучали трагические нотки.

Игорь, устало улыбаясь, лишь кивнул.

— Думаю… да, Семён Семёныч.

Тот молча откинулся на сиденье и несколько секунд смотрел в окно, переваривая эту чудовищную информацию о состоянии современных семейных отношений. Наконец, он тихо, с глубоким, печальным пониманием произнёс:

— Что ж… это, коллега, наглядно демонстрирует кризис как педагогических методик, так и базовых принципов семейного воспитания. Фрустрация, проецируемая вовне столь агрессивно, часто коренится именно в ранних, дисфункциональных моделях коммуникации.

Игорь, не в силах сдержаться, тихо хмыкнул. Весь этот абсурд — кричащий таксист, лекции Семёна Семёныча о воспитании и его собственное похмельное существование где-то между ними был до того нелеп, что даже перестал раздражать.

— Да уж, — только и сказал он, глядя, как за окном проплывают знакомые здания. Значит, до офиса пара минут. Он с усилием вернул мозг в рабочее русло. — Так что там, пройдёмся по нашему плану, Семён Семёныч?

Тот, всё ещё мысленно копавшийся в гипотетических травмах детства незнакомого водителя, вздрогнул и механически выпрямился.

— Да, само собой разумеется, — произнёс он, но голос его звучал отстранённо. — Дойдя до рабочего места, вы будете в полной готовности ожидать моего звонка, коллега. Всё должно быть исполнено точно и в оговоренные временные рамки.

Он замолчал, потом покашлял в кулак и, повернувшись к Игорю, добавил с какой-то растерянной искренностью, несвойственной его обычно уверенному тону:

— Просто… знаете, сейчас мой мозг пытается переварить услышанное. Комбинация маргинальной лексики и гипотетического материнского фигуранта… Это даёт пищу для размышлений.

«Чёт Семён Семёныч после тусовки какой-то другой, что ли, — подумал Игорь, наблюдая за его потерянным видом. — Или недосып на него так влияет. Как будто собраться не может».

— Хорошо, Семён Семёныч, — кивнул Игорь, стараясь звучать обнадёживающе. — Я буду ждать звонка.

Он широко, до слёз зевнул, разминая скованную шею, и уставился в окно. Машина как раз остановилась на «зебре», пропуская неторопливый поток утренних пешеходов. Впереди у них уже маячила зеркальная громадина «Башни Вулкан».

«Чуть-чуть осталось», — мелькнула у него в голове усталая, но облегчающая мысль. Снова зевнув, он подумал: «Надо будет кофейку бахнуть, а то пиздец спать хочется».

Он потянул шею и рассеянно скользнул взглядом по тротуару, где пешеходы, словно стая ранних птиц, перебирались через дорогу. Его внимание зацепила девушка в светлом, почти летнем платье, нелепом для этого серого утра. Она шла, уткнувшись в телефон, но потом подняла голову, будто что-то вспомнив, и огляделась.

Её взгляд скользнул по ряду машин и… остановился на Игоре. Секунду она смотрела прямо в его глаза с лёгким, отсутствующим любопытством. Потом её лицо вдруг осветилось — тёплой, немного смущённой улыбкой.

Игорь внутри ёкнул: «Это… она мне улыбается?» Он не был уверен, но его тело среагировало быстрее мысли. Уголки его губ сами поползли вверх в ответ, а рука, будто на автопилоте, приподнялась в нерешительном, сонном помахивании.

Девушка улыбнулась ещё шире, чуть скосив глаза, и помахала ему в ответ — легко, нежно, кончиками пальцев. Она не отводила взгляда, продолжая идти, и этот мимолётный, тихий контакт посреди утренней толпы показался Игорю чем-то нереально приятным и простым. Всё сложное — что ожидало его сегодня — на секунду растворилось.

В этот момент такси дёрнулось с места, когда пешеходы закончили переходить, машина медленно поползла вперёд. Девушка, не прекращая улыбаться и глядя прямо на него, сделала ещё пару шагов, повернув голову вслед уезжающей машине, и смачно влупилась лбом прямо в фонарный столб.

Игорь аж вздрогнул.

Её улыбка мгновенно сменилась гримасой шока и боли. Она отшатнулась, телефон выскользнул из её рук и со звоном шлёпнулся на асфальт, а сама она схватилась руками за лоб.

Такси набрало скорость, и в последнее мгновение Игорь увидел, как она, уже не глядя на него, присев и покраснев от дичайшего стыда, начала лихорадочно шарить рукой по тротуару в поисках телефона.

Семён Семёныч, увлечённый своими мыслями, даже не заметил этот момент. Игорь же медленно опустил свою руку и отвернулся к окну, чувствуя странную смесь вины, нелепой жалости и дикого, неудержимого желания рассмеяться. Он сжал губы, чтобы не издавать звуков.

«Бля… вот бедняжка», — подумал он.

— Ну всё, приехали, — раздался голос таксиста, окончательно вернувший Игоря в реальность. — Вас у остановки оставить, что ль?

— Всё верно, молодой человек, — отчеканил Семён Семёныч, сверяясь с чем-то в своём телефоне. — Оставьте нас здесь, у этой остановки. Оптимальная точка для дальнейшего пешего перемещения.

Таксист фыркнул, притормозив. Семён Семёныч повернулся к Игорю, и в его глазах исчезла последняя тень утренней растерянности. Взгляд стал острым, как скальпель.

— Дружище, — начал он, понизив голос до конспиративного шёпота. — С этого момента мы переходим исключительно на деловой… протокол взаимодействия. Личные рефлексии — в нерабочее время.

Игорь ответил кивком, всё ещё видя перед глазами, как девушка хватается за лоб.

«Интересно, она телефон разбила?.. Или только свое ебало, хе-хе. Ну нет уж, так нельзя шутить, больно было ей, наверно, но, сука, как же смешно получилось».

— Ну всё, — таксист поставил машину на ручник и после повернулся к ним. — Хорошего дня вам.

Игорь, собравшись с духом, открыл дверь, вдохнул запах бензина и уличной пыли и вылез. За ним раздался размеренный голос Семёна Семёныча:

— Благодарю. И, к слову, настоятельно рекомендую вам на досуге ознакомиться с работой Дэниела Гоулмана «Эмоциональный интеллект». Умение распознавать и управлять своими эмоциями — ключ к разрешению даже самых, казалось бы, тупиковых коммуникативных ситуаций. Особенно в семейном кругу.

Таксист, уже отвернувшись, вынимал из держателя свой телефон, и снова медленно повернул к нему голову. На его лице застыло выражение полного, чистого непонимания. Он несколько секунд молчал, переваривая услышанное.

— Э-ээ… хорошо, спасибо, — выдавил он наконец, словно соглашаясь с условиями капитуляции на незнакомом языке.

— Вот и чудно, — удовлетворённо заключил Семён Семёныч, грациозно выходя из машины и мягко притворяя дверь.

Он встряхнулся, расправил пиджак и, обратившись к Игорю, произнёс с деловой бодростью:

— Ну что, Игорь Семёнов? Пора за дело.

Игорь, глядя на его преображение, лениво улыбнулся.

— Ага.

— Тогда идём, коллега, — Семён Семёныч бодро указал рукой в сторону зеркальной громады, венчающей горизонт. — В путь.

И, к удивлению Игоря, он не просто зашагал, а почти что поскакал в сторону парадного входа, его ноги выкидывали какие-то странные, подпрыгивающие шаги, будто пружины в его отутюженных брюках вдруг ожили. Игорь усмехнулся и подумал: «Да откуда у него столько сил?.. Пиздец же! Наверное, после отсоса Амины у него адреналин до сих пор не спал». И поплёлся следом, чувствуя, как каждая кость в его теле ноет в унисон с неуместной бодростью коллеги.

У стеклянных дверей его уверенный шаг дрогнул. На пороге, где пол из гранита сменялся скользким глянцевым мрамором холла, его нога запнулась о небольшой выступ. Он отчаянно замахал руками, пытаясь удержать равновесие, как пингвин на льду. Игорь, шедший сзади, инстинктивно шагнул вперёд и подхватил его под локоть, не давая грохнуться на пол.

— Всё хорошо, Семён Семёныч? — спросил Игорь, чувствуя, как под ладонью напряглась тонкая ткань пиджака.

Тот, чуть отдышавшись и выпрямившись с достоинством, несмотря на явный испуг в глазах, поправил галстук.

— Да, всё в порядке, коллега. Благодарю за оперативную реакцию.

Игорь заметил, как девушка на ресепшене подняла голову от монитора и наблюдала за ними с безразличным профессиональным интересом, будто такие почти-падения были частью утреннего расписания.

Семён Семёныч, следуя за взглядом Игоря, тоже увидел её. Он фыркнул, но не в её сторону, а словно на самого себя, и, понизив голос, сказал с лёгкой, несвойственной ему досадой:

— Проклятая близорукость. Без оптической коррекции моё зрение и оценка расстояния до поверхности оставляют желать лучшего. Похоже, вчерашние… события… внесли коррективы не только в мой эмоциональный фон, но…

У Игоря в голове щёлкнуло. «Бля, его очки». Он представил, как вчера лёг на них в комнате, когда был пьян, ибо чему ещё мог принадлежать тот хруст? Оправа, наверное, была переломлена пополам, будто маленькая, хрупкая жертва ночного безумия.

— … но ничего страшного, у меня на рабочем столе есть ещё другие очки. Я держу их как раз для таких… форс-мажорных обстоятельств. — Он встретился с Игорём взглядом, и в его глазах мелькнуло что-то почти человеческое. Он огляделся по сторонам, убедившись, что их никто не слышит, и добавил уже тише, с лёгкой, кривой улыбкой: — Но в любом случае… спасибо вам большое за помощь, дружище.

«Ну я даже не удивлён, если честно, что у него есть ещё очки», — подумал Игорь и просто улыбнулся в ответ.

— Да пожалуйста, Семён Семёныч.

— Ну что ж, Игорь Семёнов, вы, пожалуй, направляйтесь на своё рабочее место. А меня тут ещё ждут кое-какие… текущие дела.

Они двинулись дальше в сторону ресепшена. Игорь, не удержавшись, спросил с ухмылкой:

— Вы что… будете здесь? Смотреть, кто опоздает?

Семён Семёныч повернул к нему голову с важным, почти торжественным видом.

— Совершенно верно, Игорь Семёнов. Соблюдение регламентов начала рабочего дня, как вы знаете, является фундаментальной основой…

— Да, я помню, Семён Семёныч, — вежливо перебил его Игорь.

— Ну тогда, Игорь Семёнов, мы с вами будем сегодня… как говорится… на связи, — заключил тот, делая многозначительную паузу.

Дойдя до полированного стойки ресепшена, Семён Семёныч остановился, как какой-то генерал. Игорь лишь кивнул ему на прощание и направился к лифтам. И уходя, он уловил обрывок разговора, где Семён Семёныч уже обращался к администраторше своим фирменным, безупречно-вежливым тоном:

— Прекрасного вам утра. Не соблаговолите ли вы предоставить мне на минутку журнал регистрации входящих сотрудников? Заранее благодарю.

Игорь, улыбаясь, дошёл до лифтов и нажал кнопку вызова с мыслью в голове: «Жесть, он псих, конечно… Даже после всего, что случилось, будучи невыспавшимся и с похмельем, готов стоять и ждать, чтобы наказать тех, кто опоздает… Вау… Просто вау».

Через несколько секунд с тихим, едва слышным «дзинь» прибыла кабина. Он зашёл внутрь, пахнущее остывшими ароматизаторами и офисной пылью, и ткнул в кнопку своего этажа. Двери закрылись с мягким шуршанием, и лифт с едва ощутимым толчком пополз вверх.

В зеркальной стенке на него смотрело бледное, невыспавшееся отражение с тёмными кругами под глазами.

«Я ужасно хочу спать, блин, — подумал он, прислоняясь к стенке. — И сколько сейчас время-то?»

Он машинально потянулся за телефоном в карман, но, вспомнив, в голове пронеслось:

«Черт, зарядки же нет… надо будет у кого-нибудь спросить…»

С очередным «дзинь» лифт остановился, и двери разъехались, открывая знакомый вид на пустынный, погружённый в полумрак зал. Горело лишь несколько мониторов вдалеке да дежурная подсветка у потолка.

Игорь вышел и, скрипя подошвами по свежевымытому полу, направился к своему островку. По пути он заметил, что людей ещё было очень мало — в лучшем случае пара-тройка силуэтов в дальних углах.

«Скорее всего, мы слишком рано приехали, — мысленно констатировал он, зная педантичность Семёна Семёныча. — Хотя я бы, наверное, был бы не против сегодня опоздать… Или даже и вовсе не выходить… но сегодня у нас важные дела».

И решив, что раз еще людей нет, то рабочий стол может подождать, он свернул в сторону, где стояла кофе-машина. Сейчас она казалась самым разумным и необходимым пунктом в программе выживания.

Дойдя до агрегата, Игорь достал из стопки бумажный стаканчик, сунул его под носик и ткнул в кнопку с пиктограммой «двойной эспрессо». Машина содрогнулась, издала стон умирающего гидравлического пресса и начала с бульканьем и шипением выдавливать в стаканчик чёрную жижу.

Пока она работала, Игорь, повернувшись к панорамным окнам, широко зевнул, глядя на серое, медленно просыпающееся небо.

В отражении в стекле он уже видел, как за его спиной в зал начинают вползать первые сотрудники: слышался скрип кресел, щелчки включения мониторов, сдавленные приветствия. Он сознательно не оглядывался, наслаждаясь этими последними секундами относительного уединения перед рабочим адом.

Но вот позади раздались быстрые, отчётливые шаги — чёткий стук каблуков по полу. «Тук-тук-тук». Звонкий, почти агрессивный звук, который нарастал, явно приближаясь к нему. Шаги были слишком быстрыми и уверенными для обычного утреннего блуждания. Игорь почувствовал, как у него непроизвольно напряглись плечи.

Он продолжил смотреть в окно, делая вид, что погружён в созерцание горизонта, но всё его внимание было приковано к звуку за спиной. Шаги замедлились, остановившись в паре метров от него. Теперь был слышен только яростный булькающий звук кофе-машины и это давящее молчание сзади.

Из тишины за его спиной возник знакомый, как утренняя мигрень, голос — низкий, нахальный, с хрипотцой недавнего пробуждения и застарелой злости.

— Ну что, сученыш? Думаешь, это было смешно? А? Дерьма ты кусок!

Игорь услышал, как кофе-машина наконец издала финальный вздох и затихла. Он повернулся, лениво, с расчётом на свою усталую, невыспавшуюся обаятельность, взял стаканчик и только потом поднял глаза.

— А, Дарья, — произнёс он, сделав глоток воздуха, пахнущего кофе и конфликтом. — Доброе утро, люб…

— Хуютро, бля! — отрезала она, перебивая, как ножом. Её янтарные глаза сверлили его, не моргая.

Игорь усмехнулся этому, подул на тёмную поверхность кофе, чтобы немного остудить её, и добавил с наигранной лёгкостью:

— И я рад тебя видеть…

— Слышь, мразота, — она сделала резкий шаг вперёд, сократив расстояние до нуля. Её духи — что-то дорогое и сладкое — перебили запах кофе. После она быстрым движением выхватила у него стаканчик из рук. — Если ты, сука, ещё раз подобную хуйню вкинешь, как тогда в такси… — она приподняла стаканчик на уровень его лица. — Я тебе это кофе в рожу выплесну, ты меня понял?

Игорь вспомнил: её грудь в ладонях, её резкий захват в ответ, её попку, по которой он шлёпнул, захлопывая дверь такси. Глядя сейчас на её злое, собранное, невероятно красивое лицо, он не смог сдержать ленивую усмешку в уголках губ.

— Дарья, я же пошутил… — сказал он, разводя руками в умиротворяющем жесте, но с тем же ленивым вызовом в голосе.

— Не пизди мне, шутник ебаный, — отрезала она, даже не давая договорить, и подошла так близко, что Игорь ощутил исходящее от неё тепло и снова уловил нотки дорогого парфюма вперемешку с запахом её кожи. Она наклонилась к его уху, и её шёпот прозвучал как шипение раскалённого металла: — Я сейчас серьёзно. Я тебе не шлюха какая-нибудь, чтоб ты меня лапал или вёл себя со мной как с какой-то там пиздюшкой.

Он мысленно усмехнулся. «Может, её сейчас обнять и как бы невзначай потом за попку взять? Хе-хе… ну нет уж… не стану. Хотя… горячий кофе в лицо явно бы меня взбодрил».

Игорь наклонил голову и тихо, почти заискивающе сказал:

— Дарья, извини. Я же не хотел тебя…

— Игорь! Я не шучу с тобой! Больше даже близко не подходи ко мне, понял? — перебила она, отходя на шаг, но её взгляд по-прежнему был прикован к его лицу.

— Да брось, я… — начал он снова, разводя руками и делая невинное лицо.

— Я не буду повторять, — прошипела она, отходя ещё дальше. — Даже, сука, по делу ко мне больше не подходи. Лучше не зли меня, пидарас.

«Пидарас?» — мысленно переспросил Игорь. — «Как грубо!»

— Дарья, я… — хотел он что-то сказать, но она резко развернулась и направилась к своему рабочему столу, делая глоток из его стаканчика с кофе.

Игорь сделал шаг за ней, но остановился, осознав, что потерял дар речи. Он проводил её взглядом, оценивая то, во что она была одета: облегающие чёрные брюки, сидевшие на ней так красиво, и лёгкий бежевый свитер с глубоким вырезом, подчёркивавший каждое движение её плеч и изгиб спины.

Она шла, слегка покачивая бёдрами — не нарочито, а с той естественной, раздражённой грацией, которая у неё всегда была.

«М-да-э, она реально будет обижаться из-за того случая? Ну пиздец уж, — подумал Игорь, глядя на её упругую попку. — Я же один хуй к ней подойду или еще как пересечемся, в одном офисе работаем как-никак». — всё ещё провожая её взглядом, он добавил про себя: «Еще и кофе мой забрала… любимка моя, хе-хе».

Затем он снова обернулся к кофе-машинке, и сердце тут же провалилось в пятки. Возле неё уже стояла очередь из трех человек, а впереди девушка с рассеянным видом разглядывала меню, явно не в силах решить, какой же кофе ей взять. И в этот момент сзади подошла ещё парочка человек.

Игорь вздохнул, и в голове пронеслось:

«Пиздец, попил кофе… Ну спасибо, Дарья… теперь я просто обязан тебя еще раз шлепнуть по заднице. В отместку, так сказать».

— Ладно, похуй, — пробормотал он себе под нос и, смирившись, поплёлся в сторону своего рабочего места.

Дойдя до своего стола, Игорь рухнул на офисное кресло с таким видом, будто завершил многокилометровый марш-бросок. Оно жалобно заскрипело, приняв его вес. Он потянулся к системному блоку, нажал кнопку, и внутри что-то с тихим гулом ожило. Монитор замигал тёмно-синим светом, предлагая ввести пароль.

Пока шла загрузка, Игорь лениво обвёл взглядом пространство напротив. Кресло Алисы было пусто, её монитор — тёмный и безжизненный. На столе не было ни её характерной бутылки с водой, ни разбросанных стикеров с её аккуратным почерком.

«Видимо, ещё не пришла», — подумал он с лёгким, едва уловимым разочарованием, которое тут же заглушил усталостью. Вчерашнее объяснение — или не-объяснение — между ними всё ещё висело в воздухе неразрешённым. Но сейчас, в тишине утра, ему было даже легче, что не надо сразу с этим сталкиваться. Пусть компьютер грузится, пусть мир медленно просыпается. У него было ещё хотя бы несколько минут тишины, прежде чем всё начнётся по-настоящему.

Игорь вздохнул, и пока терминалы мигали разноцветными графиками, а на экране компьютера медленно проплывали логотипы, он достал из кармана телефон и подумал: «Так, у кого спросить зарядку-то?» Он встал, чтобы оглядеться.

Зал постепенно наполнялся, но знакомых, дружелюбных лиц не было видно. Только Дарья вдалеке, у своего монитора, о чём-то оживлённо и с привычной язвительностью говорила с кем-то из коллег, активно жестикулируя руками.

«Может, у неё спросить? Хе-хе…» — шутливо мелькнула у него мысль, но он тут же отбросил её, представив, какой взгляд она ему бросит и что может ответить.

Не найдя подходящей жертвы, он плюхнулся обратно в кресло.

«Ладно. Сейчас Алиска-крыска придёт, и попрошу у неё зарядку. Думаю, не откажет… мы же „друзья“ всё-таки».

В этот момент компьютер наконец загрузился, выдав привычный рабочий стол. Игорь лениво, почти механически, открыл терминал, проверил котировки. Всё было спокойно, рынок только просыпался. Его взгляд скользнул по списку входящих — ничего срочного.

Игорь ещё некоторое время в полусне кликал по вкладкам, просматривая вчерашние отчёты и календарь встреч. Действия были механическими, мысли — вязкими и медленными.

Потом он откинулся на спинку кресла, с силой протёр глаза ладонями, пытаясь стереть пелену усталости. Когда он посмотрел на монитор, его взгляд упал на цифры в правом нижнем углу.

09:07.

Он на мгновение застыл. «Как так? Я почти ничего не делал, просто сидел, тупил в монитор, а уже прошёл целый час?». Время в похмельной прострации текло как сироп — незаметно и обманчиво.

Сразу же, почти рефлекторно, его глаза метнулись к пустующему месту напротив. Алисы всё ещё не было. Кресло стояло так же безупречно пустым, а монитор был тёмным.

«А эта красавица где тогда?»

Он снова встал, чтобы окончательно убедиться. Обошёл взглядом соседние островки, заглянул в проход. Её светлых волос, собранных в тугой пучок, нигде не было видно.

«Не могла же она на другое место сесть из-за того, что обиделась? Это же бред?»

Логика подсказывала, что это маловероятно — у каждого здесь было закреплённое место. Но маленький, тревожный червячок сомнения начал точить изнутри. Он плюхнулся обратно в кресло.

«Блин, мне нужно зарядить телефон. Там, может, она мне что-нибудь написала? Типа 'болею, не выйду»? Или «меня Артёмка бросил, приезжай ко мне, теперь ты можешь ебать меня в киску. Хм-м».

Он потянулся к телефону, лежавшему на столе, и ткнул в кнопку, будто лишь от его желания он теперь может включиться.

— Пиздец, — тихо выругался Игорь, швырнув бесполезный кирпичик обратно на стол.

Он был отрезан не только от Алисы, но и от всего мира. Осталось только ждать и надеяться, что она всё-таки появится, а не затаила обиду где-то в другом конце офиса. Или, что ещё хуже, не даст себя больше трахать в попку.

Игорь попытался собраться, уставившись в терминал и делая вид, что анализирует графики, но мысль о разряженном телефоне сверлила мозг, как дрель. Он всё ещё надеялся, что вот-вот появится Алиса с зарядкой для телефона и деловым видом, который бы не отменял лёгкой улыбки в его сторону.

Внезапно сквозь общий гул зала пробились чёткие, громкие, властные шаги на высоких каблуках. Игорь инстинктивно приподнялся в кресле, надеясь, что это Алиса наконец пришла с утра в боевом настроении.

Но это была Виктория Викторовна.

Она шла по центральному проходу к своему кабинету, как авианосец через рябую воду. На ней был идеально сидящий тёмно-синий костюм-футляр, от которого, казалось, исходило лёгкое свечение, и белая шёлковая блузка с геометрическим вырезом. Волосы, убранные в безупречный низкий пучок, ни одной выбившейся прядки.

«О-о-о, я же вчера отказал ей», — ударило воспоминание в голову Игоря, пока он следил за её бесстрастным, холодным лицом. «Интересно, а мне пиздец настанет из-за этого или пронесет? Блин, а вообще, чёт в последнее время много обиженных вокруг стало… Алиса, Дарья — это еще ладно, а вот с Викторией неплохо было бы помириться».

Виктория Викторовна, дойдя до двери своего кабинета, на мгновение остановилась, повернула голову, и её взгляд, холодный и сканирующий, скользнул по залу. Он на долю секунды поймал Игоря, застывшего в полуприподнятом положении, и их глаза встретились. В её взгляде не было ни гнева, ни интереса — лишь безразличная констатация факта его присутствия.

Игорь тут же рухнул обратно в кресло, уткнулся в монитор и начал лихорадочно кликать по вкладкам, делая вид, что погружён в сложнейший анализ.

«Черт, она же по-любому на меня посмотрела, да? Бля, надеюсь, не уволит… мне же ещё сегодня с Семёном Семёнычем надо разбогатеть, нахуй! Такие планы ведь грандиозные!» И тут его, как ушатом ледяной воды, окатило новое осознание. Слова Семёна Семёныча в сауне: «Деньги должны быть на карте, чтобы можно было быстро сделать перевод! А телефон-то выключен, сука! А-а-а! Ну что за хуйня-я-я⁈ Как я переведу-то тогда?»

Паника, острая и липкая, сковала грудь. Он снова отчаянно оглядел зал. Ни Алисы, ни кого-то другого, у кого можно было бы без лишних вопросов одолжить зарядку. Его взгляд снова упал на Дарью. Она, откинувшись в кресле, что-то язвительно говорила в трубку рабочего телефона.

«Бля, да похуй, — с отчаянием решил он. — Один раз за попку потрогал, и теперь даже, типа, спросить нельзя что ли?.. Мне похуй, я спрошу».

Сжав зубы, он взял со стола стационарный рабочий телефон-трубку и, стараясь не думать о последствиях, набрал её внутренний номер.

В трубке загудели длинные, размеренные гудки. Игорь чуть приподнялся, чтобы заглянуть через перегородку. Она всё ещё разговаривала по рабочему телефону, жестикулируя свободной рукой.

«Возьми уже, — яростно подумал он. — Мне нужна ебаная зарядка!»

Гудки оборвались.

— Да, слушаю. Кто это? — прозвучал в трубке её голос. На удивление, он звучал почти профессионально-вежливо, без привычной хриплой агрессии.

«Ебать, а разве не она должна сначала представиться, когда трубку берёт?»

— Дарья, привет ещё раз, это Игорь, — выдавил он.

— Какой ещё Игорь? — её тон мгновенно сменился на подозрительный.

— Ну, это Игорь… эм, с которым ты работаешь и…

— А-а-а, это ты, дегенерат? — вежливость испарилась, как капли на раскалённой сковороде. — Тебе тупому повторять надо? Или ты думаешь, «не общаться и не подходить ко мне» по телефону не работает?

Игорь перебил её, стараясь говорить быстро:

— Да нет, Дарья, я хотел только спросить кое-что. У тебя есть зарядка для телефона?

В трубке воцарилась короткая, но красноречивая пауза. Он представил, как она на другом конце провода замерла, переваривая эту нелепую просьбу после утренней угрозы ошпарить его лицом.

— Я только это хотел спросить, — добавил он поспешно. — У меня телефон сел.

Дарья чуть вздохнула, и когда она заговорила снова, в её голосе появились нотки какого-то странного, ледяного спокойствия.

— Так тебе просто зарядка нужна, да?

Игорь почувствовал призрачную надежду.

— Да… у тебя есть? А то мне срочно надо зарядить телефон, и…

— А, ну да, есть! — перебила она. — Сейчас подожди…

Она положила трубку, и Игорь остался сидеть, держа в руке гудящий уже телефон, не зная, чего ожидать.

Через несколько секунд её голос раздался уже не в трубке, а громко, через весь зал, перекрывая фоновый гул:

— На! Лови!

Что-то маленькое и тёмное, сверкнув на свету, описало дугу с её рабочего места. Игорь инстинктивно отпрянул. Предмет с глухим металлическим грохотом шлёпнулся прямо на его клавиатуру, отскочил и ударился о монитор.

Это был степлер. Массивный, металлический, явно предназначенный для скрепления пачек бумаг в полсотни листов.

Игорь вскочил, сердце колотясь где-то в горле.

— Что за… Дарья! Ты ебанулась что ли⁈ — крикнул он через перегородки, не в силах сдержаться.

Дарья, не вставая со своего места, лишь повернула к нему голову. На её лице играла ядовитая, довольная улыбка.

— Соси ебло! — громко крикнула она через весь ряд, подняв в его сторону средний палец в безупречном маникюре.

В зале, который затих на секунду, наблюдая за этим странным противостоянием, раздались сдавленные смешки. Игорь почувствовал, как на него устремляются десятки взглядов — любопытных, насмешливых, осуждающих. Жар от неловкости и злости быстро пополз по его шее к щекам.

В этот момент из тишины, словно камертон, прозвучал голос, который умел гасить любой хаос одним только тоном.

— Коллеги, коллеги! — раздалось из дальнего конца зала. Это был Семён Семёныч. Он уже стоял, выпрямившись во весь рост, и его голос, усиленный властной интонацией, нёсся без крика, но с железной чёткостью. — Прошу соблюдать профессиональную этику и корпоративный регламент! Рабочее пространство — не площадка для выяснения личных отношений с использованием ненормативной лексики. Пожалуйста, вернитесь к исполнению своих непосредственных обязанностей!

Его слова подействовали как удар хлыста. Смешки стихли, люди быстро развернулись к своим мониторам, делая вид, что ничего не произошло. Семён Семёныч же неспешно, но целенаправленно направился к рабочему месту Игоря. Остановившись рядом, он окинул взглядом последствия падения степлера и самого Игоря, всё ещё стоящего в шоке.

— Игорь Семёнов, — обратился он официальным, ровным тоном, в котором не было и намёка на вчерашнее «дружище». — У вас что-то случилось? Возможно, нештатная ситуация, требующая вмешательства?

Игорь, чуть оправившись от «подарка» Дарьи, поспешно начал собирать раскиданные по столу бумаги, подправил монитор и водрузил степлер на стол. Затем он посмотрел на Семёна Семёныча, который стоял рядом с видом строгого, но беспристрастного арбитра.

— Всё хорошо, Семён Семёныч, — буркнул Игорь, стараясь звучать максимально беззаботно. — Просто Дарья сегодня, видимо, не в духе.

Семён Семёныч наклонился чуть ближе и, понизив голос до конфиденциального шёпота, спросил, бросая настороженный взгляд по сторонам:

— А в чём, собственно, корень конфликта, дружище? Имеется ли рациональное зерно в её… эмоциональной реакции?

Игорь, поймав его переход на «дружище», почувствовал слабый прилив надежды.

— Я у неё просто зарядку спросил, а она мне…

— А-а, зарядка! — Семён Семёныч перебил его, и его лицо просветлело от понимания. Он заметил взгляд одного из соседних сотрудников и мгновенно сменил тон обратно на официальный. — Точно. Чего ж вы меня, коллега, не спросили? Сейчас я вам предоставлю. Не переживайте.

Игорь, с облегчением плюхнувшись в кресло, кивнул.

— Было бы здорово, Семён Семёныч. — он решил воспользоваться моментом. — А вы, кстати, не видели сегодня Алису?

— Петрову? — уточнил Семён Семёныч, называя её фамилию.

— Да. — кивнул Игорь. — Она приходила сегодня?

— Нет. Вы правы, коллега, я ее не видел, — ответил он, и его брови слегка сдвинулись. — И я обязательно разберусь, по какой причине она отсутствует. Рабочая дисциплина — прежде всего.

Затем он снова наклонился, вернувшись к конфиденциальному тону:

— Дружище, я сейчас вам принесу зарядное устройство, и также у меня есть одна новость. Виктория Викторовна звонила мне и объявила о скором собрании, где, вероятнее всего, даст распоряжение… — он запнулся, оглядевшись, — … по поводу нашего с вами вчерашнего разговора. Про который…

— Я понял, Семён Семёныч, — тихо перебил его Игорь, чувствуя, как в желудке ёкает.

— Так что, мой дорогой… — Семён Семёныч снова поймал на себе чей-то взгляд и поправился. — … будьте начеку. Сейчас я вам найду зарядное устройство, Игорь Семёнов, а пока продолжайте работать.

Игорь кивнул, и Семён Семёныч удалился своей характерной, чуть шаркающей походкой, а Игорь, оставшись один, уставился в монитор, но мысли были далеко.

«Вот Дарья… Ладно, я тебя понял. Сука такая».

Подумал он, пытаясь вникнуть в цифры. Делал он это лениво, устало, постоянно отвлекался на внутреннюю тревогу и физическую разбитость. Он зевал, протирал глаза, перекладывал бумаги с места на место, но собраться и сконцентрироваться не получалось — мысли уплывали то к Алисе, то к предстоящему звонку, то к горячему кофе, которого у него так и не было.

Через некоторое время к его столу снова приблизились чёткие, размеренные шаги. Это был Семён Семёныч. В руках он держал зарядное устройство с длинным белым кабелем.

— Вот, Игорь Семёнов, я нашёл для вас зарядное устройство, — произнёс он официально, но негромко. — И, если вас не затруднит, после использования верните его, пожалуйста, Лиле Сергеевне из бухгалтерии. — он сделал небольшую паузу и, наклонившись, добавил тише: — Вы ведь знаете её, коллега?

Игорь посмотрел на него своими слипающимися глазами и подумал: «Почему он такой бодрый, а я нет?»

— Если честно, не знаю такую, Семён Семёныч, — честно признался он.

— Её внутренний номер — 457, — немедленно проинформировал его Семён Семёныч, снова понизив голос. — Свяжитесь с ней, чтобы вернуть. Это её личное устройство.

Игорь, не желая больше вникать в эти бюрократические тонкости, просто буркнул:

— Хорошо.

И тут же мысленно добавил:

«Какой номер он там сказал-то? Я уже забыл, хе-хе».

Семён Семёныч, внимательно глядя на него, заметил его рассеянность. Игорь же, разглядывая его лицо, вдруг с внутренней усмешкой подумал:

«О, на нём уже другие очки. А я сразу и не заметил».

Действительно, вместо вчерашней изящной оправы теперь красовались массивные роговые очки в строгом стиле.

— Дружище, соберитесь, — тихо, но очень чётко сказал Семён Семёныч, поймав его взгляд. — Я вижу, ваше текущее состояние несколько… отклоняется от оптимальной рабочей нормы. Но напоминаю: сегодня — важный день. И, если позволите напомнить, именно вы просили меня о содействии…

— Да-да, я знаю, Семён Семёныч, — поспешно перебил его Игорь, чувствуя, как по щекам разливается краска стыда и раздражения. — Всё хорошо.

Семён Семёныч кивнул, удовлетворённый, и постучал костяшками пальцев по краю стола, издавая сухой, отрывистый звук.

— Тогда хорошо. Будем на связи, — произнёс он своим самым нудным, многообещающим тоном, в котором смешались напутствие и угроза. После чего развернулся и удалился.

Игорь проводил его взглядом и снова тяжело вздохнул.

«Сегодня явно будет долгий день».

Наконец, он потянулся к оставленной на столе зарядке, нашёл порт на своём мёртвом телефоне и подключил его. Маленький экран ожил, показав значок батареи с молнией. «Наконец-то». Облегчённо выдохнув, он снова, уже с чуть большей долей решимости, уставился в монитор, пытаясь заставить себя работать.

Минут двадцать он перебирал старые отчёты, делая вид, что сверяет цифры, но по сути просто перекладывал данные из одной таблицы в другую. Взгляд его то и дело скользил к телефону. Экран оставался чёрным. Ни намёка на жизнь.

«Зарядка плохая, что ли? Или я вставил не до конца?» — подумал он с раздражением, поправив кабель, но ничего не изменилось.

Потом он заметил, как Семён Семёныч, с важным видом и с планшетом в руках, направился к переговорным. За ним потянулись Дарья и ещё несколько ключевых сотрудников отдела из соседнего сектора. Через пару минут из своего кабинета вышла Виктория Викторовна — бесшумно и стремительно, как торпеда в строгом костюме, — и проследовала туда же.

«Похоже, собрание. То самое, о котором он говорил», — сообразил Игорь.

В открытом пространстве стало заметно тише. Игорь продолжил своё бессмысленное копание в цифрах, краем глаза наблюдая за дверью переговорки.

Прошло около получаса, и дверь открылась, и люди начали выходить — кто-то с озабоченным видом, кто-то с облегчением. Вышла и Виктория Викторовна, её лицо ничего не выражало. Семён Семёныч вышел последним, что-то помечая в своём планшете, и бросил на Игоря короткий, казалось, ничего не значащий взгляд.

Игорь снова посмотрел на телефон. И тут, словно в ответ на его нетерпение, экран наконец вспыхнул. Загорелся логотип, и устройство начало загружаться с облегчающей душу медлительностью.

«Наконец-то!» — мысленно выдохнул он, уже предвкушая, как проверит пропущенные вызовы, сообщения и, главное, сможет зайти в приложения банка, когда потребуется.

В этот же самый момент зазвонил его стационарный рабочий телефон. Резкий, назойливый звук пронёсся по шумному залу.

Игорь вздрогнул и потянулся к трубке, медленно, будто в замедленной съёмке, и пока его пальцы сжимали пластик, в голове пронеслось:

«Ну что, похоже, началось».

Он поднёс трубку к уху, и его голос прозвучал ровно, профессионально и лишённый всякой личной интонации, как и полагалось в начале рабочего разговора.

— Игорь Семёнов, слушаю.