Вулкан Капитал: Орал на Работе 4. 18+

Глава 26

Игорь открыл рот, чтобы что-то ответить, но Дарья перебила его, даже не взглянув на Семён Семёныча.

— Да какая разница, — бросила она раздражённо. — … открой лучше дверь, Семён.

Семён Семёныч замер на секунду, переваривая её тон, потом засуетился, закивал и метнулся к машине.

— Да-да, конечно, сию минуту, Дарья Станиславовна, — затараторил он, хватаясь за ручку задней двери. — Просто я, э-э-э… хотел уточнить, так сказать, логистику вашего совместного прибытия, но, разумеется, если это не критично для понимания ситуации…

Он открыл дверь, продолжая бубнить что-то про «координацию действий». Дарья, не дослушав, молча скользнула в салон, аккуратно подтягивая больную ногу.

Игорь задержался на секунду, встретившись взглядом с Семён Семёнычем, который смотрел на него с немым вопросом во взгляде. Затем он пожал плечами и потянул дверь, намереваясь сесть следом за Дарьей, но она уже устроилась на сиденье, даже не думая двигаться.

— Может, подвинешься? — спросил Игорь, перегибаясь через открытую дверь.

— Я не буду посередине сидеть, — отрезала Дарья, даже не повернув голову. — … сам там садись.

И с этими словами она захлопнула дверь прямо перед его носом.

Игорь замер на секунду, потом вздохнул и перевёл взгляд на Семён Семёныча. Тот стоял с открытым ртом, явно не понимая, что происходит, но уже готовый помочь.

— Ну что, — сказал Игорь, — пойдём с другой стороны.

Они обогнули машину. Игорь открыл заднюю дверь и первым скользнул на сиденье, усаживаясь аккурат посередине. Следом за ним, кряхтя и поправляя пиджак, втиснулся Семён Семёныч, заняв место справа. Дверь захлопнулась.

Таксист тронулся с места, плавно выруливая со двора.

Софья, сидевшая на переднем пассажирском сиденье, отложила наконец телефон и обернулась назад. Её глаза — изумрудные, лучистые — скользнули по Игорю, потом по Дарье, и на её лице расцвела та самая милая, добрая улыбка, от которой у Игоря внутри что-то ёкнуло.

— Доброе утро, — сказала она приветливо.

Дарья едва повернула голову, бросила короткое «Здравствуйте» и снова уставилась в окно. Игорь же смотрел на Софью, и взгляд его задержался дольше, чем следовало.

На ней был строгий тёмно-синий пиджак, идеально скроенный, подчёркивающий тонкую талию. Под пиджаком — белая шёлковая блузка, верхние пуговицы которой были расстёгнуты ровно настолько, чтобы открыть вид на соблазнительную ложбинку между грудей и тонкую серебряную цепочку с маленьким кулоном. Юбка-карандаш, тоже тёмно-синяя, обтягивала бёдра, оставляя открытыми стройные ножки.

На ногах — элегантные лодочки на невысоком каблуке. Волосы с лёгким блеском были уложены в аккуратный, но не строгий пучок, из которого выбивалась одна непослушная прядь, падающая на щёку. Макияж — минимальный, только подчёркивающий естественную красоту: чуть подведённые глаза и прозрачный блеск на губах.

Она была строгой, деловой и при этом — сексуальной. Той самой сексуальностью, которая не кричит, а тихо, но уверенно заявляет о себе.

— Доброе утро, Софья, — ответил Игорь, и голос его прозвучал мягче, чем он ожидал.

Софья в ответ мило улыбнулась, задержав на нём взгляд на секунду дольше, чем требовала простая вежливость, и повернулась обратно к дороге.

Такси в это время медленно выруливало со двора, объезжая припаркованные машины. В салоне повисла тишина, нарушаемая только тихим шорохом шин по асфальту.

Семён Семёныч рядом с Игорем пыхтел и кряхтел, пытаясь застегнуть ремень безопасности. Он тянул язычок, крутил его, заводил за спину, но замок упорно не желал фиксироваться.

Таксист, немолодой мужчина с усталым лицом, покосился в зеркало заднего вида и хмыкнул.

— На том месте не работает, мужик, — бросил он коротко.

Семён Семёныч замер, оставив безрезультативные попытки, затем он поправил очки, которые съехали на нос во время борьбы с ремнём, и следом бросил взгляд на Игоря и Дарью, которые даже не пытались пристегнуться, и обратился к водителю тоном, каким обычно выступают на научных конференциях.

— Извините, конечно, но позвольте уточнить: как тогда в данной ситуации поступать? Я имею в виду, в контексте обеспечения безопасности дорожного движения и сохранения жизни и здоровья пассажиров. Согласно правилам, ремни безопасности являются обязательным элементом, и их отсутствие в рабочем состоянии на конкретном посадочном месте, э-э-э… может быть квалифицировано как нарушение правил перевозки пассажиров. И исходя из этого не могли бы вы прояснить, каким образом нам следует минимизировать потенциальные риски в сложившейся ситуации?

Таксист покосился на него с выражением лица, которое ясно говорило: «Ну что за умник».

— Нууу… — протянул он, явно не зная, что ответить на этот поток канцелярского красноречия. — Я… починю его, но сейчас…

— Да забей, Семён Семёныч, — вмешалась Дарья, не поворачивая головы от окна. — … тут ехать-то фигня.

Семён Семёныч поправил очки и посмотрел на неё с видом оскорблённого профессора, которому предложили решать задачи по математике на пальцах.

— Ну как это, Дарья Станиславовна? — начал он, растягивая слова. — Тут вопрос, э-э-э, общей безопасности. Если даже водитель имеет достаточный опыт вождения для предотвращения дорожно-транспортного происшествия, то, извините, конечно, другой участник движения может его спровоцировать. То есть я имею в виду, что…

— За-а-а-абей! — перебила Дарья, выделяя каждый слог. — Ну или привяжи себя этим ремнём и сиди так.

Семён Семёныч посмотрел на болтающийся ремень, прикидывая варианты.

— Это не совсем эффективно, Дарья Станиславовна, — вздохнул он расстроенно. — Данный способ фиксации, э-э-э, не обеспечивает должного натяжения и…

Игорь не выдержал и тихо фыркнул, прикрыв рот кулаком. В этот же момент он поймал в зеркале заднего вида взгляд Софьи. Она сидела на переднем сиденье и улыбалась — негромко, но заразительно, пряча улыбку в уголках губ.

Их глаза встретились на секунду, и в этом взгляде читалось что-то тёплое, понимающее. Она ничего не сказала, только чуть повела бровью, будто разделяя его веселье. Игорь улыбнулся ей в ответ, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. Совсем не то, что было с Дарьей часом назад. Другое. Чистое. Почти невинное.

Семён Семёныч тем временем не унимался. Он повернулся к Дарье, поправил очки и продолжил свою лекцию, жестикулируя свободной рукой:

— … я понимаю вашу позицию, основанную на субъективной оценке кратковременности поездки, но статистика неумолима: подавляющее большинство дорожно-транспортных происшествий происходит именно в первые пятнадцать минут пути, когда пассажиры склонны пренебрегать средствами индивидуальной защиты. Более того, если рассмотреть вероятность бокового столкновения, то…

Он обернулся, ища поддержки, и его взгляд упал на Игоря. Тот как раз смотрел в его сторону, ещё не успев убрать улыбку, доставшуюся Софье.

— Вы со мной согласны, коллега? — спросил Семён Семёныч, посмотрев на ремень Игоря, который даже не был вытянут из крепления.

Игорь моментально собрался, принял серьёзное выражение лица и кивнул с максимально убедительным видом.

— Конечно, Семён Семёныч, — сказал он твёрдо. — Я полностью с вами согласен. Безопасность превыше всего.

Семён Семёныч просиял и снова повернулся к Дарье с видом человека, только что получившего Нобелевскую премию.

— Вот видите, Дарья Станиславовна! — воскликнул он. — Я, как выясняется, не один мыслю в данном направлении. Коллега Семенов, очевидно, обладает схожим пониманием важности превентивных мер в контексте сохранения жизни и здоровья. Это свидетельствует о том, что моя озабоченность не является, э-э-э, гипертрофированной, а основана на объективных факторах и разделяется другими участниками нашей рабочей группы. Стало быть, моя позиция имеет под собой рациональное зерно, и…

— Ладно-ладно, — перебила Дарья, не поворачивая головы. — … не продолжай дальше… мне похуй.

Игорь снова поймал в зеркале взгляд Софьи. Она тихо хихикнула, прикрыв рот ладошкой, и снова уткнулась в телефон. Игорь, всё ещё улыбаясь, решил для порядка пристегнуться — хотя бы чтобы поддержать репутацию ответственного гражданина в глазах Семён Семёныча. Он потянул ремень, завёл его в замок, и тот послушно щёлкнул.

Водитель покосился на это движение в зеркало заднего вида и хмыкнул.

— Не переживайте, — сказал он спокойно. — Ничего не случится, я буду аккуратно ехать.

Семён Семёныч, уже смирившийся со своей участью, опустил бесполезный ремень и вздохнул с таким видом, будто подписывал смертный приговор.

— Ну что ж, — произнёс он с той же нудной интонацией, — в данной ситуации, видимо, придётся довериться вашему профессионализму. Однако, с точки зрения теории вероятности, это не отменяет потенциальных рисков, но, полагаю, в условиях ограниченного выбора иного алгоритма действий не предвидится.

Он откинулся на спинку сиденья и вдруг заметил, что Игорь пристегнут.

— О! — оживился он и тут же повернулся к Дарье. — Вот видите! Вам, Дарья Станиславовна, настоятельно рекомендую последовать его примеру. Это заняло бы всего несколько секунд, но могло бы сохранить вам жизнь в случае непредвиденной ситуации.

Дарья, не поворачивая головы, устало и выразительно вздохнула: «Уфф…» И затем уставилась в окно с ещё более демонстративным видом.

В машине повисла тишина. Слышно было только тихое урчание мотора и шум шин по асфальту. Такси плавно катило по утренним улицам, за окнами проплывали просыпающиеся кварталы.

Игорь помолчал пару минут, глядя на дорогу, и вдруг подумал: «А ведь можно спросить у него про акции. Вдруг расскажет что-то интересное?»

Он осторожно повернулся к Семён Семёнычу, стараясь не задеть Дарью, и спросил как можно более непринуждённо:

— Слушайте, Семён Семёныч, а как у вас дела?

Семён Семёныч оживился, поправил очки и принял свою обычную позу лектора, читающего важную лекцию.

— Безупречно, дорогой коллега, благодарю за проявленный интерес, — начал он своим менторским тоном. — А как, э-э-э… ваше утро? — он сделал многозначительную паузу и бросил быстрый взгляд на Дарью, потом снова на Игоря. — Я, признаться, весьма удивлён тем, что вы сегодня оказались вместе. В столь ранний час. Это, знаете ли, не совсем стандартная конфигурация нашей обычной утренней логистики.

Игорь заметил, как Софья, сидевшая на переднем сиденье, отложила телефон в сторону. Она не поворачивалась, но по тому, как чуть напряглись её плечи и наклонилась голова, было ясно — она прислушивается, ожидая ответа.

Игорь лихорадочно соображал, что бы такое придумать для нормального ответа, но Дарья его опередила и бросила буднично, даже не поворачивая головы:

— Бухали вчера.

Игорь улыбнулся Семён Семёнычу, пожимая плечами.

— Да, — сказал он просто. — … так и есть.

Он скосил глаза в зеркало заднего вида, пытаясь разглядеть реакцию Софьи. Она сидела неподвижно, глядя прямо перед собой, и никак не выдавала своих эмоций. Но что-то в её лице изменилось — чуть сжались губы, и исчезла та лёгкая утренняя расслабленность.

Семён Семёныч молчал. Долго. Неловко. Дарья даже повернулась к нему, удивлённая затянувшейся паузой. Наконец он поправил очки, одёрнул пиджак и заговорил своим профессиональным тоном:

— Хм… я, признаться, несколько озадачен услышанным. Видите ли, вчера, когда вы покидали офис, вы совершенно определённо, э-э-э… обмолвились, что направляетесь на свидание. И теперь, столкнувшись с тем фактом, что ваше утро начинается в обществе коллеги Семёнова, я, э-э-э… нахожусь в состоянии некоторого когнитивного диссонанса, если можно так выразиться. И это наводит на мысль, что, возможно, именно коллега Игорь Семёнов и является тем самым… э-э-э… как бы это корректнее сформулировать… объектом вашего вчерашнего романтического интереса? То есть, проще говоря, вашим ухажёром?

Игорь замер. Он смотрел на Софью — и видел, как она изменилась в лице. Тень разочарования, быстрая, как вспышка, промелькнула в её глазах, прежде чем она снова взяла себя в руки и отвернулась к окну.

«В смысле, бля? Что он сейчас сказал?» — пронеслось в голове у Игоря. — «Это я-то ухажёр?»

Дарья ответила мгновенно, с той же лёгкостью, с какой отправляла клиентов:

— Да это не он.

Семён Семёныч открыл рот, явно готовясь к новому витку допроса, но Игорь решил вмешаться:

— Вы про что вообще? — спросил он с искренним недоумением. — Мы же просто…

— Дарья Станиславовна! — перебил его Семён Семёныч, поднимая указательный палец вверх. — Позвольте мне, э-э-э, прояснить хронологию событий. Вчера, в 18:47, если быть точным, вы сообщили мне, что у вас запланировано мероприятие личного характера. На мой уточняющий вопрос, не является ли это мероприятие свиданием, вы ответили — и я цитирую максимально близко к тексту — «типа того». Это, знаете ли, даёт основания полагать, что у вас имелся некий, э-э-э… романтический интерес к персоне, с которой вы собирались встретиться. И сегодня, увидев вас в обществе коллеги в столь ранний час, я, руководствуясь законами логики, неизбежно прихожу к выводу, что…

— Ох… Семён Семёныч, — перебила его Дарья, в её голосе слышалась усталость, — не тупи. Я была с другим, а этого потом чисто выпить позвала… Вот и всё. А теперь отъебись.

Она отвернулась к окну, давая понять, что разговор окончен. Игорь поймал в зеркале взгляд Софьи — она быстро отвела глаза, но он успел заметить в них что-то похожее на облегчение.

— Хм, — протянул Семён Семёныч, поправляя очки. — Ну, понятно… — он замолчал, не договорив, но по его лицу Игорь видел: тот ничего не понял.

А Дарья и объяснять ничего не собиралась, она сидела, уткнувшись в окно, и делала вид, что её это не касается.

Игорь посмотрел на Софью.

Она сидела всё так же неподвижно, но в её позе чувствовалось напряжение. Ему захотелось как-то объяснить ситуацию, чтобы она не подумала ничего лишнего и чтобы он мог выглядеть нормально в её глазах.

— Я, если честно, не знаю, с кем она была, — начал он, стараясь говорить как можно естественнее. — Вчера она мне позвонила и сказала: «Давай выпьем». А я как раз… гулял. Ну, в смысле, просто по городу ходил. И она мне позвонила. И вот мы встретились в каком-то… поэтическом баре.

Он улыбнулся, вспоминая вчерашний вечер.

Семён Семёныч оживился, будто пазл наконец сложился в его голове.

— О-о-о! — протянул он с довольным видом. — Ну, теперь всё ясно. Вы, получается, вчера были в поэтическом баре? — он повернулся к Дарье, которая никак не реагировала. — И как вам там, Дарья Станиславовна? Это, э-э-э, интересный культурный опыт, наверное. Я сам, признаться, никогда не посещал подобных заведений, но полагаю, что атмосфера там весьма специфическая. Благоприятствующая, так сказать, творческому вдохновению и, возможно, раскрепощению внутренних переживаний. Хотя, с другой стороны, если учесть уровень шума и непредсказуемость публики…

Он продолжал бубнить, но Игорь его уже не слушал. Он смотрел на Софью, которая чуть заметно улыбнулась, услышав про поэтический бар.

Машина тем временем неумолимо приближалась к их офису.

— … и как вам такое заведение, Дарья Станиславовна? — спросил неожиданно громко Семён Семёныч, при этом растягивая слова. — Я полагаю, что подобные места могут быть интересны с точки зрения наблюдения за, так сказать, альтернативной культурной средой. Там, вероятно, собираются люди, склонные к творческому самовыражению, что может быть познавательно даже для человека, далёкого от поэзии. Интересно, насколько высок был художественный уровень выступающих?

Дарья, явно не желая поддерживать беседу, бросила коротко:

— Хуйня полная.

Игорь мысленно усмехнулся. Кратко, ёмко, в её стиле. Он поймал в зеркале взгляд Софьи — она тоже улыбнулась, пряча улыбку за опущенными ресницами. На секунду их глаза встретились, и в этом взгляде промелькнуло что-то тёплое, понимающее.

Семён Семёныч, давно привыкший к лексикону Дарьи, даже бровью не повёл. Он лишь поправил очки и обратился к Игорю:

— А вам, коллега, как заведение? Я имею в виду ваши впечатления.

Игорь пожал плечами.

— Да нормально, — ответил он. — Лично мне всё понравилось.

Семён Семёныч, будто уточняя свой вопрос, добавил с той же нудной интонацией:

— Я, собственно, интересуюсь: выступали ли там талантливые люди? Были ли, так сказать, яркие представители поэтического цеха?

Игорь вспомнил вчерашний вечер. Того самого парня, который посвятил стих Дарье, и улыбнулся.

— О-о-о, да! — оживился он. — Там один парень даже стих посвятил Дарье. — он повернулся к ней, сияя улыбкой, и спросил: — Помнишь?

Дарья медленно повернула голову и посмотрела на него таким взглядом, что Игорь на секунду поверил — сейчас получит по лицу. В её глазах горела смесь ярости, смущения и обещания мучительной смерти.

— Э-э-э… — начала Дарья, но Семён Семёныч, не уловив всей опасности момента, тут же перебил её, подавшись вперёд с искренним любопытством на лице.

— О, это чрезвычайно любопытно! — воскликнул он, поправляя очки. — Позвольте уточнить: а какова была тематическая направленность данного поэтического произведения? В каком ключе автор раскрывал образ Дарьи Станиславовны? Я, знаете ли, всегда интересовался тем, как творческие личности интерпретируют, так сказать, характеры своих современников.

Дарья скрестила руки на груди и уставилась в окно.

— Да-а… я уже и не помню, — неохотно ответила она.

Игорь усмехнулся, чувствуя, что ситуация накаляется, но остановиться уже не мог.

— Ну-у… там не то что бы про неё было, он просто посвятил ей свой стих, — сказал он с невинным видом. — Там было что-то про кобыл, если я правильно помню.

Софья, сидевшая впереди, прикрыла рот ладошкой, пытаясь сдержать смех. Дарья же, наоборот, медленно повернула голову и теперь смотрела на Игоря с выражением, не предвещающим ничего хорошего.

Игорь мило улыбнулся ей — максимально невинно, даже глазками похлопал. Дарья цокнула языком и снова отвернулась к окну, всем своим видом показывая, что запомнит этот момент.

— Кобыла? — переспросил Семён Семёныч, приподнимая брови. — Любопытно, чрезвычайно любопытно. — он откинулся на спинку сиденья, поправил очки и задумчиво продолжил, явно входя во вкус: — Знаете, Дарья Станиславовна, если рассматривать данный образ с, э-э-э… символической точки зрения, то кобыла — это, знаете ли, весьма положительный архетип. В мировой культуре лошади ассоциируются с благородством, грацией и неукротимой энергией. Вспомните, например, древнегреческую мифологию — Пегас, крылатый конь, символ вдохновения. Если поэт сравнил вас с кобылой, это можно трактовать как, э-э-э… признание вашей внутренней силы, выносливости и, простите за некоторую вольность, природной красоты. Лошади, знаете ли…

Софья впереди тихо фыркнула, а Игорь все это время смотрел на Дарью, ожидая, когда же она взорвётся.

— Бля-я-я, — протянула Дарья, откидывая голову назад и многозначительно уставившись в потолок. Потом перевела тяжёлый взгляд на Семён Семёныча. — Ты серьёзно сейчас?

— А что не так? — Семён Семёныч поправил очки, явно не понимая, почему его культурологический экскурс не оценили.

Игорь, чувствуя, что ситуация накаляется до предела, но остановиться уже не мог, усмехнулся:

— Ну-у, Семён Семёныч, там не то чтобы такой контекст был, если честно.

— Неужели? — удивился тот, подаваясь вперёд. — А в каком же ключе, так сказать, это было сказано автором? Я, знаете ли, пытаюсь реконструировать художественный замысел.

Игорь пожал плечами, пряча улыбку:

— Ну, скорее как «кобыла позорная».

— Ты чё, даун? — рявкнула Дарья, сверкнув глазами. — Там вообще-то не так… — она запнулась, заметив, что даже таксист, который до этого делал вид, что его ничего не касается, теперь тихо посмеивается, пряча усмешку в усах. — … короче, идите нахуй, — резюмировала Дарья и снова уставилась в окно.

Но Семён Семёныч, уже разогнавшийся, не мог остановиться.

— Постойте-постойте, Дарья Станиславовна! — воскликнул он, жестикулируя свободной рукой. — «Кобыла позорная», если вдуматься, тоже не обязательно негативная характеристика. Видите ли, позор в высоком смысле может означать, э-э-э, выставление напоказ, открытость миру. В некоторых культурах позор — это…

— Бля! Да завали уже! — перебила Дарья, тяжело вздыхая. — Хватит нести хуйню! — Игорь усмехнулся, но Дарья тут же перевела на него взгляд: — Игорь, тебя это тоже касается. Вы можете просто молча ехать?

В салоне наступила недолгая тишина. Игорь ничего не ответил, но внутри посмеивался, глядя прямо перед собой.

«Чёт Дарья сегодня явно будет ещё злее обычного», — подумал он.

Семён Семёныч в этот момент откинулся на спинку сиденья, посмотрел в окно и, не выдержав паузы, добавил тихо, но с прежней нудностью:

— Ну просто я хотел сказать, что это можно расценивать как комплимент, если подойти с определённой точки зрения…

— Комплимент? — Дарья дёрнулась, как от удара током. — Ты угораешь, что ли, Семён? — Семён Семёныч обернулся в её сторону, готовый к новой порции аргументов, но Дарья уже разошлась: — Там стих не про меня был, это во-первых. А во-вторых, нахуя ты вообще ищешь плюсы там, где их нет?

— Ну просто, если учитывать, что замысел автора не всегда лежит на поверхности, его можно трактовать по-разному. Я имею в виду, истинный смысл не сразу виден и понятен, он требует, так сказать, аналитического подхода…

— Что за бред? — перебила Дарья. — она резко повернулась к переднему сиденью, где сидела Софья, и ткнула в неё пальцем: — Вот если бы какой-то ебанат вышел стих рассказывать про твою сестру и назвал бы её шаболдой, ты бы тоже плюсы искал? Доказывал бы, что это типа комплимент?

Игорь почувствовал, что градус напряжения в салоне достиг критической отметки. Пора было вмешаться.

— Ладно, всё, хватит уже ругаться, — сказал он примирительно. — Давайте реально молча сидеть, тогда уж!

Но Семён Семёныч, кажется, вообще не воспринимал происходящее как ссору. Он посмотрел на Дарью абсолютно спокойно, с тем же менторским выражением лица, и ответил без тени эмоций:

— Дорогая Дарья Станиславовна, позвольте заметить, что поэзия — это искусство многогранное. Я имею в виду, что одна и та же фраза может быть интерпретирована по-разному в зависимости от, так сказать, контекста и интонации. Если бы гипотетический автор назвал мою дорогую сестру шаболдой, я бы, вероятно, попытался проанализировать, не является ли это, э-э-э, саркастическим приёмом или, допустим, попыткой эпатировать публику. В конце концов, многие великие поэты использовали, знаете ли, провокационную лексику, чтобы привлечь внимание к своим произведениям.

Дарья усмехнулась, но в этой усмешке сквозило уже не раздражение, а какое-то обречённое веселье.

— Какая еще, нахуй, поэзия, если бы её назвали шаболдой? — переспросила она, осуждающе качая головой.

— Именно поэзия, Дарья Станиславовна, — невозмутимо ответил Семён Семёныч. — Поскольку, как вы сказали, «шаболда», если рассмотреть этимологию этого, м-м-м, колоритного выражения, может в определённых контекстах означать, например, свободолюбивую, независимую женщину, не скованную условностями. А это, знаете ли, вполне себе положительная характеристика для нашего времени.

— Ой, да не пизди! — отмахнулась Дарья, но уже без прежней злости. — Положительная характеристика, блять…

Игорь снова влез, чувствуя, что ещё немного — и они завязнут в этом абсурдном диспуте навечно:

— Ладно, всё, хватит, ребята! — сказал он твёрже и громче. — Мы уже подъезжаем.

Машина как раз плавно подкатила к знакомому зданию с вывеской «Вулкан Капитал». Таксист, который всё это время с каменным лицом вёл машину, наконец выдохнул с явным облегчением.

— Ну, вроде, всё, доехали, — сказал он, останавливаясь у тротуара перед офисным зданием.

Софья, сидевшая спереди, первой отреагировала на остановку. Она мило улыбнулась таксисту, расстегнула ремень и сказала тёплым, искренним голосом: «Спасибо вам большое, хорошего дня!» И начала выходить из машины, ловко и грациозно, как умеют только истинные леди.

На заднем сиденье тем временем продолжалась тяжёлая артиллерийская перестрелка. Дарья и Семён Семёныч всё ещё что-то обсуждали — вернее, Дарья пыталась закончить разговор.

— Всё, мне похуй, — отрезала она, перебивая очередную тираду Семён Семёныча. — Можешь мне больше ничего не говорить.

Она открыла дверь со своей стороны, намереваясь выйти, но при этом поморщилась от боли в ноге. Игорь же в этот момент смотрел на Семён Семёныча, тот был совершенно спокоен — ни капли расстройства или обиды.

Поймав взгляд Игоря, он с достоинством кивнул и изрёк:

— Вот видите, коллега, искусство поэзии, э-э-э, не всем подходит. Не каждый способен оценить глубину, так сказать, художественного замысла. Но это, знаете ли, нормально. У каждого свой уровень восприятия. — он повернулся к таксисту, коротко, но с той же нудной вежливостью поблагодарил: — Благодарю вас за безопасную доставку и всего вам доброго! — произнес он вежливо и начал выбираться из машины, но, остановившись на середине процесса, он замер и добавил: — И я все же настоятельно рекомендую вам в ближайшее время устранить неисправность ремня безопасности на заднем сиденье.

— Конечно, — коротко бросил таксист с натянутой улыбкой на лице, после чего Семён Семёныч, удовлетворенный, полностью вылез из машины.

Игорь, оказавшийся последним, улыбнулся таксисту — тот ответил взглядом, полным немого сочувствия и благодарности за то, что этот цирк наконец закончился.

Затем он вылез с той стороны, где уже стояла Дарья, и, не сговариваясь, автоматически подставил ей руку, помогая удержаться на больной ноге. Она не отказалась — только вздохнула тяжело и опёрлась на него, делая первые шаги к входу в офис.

— Как нога? — спросил Игорь, косясь на её напряжённое лицо.

— Так себе, — буркнула Дарья, не вдаваясь в подробности.

Семён Семёныч, уже успевший обойти машину и теперь семенящий рядом с ними, с озабоченным видом заглянул Дарье в лицо.

— Вам потребуется моя помощь, коллеги? — осведомился он тоном, каким обычно предлагают оформить страховку. — Я мог бы поддержать с другой стороны.

— Нет, — отрезала Дарья. — … вы идите вперед, мы тут сами справимся.

Семён Семёныч, однако, не унимался. Он отстал на полшага, окинул её критическим взглядом и выдал новую порцию своей неизменной заботы:

— Дарья Станиславовна, я бы настоятельно рекомендовал вам в случае осложнения симптоматики, то есть если болевые ощущения усилятся, не пренебрегать возможностью официально отпроситься с рабочего места и посетить медицинское учреждение для квалифицированного осмотра. Травма голеностопа, знаете ли, может иметь, э-э-э, отсроченные последствия, и пренебрежение диагностикой способно привести к хроническим проблемам опорно-двигательного аппарата. Я, как человек, заботящийся о здоровье коллег, считаю своим долгом…

— Ага, — перебила его Дарья коротко и выразительно. — … спасибо за заботу.

Семён Семёныч понял, что аудиенция окончена, поправил очки и, кивнув Софье, зашагал к входу в здание заметно быстрее, чем они с Игорем. Софья послушно последовала за ним, бросив через плечо быстрый взгляд на Игоря.

Игорь остался с Дарьей вдвоём, поддерживая её под руку. Впереди были стеклянные двери офиса, а за ними — рабочий день, который обещал быть… весьма интересным.