Вулкан Капитал: Орал на Работе 4. 18+

Глава 32

Игорь тяжело вздохнул, вставая из-за рабочего стола, и пробормотал себе под нос:

— Ну ладно… второй раз, я думаю, лучше не отказывать…

Затем он поправил пиджак — дёрнул за лацканы, одёрнул полы, после поправил галстук, глубоко вдохнул и направился в сторону кабинета начальницы.

Каблуки собственных туфель отбивали чеканный ритм по офисному полу, и каждый шаг отдавался где-то в животе холодной тяжестью.

Игорь дошёл до её кабинета — массивная дверь, и он поднял руку, постучал два раза — глухой, увесистый звук.

— Войдите, — донеслось изнутри.

Игорь открыл дверь и шагнул внутрь.

— Здравствуйте ещё раз, Виктория Викторовна, — начал он, но договорить не успел.

Виктория Викторовна сидела за огромным столом и говорила по телефону, а на него она даже не взглянула — только подняла указательный палец, коротко кивнула и продолжила разговор.

Игорь замер на месте, чуть прошёл вперёд и остановился, не зная, куда девать руки и продолжая смотреть на неё.

Она была, как всегда, безупречна. Тёмно-бордовый костюм — узкая юбка-карандаш, обтягивающая бёдра, и приталенный пиджак с острыми лацканами. Волосы — идеальный низкий пучок, ни одной выбившейся пряди.

Она говорила по телефону спокойно, властно, чуть растягивая слова — голос её лился ровно, как хорошо настроенный инструмент.

Прошло несколько минут.

Он всё стоял и смотрел на неё — не отрываясь, впитывая каждую деталь. Как она двигает рукой, когда говорит, как чуть хмурит брови, как поправляет прядь, которой даже не существует, потому что все волосы идеально уложены в пучок. Запах её духов — тяжёлых, древесных — заполнял кабинет, и Игорь невольно вдыхал его глубже.

Она была прекрасна. Холодной, недоступной, с пугающей красотой, от которой у нормальных людей должно было бы бросать в дрожь. Но Игоря почему-то к ней тянуло. Как мотылька на пламя.

Пару раз за время разговора она поднимала на него взгляд. Короткий, колючий, оценивающий. Игорь каждый раз машинально улыбался — не широко, скорее уголками губ, надеясь хоть на какую-то реакцию. Но она ничего не отвечала. Просто смотрела сквозь, как на предмет мебели, и возвращалась к разговору.

Игорь чувствовал себя преданной собакой, которая ждёт, когда хозяин соизволит обратить на неё внимание. И от этого было одновременно тошно но… привычно.

Прошло ещё несколько минут.

Игорь уже сбился со счёта, сколько раз его взгляд скользил по её фигуре, по линии плеч, по тому, как свет падал на её идеально уложенные волосы. Он почти перестал ждать, просто стоял, провалившись в какое-то полудремотное состояние.

Но вот через еще несколько минут Виктория Викторовна наконец закончила разговор.

— Да, хорошо, — сказала она в трубку своим обычным ледяным тоном. — Завтра жду отчёт. Всё. — она положила трубку с мягким, почти беззвучным стуком. Подняла глаза на Игоря. Взгляд — холодный, оценивающий, как всегда. — Закрой дверь, — коротко бросила она и тут же уткнулась в монитор, начиная что-то печатать. Пальцы с идеальным маникюром легко забегали по клавиатуре.

Игорь чуть усмехнулся — понимающе. Он знал этот сценарий. Знал, что будет дальше. Знал, что опять выйдет отсюда с солоноватым привкусом на губах и тяжёлым грузом неудовлетворённости в паху.

Он послушно подошёл к двери, прикрыл её и щёлкнул замком, и затем повернулся к ней и замер в ожидании.

Он смотрел на неё, думая: «И что теперь? Не буду же я подходить и сразу лизать? Да и вообще… вдруг я тут по другому вопросу? Ибо после того моего отказа мы с ней сильно отдалились…»

От этой мысли он чуть усмехнулся — нервно, сам не понимая, почему ему вообще смешно в такой ситуации.

— Э-э-э… — начал он, пытаясь придумать, что сказать, но слова застряли где-то в горле.

Виктория Викторовна, даже не поднимая глаз от монитора, коротко бросила:

— Подойди поближе.

Игорь сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Остановился у края её стола, не зная, что делать дальше.

Он переступил с ноги на ногу и решил нарушить тишину:

— Ну так что, э-э, как ваши дела?

Виктория Викторовна даже не взглянула на него, её пальцы продолжали бегать по клавиатуре.

— Подожди еще немного… я…

Она не договорила, но Игорь и не ждал окончания фразы. Он чуть расслабился, пользуясь паузой, и начал разглядывать кабинет. Дорогая мебель, идеальный порядок, ни одной лишней бумажки на столе. На стене — пара абстрактных картин в строгих рамках.

Всё говорило о ней: холодно, расчётливо, безупречно.

Игорь всё смотрел по сторонам, пытаясь убить время, и вдруг почувствовал вибрацию в кармане. Телефон. Он покосился на Викторию Викторовну — та увлечённо что-то печатала, даже не поднимая головы, будто уже забыла, что он здесь стоит.

«Ладно, — подумал Игорь, — гляну, что там».

Он аккуратно, стараясь не шуметь, достал телефон, отвёл его в сторону, чтобы свет от экрана не привлекал внимание, и открыл сообщения.

Карина:«Мы тут с Ленкой гуляем. И смотри, кого мы тут встретили».

Игорь пригляделся. На снимке был солнечный летний день, обычная городская улица, тротуар. В центре кадра стоял человек в ярком костюме хот-дога — оранжевая булка, торчащая колбаска с полосками горчицы. Типичная уличная реклама, раздающая листовки.

Слева от него позировала Карина — белое платье на тонких бретельках, короткое, открывающее стройные ноги. Волосы распущены, и улыбается во весь рот. Справа пристроилась Лена. Короткие джинсовые шорты, ярко-голубой топ, открывающий плечи. Тёмные волосы распущены, на лице — широкая, чуть хищная улыбка.

Игорь усмехнулся, но тут же замер, вспомнив, где находится.

Он быстро, почти на автомате, набрал ответ:

Игорь:«Прикольно. Только вот Лену-то я узнал, а из оставшихся двух кто ты?😏»

Нажал «Отправить» и сунул телефон в карман, как оказалось, вовремя. Виктория Викторовна в этот же момент перестала печатать, затем, откинувшись в кресле и сложив руки на груди, она посмотрела на него.

Молча. Холодно. Выжидающе.

Игорь почувствовал, как по спине пробежали мурашки, после чего он выпрямился и выдавил из себя:

— Извините, вы-ы… вы меня вызывали?

Виктория Викторовна смотрела на него несколько секунд — изучающе, как на экспонат в витрине, и потом сказала спокойно, без капли смущения, будто обсуждала рабочий план:

— Да. — она коротко кивнула и спустя недолгую паузу добавила: — Я хочу, чтобы ты меня расслабил.

Она чуть раздвинула ноги под столом и поправила юбку одним движением — без лишней суеты, без вызова, просто констатируя факт.

Игорь стоял и смотрел на неё, чувствуя, как привычный сценарий разворачивается перед ним в который раз. Он чуть усмехнулся — коротко, нервно — от этой простоты, с которой она всё организовала. Словно не интимный момент, а очередной пункт в рабочем плане.

— Ну хорошо, — сказал он. — Давайте расслаблю.

Игорь начал обходить её стол, но Виктория Викторовна, не поворачивая головы, бросила:

— Дверь закрыл?

Игорь, уже подходя к ней, спокойно ответил:

— Закрыл.

Она кивнула, повернувшись на кресле в его сторону, положила руки на подлокотники и откинулась назад, готовая принять то, ради чего его позвала.

Игорь посмотрел на неё. Она чуть раздвинула ноги, открывая пространство перед собой, и смотрела на него оценивающе — спокойно, без тени смущения, как смотрят на инструмент, который сейчас будут использовать.

Игорь чуть улыбнулся, опуская взгляд.

«Ну что ж, — подумал он, опускаясь на колени перед ней, — может, довести её почти до оргазма? А потом уломать на что-нибудь ещё? Как с Дарьей получилось — сначала не хотела, а потом ведь, можно сказать, сама просила».

Он встал на колени перед ней, у её ног, чувствуя холодный пол под коленями. Виктория Викторовна смотрела на него сверху вниз, и в её глазах не было ни капли волнения. Только ожидание.

Игорь наклонился и поцеловал её ногу с внутренней стороны — чуть выше колена, медленно, едва касаясь губами. Потом выше. Руками он осторожно раздвинул её колени шире, освобождая себе пространство.

Виктория Викторовна нежно, едва слышно вздохнула — этот звук, такой редкий для неё, будто вырвался помимо воли. Она подвинулась на край кресла, взялась обеими руками за край юбки и одним плавным движением подтянула её выше, открывая себя.

Игорь увидел, что под юбкой ничего нет.

Ни кружева, ни шёлка — ничего. Только гладкая, ухоженная кожа бёдер и аккуратная, ухоженная киска. Гладкая, без единого волоска, с аккуратными, чуть припухшими половыми губами нежного розового оттенка. Она была чисто выбрита, идеально ухожена, и уже влажная — он заметил лёгкий блеск на коже.

Игорь замер на секунду, вбирая это зрелище, чувствуя, как где-то глубоко внутри загорается ответный огонь.

Он смотрел на её киску — на эти аккуратные, чуть припухшие половые губы, влажно поблёскивающие в мягком свете кабинета. Дырочка была чуть приоткрыта, розовая, влажная, и казалось, что она только и ждёт, когда её начнут лизать.

Игорь задержал взгляд дольше, чем следовало, отчего и раздался сверху её ровный, спокойный голос:

— У нас не так много времени, Игорь.

Он поднял глаза. Виктория Викторовна смотрела на него с лёгким нетерпением, бровь чуть приподнята.

«Офигеть, ещё и торопит…» — подумал он, затем просто кивнул и опустил голову, наклонившись ближе.

Он почувствовал жар, исходящий от её тела. Запах её киски — терпкий, женский, возбуждающий — ударил в ноздри, смешиваясь с тяжёлым древесным ароматом её духов. Игорь закрыл глаза на секунду, вдыхая этот запах и чувствуя, как кровь отливает от головы куда-то вниз. Потом открыл и провёл языком по её влажной, горячей плоти.

Виктория Викторовна чуть дрогнула — едва заметно, только напряглись мышцы бёдер, и она на секунду замерла, когда столь желанный язык Игоря скользнул между её половых губ. Игорь провёл ещё раз, медленно, чувствуя, как её сок растекается по языку, тёплый и густой. На вкус она была сегодня совсем другой.

Не такой, как раньше, когда он лизал её в прошлые разы — тогда был лёгкий кисловатый привкус, естественный, обычный. А сейчас — сладкий. Почти приторно-сладкий, с едва уловимым фруктовым оттенком, будто она нарочно подготовилась, использовала что-то ароматное, чтобы его удивить. Или чтобы контролировать даже этот момент.

Игорь задержал язык у входа, чувствуя, как её влагалище чуть сжимается в ожидании. Её рука легла ему на затылок — не толкая, просто обозначая присутствие.

Он провёл языком выше, к клитору, и услышал, как её дыхание стало чуть глубже.

Игорь работал языком умело, без спешки — он уже знал, как ей нравится. Сначала широкими, мягкими движениями снизу вверх, по всей длине, собирая её сок, размазывая его по половым губам. Потом, когда её дыхание становилось чаще, он сужал круг, концентрируясь на клиторе, обводя его по спирали, дразня, отступая и снова возвращаясь.

Иногда, когда она чуть приподнимала бёдра ему навстречу, он входил языком внутрь — и тогда она сжималась, её влагалище будто обнимало его язык, удерживало, не хотело отпускать. Игорь чувствовал, как её стенки пульсируют, как она буквально всасывает его язык в себя, и каждый раз ему приходилось прилагать усилие, чтобы выйти обратно. Она не просила остаться — просто делала это своим телом, властно, без слов, как умела только она.

В следующую секунду Игорь снова вошёл, снова почувствовал, как она сжалась вокруг него, и на секунду ему показалось, что она хочет, чтобы он вообще не выходил, чтобы остался там, внутри, растворяясь в её жаркой, сладкой глубине.

Он чувствовал, как она течёт. Соков становилось всё больше, они стекали по его языку, по подбородку, смешивались со слюной, и на вкус были приторно-сладкими, почти неестественно. Игорь втянул языком очередную порцию, облизнул губы и на секунду замер, переваривая ощущение.

«Хмм, — пронеслось в голове. — Она её чем-то помазала, что ли? Почему так сладко? Почему так вкусно?»

Он лизнул ещё раз, специально задержавшись у самого входа, где сока было больше всего. И он убедился. Было сладко. Приторно. Как клубничный сироп, разбавленный чем-то женским, живым, настоящим. Раньше она пахла иначе — острее, терпче. А сейчас будто хотела, чтобы он запомнил, чтобы этот момент стал чем-то особенным.

Игорь опустил язык ниже, скользнул по промежности, собирая остатки, и снова вернулся к клитору, чувствуя, как её рука на его затылке становится тяжелее, настойчивее.

Ей явно нравилось. И, как ни странно, ему тоже.

Игорь поцеловал её половые губы — нежно, медленно, чуть присасываясь к влажной, набухшей плоти. Она текла ещё сильнее, сок заливал его рот, язык, стекал по подбородку, и этот сладкий, приторный вкус становился почти невыносимым.

Он чуть отстранился, глотнул воздуха, облизал губы и, не удержавшись, с улыбкой на лице спросил: «Вы себя чем-то помазали, что ли?» И снова наклонился, чтобы продолжить.

Виктория Викторовна, которая лежала, откинувшись в кресле, с закрытыми глазами, нежно постанывая, вдруг открыла глаза. В её взгляде мелькнуло что-то похожее на удивление — лёгкое, почти неуловимое.

— Ты-ы… это о чём? — спросила она, и голос её звучал мягче обычного, с ноткой растерянности.

Игорь на секунду замер, поднял голову и встретился с ней взглядом. В её глазах не было той холодной власти, к которой он привык. Только недоумение и, кажется, лёгкое смущение. Совсем не то, что он ожидал.

— Ну, просто сегодня ваша киска… такая сладкая, — сказал Игорь, улыбаясь. — Как будто вы её намазали чем-то.

Он снова наклонился и провёл языком по влажной плоти, смакуя этот приторный вкус.

Виктория Викторовна выдохнула — громко, с наслаждением, запрокидывая голову на спинку кресла.

— Нет, — выдохнула она, чуть постанывая, когда его язык скользнул по клитору. — Я ничего не делала. Это… наверно, просто феромоны.

Игорь поднял бровь, но комментировать не стал. Только усмехнулся про себя: «Феромоны, значит». И снова углубился в свою работу, чувствуя, как её тело поддаётся навстречу, как её рука на его затылке становится тяжелее, настойчивее.

— Это просто значит, — добавила Виктория Викторовна, чуть задыхаясь, — что я тебе нравлюсь. Вот и всё.

Игорь облизывал её влагалище, входя языком внутрь и выходя обратно, чувствуя, как она пульсирует вокруг него. «Ну нравится, конечно, — подумал он, усмехаясь про себя. — Но не помню, чтобы у других, кому я лизал и тоже нравились, киска была сладкая». Он даже хмыкнул мысленно, продолжая своё дело.

— И поэтому, — голос Виктории Викторовны стал ниже, почти мурлыкающим, — … она на вкус для тебя… такая… сладкая… — она чуть улыбнулась — той редкой, почти тёплой улыбкой, которую Игорь видел, может, пару раз за всё время. — Высунь язык, — потребовала она неожиданно.

Игорь на секунду замер, удивлённый, но послушно высунул язык, застыв с открытым ртом.

Виктория Викторовна положила руки на подлокотники кресла, чуть приподняла бёдра и начала двигаться — вперёд-назад, медленно, ритмично, насаживаясь на его язык. Он чувствовал, как её влажные, горячие складки скользят по его языку, как клитор задевает его губы, как она сама управляет этим процессом, используя его рот как инструмент для своего удовольствия.

Игорь так и сидел, не двигаясь, и позволяя ей делать всё, что она хочет. Его язык ныл от напряжения, слюна смешивалась с её соком и стекала по подбородку, но он не смел шевельнуться.

Она была сверху и всё контролировала. И так и продолжалось еще около минуты, если не больше, после чего Игорь начал двигаться ей навстречу, высовывая язык сильнее, пытаясь войти в неё как можно глубже.

— Ммм… ах… — Виктория Викторовна тихо, нежно застонала, её дыхание стало тяжёлым, прерывистым.

Она двигалась в такт, ускоряясь, и Игорь чувствовал, как её пульсирующие стенки сжимаются вокруг его языка, он уже думал, что она скоро кончит, как вдруг Виктория Викторовна отстранилась.

— Подожди, — выдохнула она, тяжело дыша. — … я хочу сама. — она сделала несколько глубоких вдохов, приходя в себя. Потом встала с кресла, а Игорь остался сидеть на коленях, удивлённо глядя на неё. — Высунь язык, — вновь скомандовала она еще более требовательным тоном.

Игорь послушно высунул язык и запрокинул голову. Виктория Викторовна подошла к нему вплотную, встала так, что его лицо оказалось прямо между её ног. Затем она чуть присела, нависая над ним, и начала медленно опускаться.

Через мгновение Игорь вновь почувствовал, как её влажная, горячая киска коснулась его губ и его языка. Она опускалась всё ниже, пока его голова не оказалась зажата между её бёдрами, а его лицо — плотно прижатым к её промежности.

И она снова начала двигаться — медленно, скользя вагиной по его губам и языку.

Через минуту Игорь почувствовал, как его шея затекла от напряжения, как ему не хватает воздуха. Она двигалась ритмично, приседая на его язык, иногда соскальзывая — и тогда его язык касался её ануса, маленького, тугого колечка, которое вздрагивало от каждого прикосновения, а потом она снова направляла его лицо в свою мокрую, жадную дырочку.

Игорь, чувствуя, что шея уже начинает неметь, схватился руками за её ноги, стараясь стабилизировать положение, и изо всех сил работал языком — входил, выходил, обводил клитор, снова входил. Он уже почти не понимал, что делает, только чувствовал её запах, её вкус, её власть над ним.

Вскоре Виктория Викторовна заметно устала, её движения стали ощутимо медленнее, иногда она просто проводила своей мокрой киской по его лицу, размазывая сок по губам, по щекам, по носу. Её половые губы скользили по его коже, оставляя влажный блестящий след, и в эти мгновения Игорь чувствовал себя абсолютно покорным, полностью её.

И тут он решил взять всё в свои руки.

Он присосался к её половым губам — крепко, жадно, втягивая их в рот, а потом начал быстро, умело облизывать её дырочку, чередуя с ласками клитора. Язык работал чётко, без остановки, доводя её до грани.

Виктория Викторовна отпустила одну руку с его головы и опустила её вниз, к своей киске. Её пальцы — с идеальным маникюром — присоединились к его языку, теребя клитор, когда он отступал, и помогая себе достичь того, чего она ждала. Её стоны стали громче, откровеннее, и она уже не сдерживалась, не играла в свою обычную холодную отстранённость.

Игорь почувствовал, как её ноги дрожат, как тяжелеет дыхание, как мышцы напрягаются в преддверии разрядки. Её пальцы продолжали теребить клитор, и вдруг она замерла, выгнулась дугой и застонала — тихо, протяжно, совсем по-кошачьи, не так, как обычно.

А потом Игорь почувствовал, как тёплая, обильная струя ударила ему в лицо.

Она сквиртовала — прямо на него, на его губы, на подбородок, на щёки. Жидкость лилась активным потоком, заливая его лицо, стекая по шее, капая на рубашку. Игорь открыл рот, пытаясь глотнуть воздуха, и влага попала ему на язык — тёплая, почти прозрачная, с едва уловимым сладковатым привкусом.

Он замер, не зная, что делать, чувствуя, как она продолжает кончать, пульсируя у его лица. Виктория Викторовна тяжело дышала, её тело всё ещё вздрагивало, а пальцы, наконец, отпустили его голову.

Игорь сидел на коленях, мокрый, растерянный, с открытым ртом, не понимая, что только что произошло, но чувствуя, как от этого зрелища кровь приливает к паху быстрее, чем когда-либо.

Виктория Викторовна, всё ещё дрожа, пустила ему в рот ещё пару порций тёплой жидкости — Игорь машинально сглотнул, не успев даже подумать. Сладковатый привкус растаял на языке, и он замер, чувствуя, как она наконец отпускает его голову.

Она тяжело вздохнула, постанывая от последних спазмов, и откинулась обратно в кресло. Ноги её разъехались, руки безвольно лежали на подлокотниках, голова запрокинута. Она тяжело дышала, и на её лице — впервые за всё время — не было ни маски, ни контроля. Только усталость и удовлетворение.

Игорь смотрел на неё снизу вверх, чувствуя во рту её вкус, всё ещё не до конца осознавая, что только что произошло. Потом перевёл взгляд на себя — костюм был залит, рубашка промокла насквозь, на пиджаке тёмные влажные пятна, лицо всё мокрое, и капли всё ещё стекают с подбородка на грудь.

Он сидел на коленях посреди её кабинета, мокрый, пахнущий её соками, с торчащим членом в штанах, и чувствовал себя странно. Но где-то глубоко внутри, под слоем стыда и растерянности, пульсировало что-то ещё. Что-то, от чего хотелось продолжения.

«Блин, — пронеслось в голове. — … так много. Она… она что, поссала на меня, что ли?»

Игорь поднял глаза на Викторию Викторовну. Она всё ещё тяжело дышала, откинувшись в кресле, с закрытыми глазами, и, кажется, даже не замечала его.

— Виктория Викторовна… — позвал он.

Она открыла глаза, лениво повернула голову в его сторону.

— Что?

Игорь руками показал на себя — на мокрый пиджак, на промокшую рубашку, на лицо, с которого всё ещё капало.

— Вы-ы… меня намочили, — сказал он и улыбнулся — глупо, растерянно, сам не понимая, зачем улыбается.

Виктория Викторовна посмотрела на него, и на её лице отразилось нечто среднее между удивлением и… чем-то ещё. Она чуть нахмурилась, будто только сейчас заметила масштаб последствий.

— Вот чёрт, — выдохнула она тихо, а затем наклонилась вперёд, открыла ящик тумбочки под столом, достала пачку влажных салфеток и протянула ему. — Держи. Вытрись.

Игорь взял салфетки, вытащил пару штук и, вытирая лицо, шутливо бросил:

— Ну, мне это вряд ли поможет. Мне высушиться надо, или как я объясню людям, что вышел от вас мокрый?

Виктория Викторовна снова закрыла глаза, тяжело дыша, явно наслаждаясь остаточными ощущениями. Потом открыла, посмотрела на него почти лениво и сказала:

— Уфф… не знаю. Я не думала, что так сильно кончу.

Игорь чуть мотнул головой, усмехнувшись, и встал с колен. Ноги затекли, но он постарался не подавать виду.

Начал вытираться салфетками — лицо, шею, попытался промокнуть рубашку, но понял, что это бесполезно. Снял пиджак, оглядел себя. Рубашка прилипла к груди, тёмные пятна расползлись по всему переду.

И в этот момент он почувствовал, как твёрдый член болезненно упирается в ткань брюк, создавая откровенный бугорок, который невозможно было не заметить.

Он поднял глаза на Викторию Викторовну. Она всё ещё сидела в кресле, тяжело дыша, лицо раскраснелось, волосы чуть растрёпались. Такой он её ещё не видел.

— Виктория Викторовна, — начал он, но запнулся, не зная, как сформулировать. Она же в этот момент посмотрела на него с легким любопытством, и он тут же решился: — .. давайте потрахаемся? Просто я мало того, что мокрый, так ещё и… — он показал рукой на бугорок на брюках. — Со стояком выйду отсюда.

Виктория Викторовна перевела взгляд на его ширинку, задержалась там на секунду, потом снова посмотрела в глаза. Её дыхание всё ещё было тяжёлым, но в глазах появилось что-то новое — не холодное равнодушие, а ленивое, почти игривое любопытство.

Она выдохнула и начала говорить своим обычным, чуть насмешливым тоном:

— Я же тебе уже говорила, что для этого нужно…

— Да помню я, — перебил Игорь, чувствуя, как в груди разгорается злость, смешанная с отчаянием. — И я сниму квартиру на днях, но просто… сейчас-то мне как быть? — он расстегнул брюки, вытащил член — твёрдый, налитый, напряжённый до боли, и посмотрел ей прямо в глаза. — Я постоянно в таком состоянии ухожу от вас, — сказал он, и голос его дрогнул от накопившейся за все эти разы фрустрации. — А потом мне тяжело работать. Всё из головы вылетает, и я ни о чём думать не могу.

Виктория Викторовна смотрела то на него, то на его член, то снова на его лицо.

Она явно не ожидала такого поворота — чтобы он достал его вот так, прямо посреди кабинета, после того, как она только что кончила ему в лицо. На её лице мелькнуло что-то похожее на удивление, но губы сжались в тонкую линию, готовая выдать привычный отказ.

— Можете меня хотя бы ртом расслабить, — добавил Игорь, и сам не поверил, что сказал это вслух.

Виктория Викторовна замерла. На её лице отразилось такое искреннее, неподдельное удивление, какого он у неё никогда не видел. Брови чуть приподнялись, рот приоткрылся, и она смотрела на него так, будто он только что предложил ей поменяться местами на планёрке. Она явно не ожидала от него такой наглости.

— Игорь… — начала она, но он тут же перебил, чувствуя, что если сейчас остановится, то больше никогда не решится.

— Ну серьёзно, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, хотя внутри всё дрожало от страха и наглости собственной просьбы. — Это уже как-то нечестно. Я старался вас расслабить, вон аж весь мокрый теперь. И я тоже хочу выйти отсюда удовлетворённым.

Виктория Викторовна смотрела на него, открыв рот, явно не ожидая от него такой настойчивости. Она даже чуть привстала в кресле, будто собираясь что-то ответить — может, отчитать, может, согласиться.

Но в этот момент зазвонил телефон на столе, и она машинально перевела взгляд на аппарат, потом снова на Игоря, на его всё ещё торчащий член, потом обратно на телефон. Секунда колебания — и она протянула руку, снимая трубку.

— Да, — сказала она, и в её голосе уже не было ни следа той ленивой расслабленности. Снова холод, снова деловая маска. Она говорила, а глаза всё ещё были прикованы к нему — то к его лицу, то к его члену, который так и оставался на виду.

Игорь всё понял — момент упущен. Она уже переключилась на работу, и возврата не будет.

«Сука!» — мысленно выругался он, чувствуя, как злость и унижение закипают где-то в груди, смешиваясь с болезненной пульсацией внизу живота.

Он стоял посреди кабинета с вытащенным членом, мокрый, грязный, возбуждённый, а она в этот момент уже говорила с кем-то по телефону.

И, уже смирившись, Игорь начал снова вытираться салфетками — лицо, шею, пытался промокнуть рубашку, но понимал, что это бессмысленно. Она говорила по телефону с кем-то, кивая, отдавая короткие распоряжения.

— Кто? — спросила она в трубку. — А… хорошо, пусть ещё подождут. Минут через десять пускай заходят.

Она положила трубку и повернулась к Игорю, посмотрев на него — оценивающе, строго, как всегда. Он так и стоял в кабинете с оголённым членом, всё ещё мокрый, вытирающийся от её соков. Рубашка прилипла к телу, волосы взлохмачены. Вид у него был ещё тот.

— Хорошо, давай, — сказала она ровно. — … ты кончишь за пять минут?

Игорь изменился в лице. Он даже замер на секунду, не веря своим ушам.

— Да-а! — выпалил он громче, чем планировал. — Конечно, да!

Виктория Викторовна встала, спустила юбку, поправила блузку, приводя себя в порядок. Игорь, глядя на неё, уже начал соображать, где лучше устроиться.

— А-а-а… мы на столе… или? — начал он, но она перебила его, даже не глядя.

— Нет. Я просто тебе отсосу, а потом ты сразу выходишь. Ко мне скоро придут.

Игорь не верил своим ушам. Такого поворота он точно не ожидал. Она согласилась. Согласилась сделать это.

— Хорошо, — выдохнул он, чувствуя, как сердце забилось где-то в горле.

— Тогда иди ко мне, — сказала она. Игорь инстинктивно шагнул к ней, бросив салфетки и пиджак прямо на стол. Он подошёл вплотную, и она, не глядя ему в глаза, взяла его член в руку, чуть сжала, оценивая. — Так, — сказала она ровно и начала двигать рукой вверх-вниз, медленно, ритмично.

Игорь почувствовал, как её пальцы — гладкие, прохладные, с идеальным маникюром — скользят по его стволу, обхватывают, сжимаются в такт движениям. Это было совсем не то, что её горячий, влажный рот, который он так хотел почувствовать, но даже от этого простого прикосновения его член дёрнулся, реагируя с болезненной остротой.

— За волосы меня не трогаем, это ясно? — произнесла она, и голос её был строгим, как на совещании. — Я всё сделаю сама. Если не успеешь — значит, не успеешь. Всё ясно?

Игорь смотрел на неё сверху вниз, видя и чувствуя, как её рука продолжает работать, как внутри всё сжимается от близости разрядки, и просто кивнул.

Она, увидев его согласие, чуть приподняла бровь — и широко открыла рот. В следующую секунду её губы — тонкие, всегда такие строгие, такие холодные — сомкнулись вокруг его члена, и Игорь почувствовал, как мир переворачивается. Её рот — горячий, влажный, живой — обхватил его, принял внутрь. Язык — тот самый язык, который произносил приказы, отчитывал, унижал — сейчас ласкал его ствол, обводил головку, дразнил, вжимался в самую чувствительную кожицу снизу.

Она двигала головой медленно, ритмично, сантиметр за сантиметром погружая его в себя, и каждое движение отдавалось внизу живота новой волной наслаждения.

Игорь смотрел на неё сверху. На эту женщину, которая всегда была выше, сильнее, неприступнее. Которая командовала, властвовала, решала, а сейчас сидела перед ним, её идеально уложенный пучок чуть растрепался, голова ритмично двигалась вперёд-назад, и она брала его член в рот — спокойно, деловито, без всякой страсти, но от этого спокойствия его бросало в дрожь.

Он чувствовал, как всё его тело натягивается, как воздух в кабинете становится плотным, как реальность сужается до одного ощущения — её рта, её языка, её власти, которую она вдруг превратила в эту странную, пьянящую близость.

Игорь выдохнул — глубоко, протяжно, чувствуя, как всё тело расслабляется и напрягается одновременно. Её язык скользнул по головке, обводя самый край, собирая смазку, которая уже начала выделяться обильно, прямо ей в рот. Она чуть причмокнула, пробуя его на вкус, и это движение — такое интимное, такое неожиданное для холодной, безупречной Виктории Викторовны — ударило прямо в позвоночник.

Она продолжала двигать головой вперёд-назад, ритмично, размеренно, как будто выполняла давно отработанную процедуру. Игорь чувствовал жар её рта, её язык, обвивающий ствол, губы, которые растягивались, когда она опускалась ниже, и сжимались, когда поднималась обратно.

Он смотрел, как её пучок трясётся в такт движениям, как её руки держат его член, — она делала всё сама, ровно так, как обещала. Ни лишнего движения, ни лишней нежности. Только работа. Но от этой работы у Игоря подкашивались колени. Он смотрел на неё сверху вниз, чувствуя, как каждое движение её губ, каждый поворот языка отдаётся где-то глубоко внутри, разгоняя кровь быстрее, быстрее и быстрее.

«Ебаааать, — пронеслось в голове. — Она сосёт… так охуенно!»

Он даже не заметил, как его пальцы вцепились в край стола, чтобы удержаться на ногах. Голова кружилась, внизу живота всё сжималось в тугой, болезненный узел.

«Пиздееец, кайф, — мелькнула следующая мысль, уже почти теряющаяся в нарастающем ощущении. — Не помню, чтобы мне так хорошо отсасывали».

Виктория Викторовна тем временем продолжала — размеренно, сосредоточенно, то чуть замедляясь и работая язычком, то ускоряясь, дразня. Он чувствовал, как головка касается её горла — и она тут же отстраняется, не давая ему войти глубже, оставляя на грани, на пике, на самом краю.

Это было и мучительно, и прекрасно одновременно.

И тот факт, что это делает она — его начальница, холодная, неприступная, властная Виктория Викторовна — заводил его до такой степени, что он понимал: ещё немного, и всё закончится. Слишком быстро. Он чувствовал, как сперма поднимается, как тело уже готово выплеснуть всё, что накопилось за этот бесконечный день. Разрядка будет быстрой и неудержимой.

Виктория Викторовна продолжала сосать — медленно, глубоко, обхватывая его член влажным жаром рта, языком обводя головку. Её губы скользили по стволу, сжимались, отпускали, снова сжимались, и в этом ритме было что-то гипнотическое, неумолимое.

Игорь почувствовал, как внутри всё обрывается. Ещё секунда — и он кончит.

Он начал невольно двигать бёдрами, трахая её рот, стараясь войти глубже. Виктория Викторовна не отстранилась. Она позволила ему — открыла рот шире, приняла его глубже, позволила почувствовать тепло своего горла, свою власть над ним, даже когда он брал верх.

Пара толчков — и его прорвало.

Игорь схватил её за голову — нежно, почти умоляюще — и кончил. Сперма вырвалась горячей, густой струёй прямо в её рот, заполняя его, стекая по языку, по горлу. Он кончал долго, мощно, чувствуя, как каждое сокращение отдаётся во всём теле, как она принимает его, не отстраняясь, не отворачиваясь.

Её щёки чуть втягивались, когда она глотала, сглатывая всё, что он давал, без брезгливости, без суеты. Просто делала то, что обещала. Её глаза смотрели на него снизу вверх — спокойные, ясные, будто она принимала отчёт, а не сперму.

Игорь стоял, тяжело дыша, чувствуя, как последние капли выходят из него, как её губы всё ещё обхватывают его член, как она медленно, наконец, выпускает его, облизывая губы.

Вскоре в кабинете стало тихо, и только их дыхание — его тяжёлое, её ровное — нарушало тишину.

Затем она отстранилась спокойно, без лишней суеты — просто откинулась в кресле, поправила выбившуюся прядь волос. Игорь же стоял, всё ещё наслаждаясь, чувствуя, как остаточные спазмы пробегают по телу.

Ему хотелось ещё. Несмотря на то, что он только что кончил ей в рот, ему хотелось продолжать — трахать её рот, её губы, чувствовать этот жар снова и снова.

Виктория Викторовна сглотнула ещё раз, видимо, проглатывая остатки его спермы, потом взяла со стола пачку салфеток, вытащила одну для себя — промокнула уголки губ — и протянула пачку ему.

— Всё, — сказала она ровно, деловым тоном. — Теперь вытирайся и иди работать.

Игорь взял салфетки, чувствуя, как странно звучит это простое «спасибо», которое он собирался сказать.

— Сс-спасибо, — выдавил он.

Она никак не отреагировала. Ни взглядом, ни жестом. Словно выполнила деловое поручение — поставила галочку в списке и перешла к следующему пункту.

Игорь начал вытираться. Сначала привёл в порядок себя — промокнул член, убрал его обратно в брюки, застегнул молнию. Потом принялся за то, что осталось от её соков на лице, на шее. Салфетки быстро промокали, но он методично тёр, снимая влажный блеск с кожи.

Пиджак, брошенный на стол, был безнадёжно испорчен — тёмные пятна расползлись по светлой ткани, и он только вздохнул, накидывая его обратно. Рубашка тоже была мокрой. Он потрогал ткань, прилипшую к груди, и понял, что с этим уже ничего не сделать.

Застегнув пиджак, надеясь, что так хоть немного скроет пятна на рубашке, он обернулся к ней. Виктория Викторовна уже сидела за столом, перебирая бумаги, и даже не смотрела в его сторону.

«Бля… она реально такая или просто выпендривается? Типа притворяется холодной… через чур холодной, а сама в душе… глубоко в душе может быть и другой?»

Игорь собрал грязные салфетки, бросил их в урну под столом, одёрнул пиджак и, чувствуя себя нашкодившим школьником, которого вызвали к директору, направился к двери.

— Всё… я пошёл, Виктория Викторовна, — сказал он тихо.

Она кивнула, не поднимая головы, и Игорь вышел из кабинета, а затем прислонился спиной к закрытой двери, переводя дыхание. Пиджак был мокрым, рубашка прилипла к телу, лицо горело, и только теперь, когда всё закончилось, до него начало доходить, что он только что сделал. И что она сделала.

Он тяжело вздохнул, глядя перед собой на огромный зал, где почти сотню людей сидели за компьютерами, переговаривались по телефону, ходили с папками. Никто не смотрел в его сторону. Никому не было до него дела.

«О-о-о-о-х, офигееть, — подумал он, — интересно, теперь каждый раз так будем делать? Я ей куни, она мне минетик? Охренеть, можно и…»

Он отлепился от двери, собираясь пройти к туалету, чтобы привести себя в порядок, и, повернув, чуть не столкнулся с двумя мужчинами.

— Извините, — машинально сказал Игорь, делая шаг назад.

Они были одеты строго, по-деловому: тёмные костюмы, белые рубашки, никаких ярких деталей. Первый — высокий, плотный, с короткой стрижкой и тяжёлым квадратным подбородком, лицо непроницаемое, как у человека, который привык смотреть на всех свысока.

Второй — пониже, худощавый, с острым взглядом и тонкими губами, сложенными в ровную, ничего не выражающую линию. Ни галстуков, ни бейджей. Они не походили на клиентов, не походили на поставщиков. Слишком официальные. Слишком… чужие для этого офиса.

Первый окинул Игоря быстрым взглядом — сверху вниз, задержавшись на секунду на мокрых пятнах на пиджаке, — и едва заметно нахмурился. Второй даже не посмотрел на него, только бросил короткий взгляд на табличку на двери кабинета, из которого Игорь только что вышел, и переглянулся с напарником. После чего они молча прошли мимо, не сказав ни слова, и направились к кабинету Виктории Викторовны. Игорь проводил их взглядом, чувствуя какое-то неясное беспокойство, но тут же отмахнулся.

Он снова выдохнул и подумал:

«Хе, а я ведь ей только что в рот давал. — он улыбнулся и пошел дальше. — Так, ладно, сейчас мне надо в туалет, а потом, наверно, сразу и на обед можно сходить».

Игорь направился в сторону мужской комнаты, на ходу доставая телефон — проверить время. Экран загорелся, и он увидел, что прошло уже полчаса с того момента, как он зашёл в кабинет Виктории Викторовны.

А ещё ниже были новые сообщения от Карины.

Он открыл чат, стараясь идти и не натыкаться на людей, и, прочитав первое сообщение от Карины, тут же довольно улыбнулся.