Вулкан Капитал: Орал на Работе 4. 18+

Глава 30

Раздался щелчок замка, и тяжёлая дверь медленно поползла наружу.

Игорь не думал ни секунды. Он резко просунул руку в образовавшуюся щель и вцепился пальцами в полотно двери, блокируя её дальнейшее открытие. С той стороны резко дёрнулись, видимо, ожидая, что дверь откроется легко, а тут — раз! — и из темноты появляется чья-то рука, вцепившаяся в край мёртвой хваткой.

— Оу, блять! — выпалил мужской голос. — Испугал, чел! — дверь перестала открываться, затем секунда тишины, и голос добавил: — Ну всё, ты свободен, выходи, — добавил парень уже спокойнее.

Игорь покосился на Софью, девушка сидела за дверью, прижавшись к стене, и смотрела на него огромными испуганными глазами. Увидев её, Игорь улыбнулся, он был рад, что ему всё же удалось сделать так, чтобы дверь не открылась полностью.

Затем он перевёл дыхание и ответил тому, кто был снаружи:

— Э-э-э… да, спасибо большое. Я-я… я сейчас выйду.

— Эм… у тебя там всё хорошо? — спросил мужчина за дверью с лёгким недоумением. — И чего ты дверь-то держишь? Вроде же выйти хотел.

Игорь лихорадочно заморгал, соображая, что ответить. В голове проносились варианты: «Я не одет?», «Я тут не один!» Не… так лучше не говорить? Черт, как же сделать так, чтобы он просто ушел…

— Да… э-э-э, спасибо, — выдавил Игорь. — … я сейчас выйду. Я только… э-э-э…

Он запнулся, так и не придумав ничего внятного. Софья сидела на полу, перекрывая руками свои груди, и смотрела на него огромными глазами, полными надежды.

Мужчина за дверью помолчал, потом неуверенно спросил:

— Ну хорошо… я тогда пойду? Или что-то ещё надо?

Игорь почувствовал, как внутри всё разжимается от облегчения.

«Ого, это оказалось проще, чем я думал», — пронеслось в голове, и он улыбнулся.

— Нет-нет, спасибо! — быстро ответил он. — Я просто открыть не мог, а сейчас всё ок. Спасибо большое!

— Ну ладно, бывай, — донеслось с той стороны, и шаги начали удаляться.

Игорь выдохнул и прислонился лбом к холодной двери.

Он сделал ещё один глубокий вдох, чувствуя, как пульс понемногу приходит в норму. Из-за спины донёсся уставший, но такой родной сейчас голос Софьи:

— Ну что?

Игорь пришёл в себя, повернулся к ней и улыбнулся — устало, но с облегчением.

— Ушёл, — ответил он тихо.

Затем Игорь аккуратно, стараясь не шуметь, придержал дверь ногой, чтобы она не захлопнулась снова, взял с полки бутылку с моющим средством и, подперев ею дверь, начал собирать свою одежду. Натянул трусы, потом брюки, рубашку, пиджак — всё быстро, не глядя, лишь бы прикрыться и вернуть себе нормальный вид.

Софья всё ещё сидела на полу, обхватив себя руками, и медленно приходила в себя. Её глаза были уже не такими безумными, но в них всё ещё читалась глубокая усталость и лёгкий шок от пережитого.

Игорь собрался, поправил пиджак, застегнул рубашку — кое-как, наспех. Подошёл к куче вещей, подобрал её одежду: пиджак, блузку, юбку, бюстгальтер. Всё это он аккуратно сложил в стопку и повернулся к ней.

— Я выйду, чтобы тебя не смущать, — сказал он мягко. — Сможешь сама одеться? Или… тебе помочь?

Он посмотрел на неё и на секунду замер. Она сидела всё так же, прикрывая грудь руками, но сквозь пальцы виднелась нежная кожа, а ниже кружево трусиков уже не скрывало ничего. Взгляд его невольно скользнул по её телу, задержавшись дольше, чем следовало.

Софья поймала этот взгляд. И чуть улыбнулась — устало, но тепло.

— Ну что уж теперь смущаться-то, — тихо сказала она. — … когда ты уже всё увидел. — она помолчала секунду и добавила: — Лучше помоги. Что-то сил совсем нет.

Софья устало подняла руку и указала пальцем на бюстгальтер, лежащий рядом. В этом движении не было ни капли кокетства — только полное изнеможение. Но когда она подняла руку, её грудь чуть приоткрылась, и Игорь вновь увидел её сосочки — нежно-розовые, мягкие, чуть сморщенные от прохладного воздуха кладовки. Они смотрели прямо на него, такие беззащитные и совершенные, что у него перехватило дыхание.

Игорь сглотнул, чувствуя, как внутри всё переворачивается.

«Господи, какие же они красивые», — пронеслось в его голове.

Он кивнул, стараясь сохранять спокойное выражение лица, и взял бюстгальтер в руки. Кружево было мягким, нежным на ощупь, ещё хранящим тепло её тела.

— Давай, — сказал он хрипловато и начал помогать ей застегнуть, стараясь не касаться лишнего, но понимая, что избежать прикосновений невозможно.

Его пальцы скользнули по её спине, застёгивая крючки на тонкой кружевной ткани. Он старался дышать ровно, но близость её тела, тепло кожи, едва уловимый аромат — всё это сбивало с толку. Наконец бюстгальтер был застёгнут. Игорь отстранился, переводя дыхание.

— Так, — сказал он, глядя на юбку. — … а теперь тебе, наверное, лучше встать. — Софья кивнула, всё ещё тяжело дыша, но уже не так судорожно. Игорь подал ей руку, помогая подняться. Она пошатнулась, и он придержал её за талию, пока она не обрела равновесие. — Держись, — тихо сказал он.

Он присел, взяв юбку за край, и аккуратно натянул на стройные ноги, сначала на одну, потом на другую. Поднял выше, разглаживая ткань на бёдрах, стараясь не думать о том, что под тонкой тканью юбки — лишь кружево трусиков. Застегнул молнию сбоку.

Потом взял блузку. Помог просунуть руки в рукава — сначала левую, потом правую. Расправил ткань на плечах. Софья стояла, позволяя ему делать всё, что нужно, словно ребёнок, которого одевают уставшие родители. Игорь застегнул пуговицы одну за другой, снизу вверх, стараясь не смотреть на то, как блузка постепенно скрывает её грудь.

Последним был пиджак. Он помог ей надеть его, поправил воротник, одёрнул рукава.

— Готово, — сказал он, отступая на шаг и оглядывая её. Обычная Софья, в строгом костюме, только немного помятом и с красными от слёз глазами. — Ты как?

Она посмотрела на него, и в её взгляде было что-то новое — благодарность и какая-то странная, тихая теплота.

— Пойдёт, — тихо сказала она. Потом провела ладонями по лицу, вытирая остатки слёз, и спросила с лёгкой, почти детской неуверенностью: — Как я выгляжу?

Игорь приоткрыл дверь и посмотрел на неё внимательно.

Волосы растрёпаны, влажные пряди прилипли к вискам и щекам. Глаза красные, опухшие от слёз, под ними — тёмные круги от пережитого стресса. Костюм помятый, на блузке пара не застёгнутых пуговиц, которые он пропустил в спешке.

Софья была прекрасна в своей уязвимости, но сейчас это была красота человека, только что пережившего тяжёлое испытание.

— Ну… — начал Игорь мягко, — тебе, наверно, сейчас лучше в туалет пойти и… умыться. Там зеркало есть, приведёшь себя в порядок.

Он говорил это максимально деликатно, стараясь не ранить её и без того хрупкое состояние.

Софья слабо усмехнулась, глядя на него покрасневшими глазами.

— Видимо, не очень, — тихо сказала она. Потом сделала глубокий вдох и добавила: — Пошли?

Игорь покачал головой.

— Нет, на самом деле всё хорошо, просто…

Он запнулся, не найдя слов, которые могли бы её успокоить. Вместо этого он просто взял её за руку — осторожно, почти невесомо — и потянул к выходу из злополучной кладовки.

Они вышли в коридор. Пожарная тревога уже не звучала, только тихий гул возвращающихся людей наполнял здание. Откуда-то доносились голоса, смех, звуки открывающихся дверей. Люди постепенно возвращались на свои места.

Несколько сотрудников прошли мимо, бросив на них любопытные взгляды. Софья тут же отвернулась, пряча лицо, прижимаясь к Игорю и позволяя ему вести себя. Он чувствовал, как дрожит её рука в его ладони.

Они быстро дошли до женского туалета. Игорь остановился у двери, отпустил её руку и тихо сказал:

— Я здесь подожду. Иди, приведи себя в порядок. Не торопись.

Софья кивнула, не поднимая глаз, и скользнула внутрь.

Игорь остался стоять в коридоре, прислонившись спиной к стене рядом с дверью в туалет. Он глубоко вздохнул, пытаясь привести мысли в порядок, и решил глянуть на себя — в каком он вообще состоянии.

Достал телефон и включил фронтальную камеру. На экране отразилось его лицо — взлохмаченные волосы, немного покрасневшее лицо, но в целом вполне себе. Даже прилично для человека, который только что пережил заточение в кладовке с полуголой девушкой.

— Ну-у… вроде как норм, — пробормотал он себе под нос, поправил волосы рукой и убрал телефон обратно в карман.

В этот момент его взгляд упал на лифты в конце коридора. Они работали. Двери одного из них открылись, и оттуда вышли две женщины.

Юля и ещё одна коллега, которую Игорь видел пару раз, но имени не знал — миловидная блондинка примерно того же возраста.

Они шли, оживлённо беседуя, и направлялись прямо в его сторону, ещё не замечая его.

— Ну вот, — говорила Юля, жестикулируя, — он пришёл вчера раньше и подарил мне цветы и золотой браслет. Я вообще в шоке была, если честно!

— Ничего себе! — восхищённо ответила блондинка. — Какой он у тебя молодец! А ты что подарила?

Юля засмеялась — тем самым смехом, который Игорь уже слышал вчера.

— Ну-у… я подарила ему себя, — сказала она игриво.

Блондинка тут же рассмеялась.

— Ну и правильно! Мужчин баловать нельзя, а то начинают наглеть.

— Ага, — кивнула Юля и подняла глаза.

Она увидела Игоря и тут же замерла на месте. Её глаза расширились, а щёки моментально вспыхнули алым. Блондинка, заметив её реакцию, проследила за взглядом и тоже уставилась на Игоря с любопытством.

Возникла неловкая пауза.

Игорь стоял, прислонившись к стене, с совершенно невозмутимым выражением лица, хотя внутри у него всё бурлило от абсурдности ситуации.

— Игорь… — наконец выдавила Юля, голос её дрогнул. — Привет, как дела?

— Привет, — спокойно ответил он. — Всё хорошо, ты как?

Юля мило, но чуть смущённо улыбнулась, затем, отводя взгляд, ответила:

— У меня тоже всё хорошо.

На секунду её глаза затуманились — она явно вспоминала вчерашний вечер. Как он трахал её, как харкал ей в рот и на лицо, как она стояла перед ним на коленях и просила ещё.

В следующее мгновение щёки её вспыхнули алым ещё сильнее, она быстро моргнула, прогоняя видения, и, не сказав больше ни слова, пошла дальше, а блондинка, слегка удивлённая такой реакции подруги, поспешила за ней с довольным и еще более любопытствующим выражением лица.

Они продолжили о чём-то тихо переговариваться, блондинка явно начала задавать вопросы, но Игорь их уже не слышал.

Он лишь провожал её взглядом, думая: «Блин, интересно, а ей стремно вообще от того, что было? Или только мне как-то не по себе?» Он покачал головой и отвернулся, прислоняясь к стене и ожидая Софью.

Спустя пару минут дверь в туалет открылась, и Софья вышла.

Игорь сразу заметил разницу. Волосы убраны в строгий пучок, блузка застёгнута на все пуговицы, пиджак сидит ровно. Она явно потратила несколько минут перед зеркалом, собирая себя заново — не только внешне, но и внутренне.

Но следы пережитого всё равно читались: чуть припухшие веки, лёгкая краснота вокруг глаз, тени под ними. И взгляд — немного отсутствующий, будто она всё ещё была где-то там, в душной кладовке, где стены давили и нечем было дышать.

Она посмотрела на Игоря, и в её глазах мелькнуло что-то — усталость, благодарность, смущение.

Игорь улыбнулся ей, а затем спросил:

— Ну вот, будто ничего и не было, как самочувствие?

Софья чуть улыбнулась в ответ — устало, но тепло.

— Всё так же, — тихо ответила она. — Пойдёт.

Игорь открыл рот, чтобы что-то добавить, но в этот момент рядом раздался до боли знакомый, нудный голос:

— О-о-о! А вот и вы, дорогие мои коллеги!

Семён Семёныч собственной персоной спешил к ним, поправляя на ходу очки и сияя своей обычной педантичной улыбкой. Игорь и Софья одновременно повернули головы в его сторону. Софья тут же отвела взгляд, уставившись себе под ноги, будто изучая рисунок на полу. Её плечи чуть напряглись, но она старалась держаться.

Семён Семёныч, подходя ближе и поправляя галстук, начал:

— Я только что завершил наблюдение за процессом эвакуации и должен отметить, что мероприятие прошло на достаточно высоком организационном уровне. Сотрудники покинули здание в соответствии с регламентом, в установленные временные рамки, что свидетельствует о должной степени подготовленности нашего персонала к подобным, э-э-э, экстраординарным ситуациям. Я, признаться, вёл протокольную фиксацию: фиксировал время выхода ключевых групп, отмечал возможные отклонения от стандартной процедуры. — он извлёк из внутреннего кармана пиджака аккуратный блокнот с логотипом компании и продемонстрировал его с гордостью коллекционера, предъявляющего редкий экспонат. — Всё задокументировано. Для последующего анализа и, если потребуется, для предоставления отчётности руководству.

Спрятав блокнот обратно, он поправил очки и обратил свой взор на Игоря и Софью. На его лице промелькнуло нечто, отдалённо напоминающее доброжелательность — редкое явление для человека, чья мимика обычно ограничивалась лёгким недоумением или сосредоточенностью.

— Я, хочу выразить уверенность, что вы, коллеги, также надлежащим образом отреагировали на сигнал тревоги и покинули здание в соответствии с инструкцией. Я, признаться, не имел возможности визуально идентифицировать вас в общем потоке эвакуирующихся, но, учитывая масштаб людской массы и некоторую хаотичность перемещений, логично предположить, что мы могли с вами разминуться.

Игорь посмотрел на Семён Семёныча и мысленно простонал: «Боже, и что же ему сказать? Правду? Что мы полчаса просидели в кладовке?» Он глянул на Софью, та на мгновение подняла на него взгляд — в нём читалась мольба и паника одновременно. Ей явно было не всё равно, что он сейчас ответит.

— Э-э-э… — начал Игорь, лихорадочно перебирая варианты. — Мы… ну…

Но Семён Семёныч уже не слушал его. Его профессиональный, натренированный годами наблюдений взгляд остановился на лице сестры. Он заметил покрасневшие глаза, припухшие веки, и общая усталость.

Его лицо изменилось. Доброжелательная озабоченность сменилась чем-то более глубоким, почти отеческим беспокойством.

— Софья Семёновна, — произнёс он, и в его голосе появились те самые нудные, профессиональные интонации, но сейчас они звучали мягче, чем обычно. — Я наблюдаю некоторые изменения в вашем физическом и, осмелюсь предположить, эмоциональном состоянии. У вас что-то случилось?

Софья чуть улыбнулась — той самой улыбкой, которая должна была сказать «всё в порядке», но по её лицу было видно: правду она говорить не собирается. Игорь, глядя на это, поспешил вклиниться:

— Мы с ней хотели выйти, но у лестницы было много народу, да и ещё там ругались, толкались… Ну и в общем…

Софья, бросив на Игоря быстрый взгляд, в котором читалось ясное, отчётливое послание: «Не вздумай ничего говорить», заставила его замереть и замолчать, а затем произнесла:

— Я испугалась и… мне стало плохо.

Семён Семёныч внимательно выслушал, поправил очки и, слегка склонив голову, заговорил своим обычным, профессиональным тоном:

— А-а-а… кажется, я начинаю реконструировать последовательность событий и, э-э, выявлять причинно-следственные связи. Позвольте предположить: вы, моя дорогая, испытали состояние, близкое к панической атаке, вызванное внезапным сигналом тревоги и общей турбулентностью, сопутствующей процессу эвакуации?

Софья просто кивнула, опуская глаза, Игорь же стоял так же молча, наблюдая за этим спектаклем с внутренним напряжением.

Семён Семёныч продолжил, войдя в привычную колею многословных объяснений:

— Весьма вероятная, надо сказать, реакция для человека с вашим типом нервной организации. Сигнал тревоги, поданный внезапно, без предварительного уведомления — что, к слову, тоже является предметом для отдельного анализа с точки зрения информирования персонала — мог спровоцировать у вас, как у личности с тонкой душевной организацией, некоторый, э-э-э, когнитивный диссонанс и, как следствие, временную дезориентацию. Но позвольте вас успокоить, моя дорогая: это была учебная тревога, плановое мероприятие, не представляющее никакой реальной угрозы. Бояться, уверяю вас, абсолютно нечего. — он сделал паузу и добавил с той же заботливостью: — Как вы себя сейчас чувствуете? Нет ли остаточных соматических проявлений?

— Всё хорошо, сейчас всё хорошо. — быстро ответила Софья. — Просто был небольшой шок, но уже прошло.

Семён Семёныч удовлетворённо кивнул и перевёл взгляд на Игоря, сверкнув стёклами очков:

— А вы, коллега, всё это время находились рядом с моей сестрой?

Софья опередила Игоря с ответом:

— Да, он был рядом. Поддерживал и успокаивал меня. Спасибо ему большое.

Она снова бросила на Игоря быстрый взгляд — на этот раз с лёгкой, едва заметной благодарной улыбкой.

Игорь молча кивнул Семён Семёнычу, не зная, что добавить или как-то прокомментировать эту внезапную благодарность. Семён Семёныч, не дожидаясь слов, протянул ему руку для рукопожатия, сопровождая это действие очередной порцией своей неизменной риторики:

— Благодарю вас, дружище, — начал он, сжимая ладонь Игоря с характерной для него педантичной основательностью. — Весьма и весьма признателен за проявленную заботу и, э-э, оперативное реагирование на эмоциональное состояние моей сестры. Я, знаете ли, уже неоднократно имел возможность убедиться в вашей надёжности, но, позвольте, повторюсь ещё раз: вы являетесь тем редким типом сотрудника, на которого можно положиться в любой, даже самой непредвиденной ситуации. Ваша способность сохранять хладнокровие и оказывать поддержку окружающим в моменты психологического дискомфорта, безусловно, заслуживает самой высокой оценки.

Игорь пожал ему руку в ответ, чувствуя себя неловко от такого потока похвал.

— Ладно уж, — ответил он чуть вяло. — Чего уж там.

Семён Семёныч, услышав это, только развёл руками с ещё более воодушевлённым видом:

— И заметьте, коллега, эта ваша скромность — тоже чрезвычайно положительная черта! Умение совершать достойные поступки и при этом не требовать, так сказать, публичного признания — это, знаете ли, признак внутренней зрелости и устойчивой, э-э-э, системы моральных координат. Я искренне рад, что в нашем коллективе трудятся такие люди, как вы. Это, безусловно, повышает общий уровень корпоративной культуры и взаимопомощи. — он отпустил руку Игоря и, поправив пиджак, добавил уже более деловым тоном: — Однако, полагаю, нам пора возвращаться к непосредственному выполнению нашихтрудовых обязанностей. Рабочий процесс, знаете ли, не терпит длительных пауз.

Игорь кивнул, и тогда Семён Семёныч повернулся к сестре и, бережно взяв её под локоть, произнёс с той же нудной, но тёплой интонацией:

— Позвольте, Софья Семёнова, сопроводить вас до вашего рабочего места. Думаю, сейчас вам будет полезно отвлечься от переживаний и погрузиться в профессиональную деятельность.

Софья кивнула, и они направились в сторону, а Игорь остался стоять на месте, глядя им вслед.

Потом он глубоко вздохнул и пошёл к своему рабочему столу — тому самому маленькому стульчику рядом с пустующим креслом Дарьи. Он шёл медленно, прокручивая в голове всё, что случилось за последний час.

Мысли путались, накладывались друг на друга. Софья, дрожащая в углу. Её грудь, которую он трогал, потому что помогал, а не потому что хотел. Ну… может, и хотел, но сейчас не об этом.

«Уфф… что это вообще было?» — задумался Игорь. — «Прям сюр какой-то… Я, если честно, сам как будто пережил клаустрофобию». — он плюхнулся в кресло Дарьи — большое, удобное, с высокой спинкой — и откинулся назад, глядя в потолок. — «И Семён Семёныч ещё, блин… так хвалит, что стремно втройне. Интересно, а если бы я сказал правду, то что бы он тогда сказал?»

Он поморщился от собственных мыслей.

«Но, блин, я же не знал, что она страдает такой херней! И сама тоже ничего не сказала, пока не началось… и, чёрт возьми, ну зачем делать такую дверь, которую нельзя открыть изнутри?»

Он сильно выдохнул, положил голову на подголовник кресла и на мгновение закрыл глаза, пытаясь собрать разбегающиеся мысли в кучу. Тишина вокруг казалась оглушительной после всего пережитого.

Секундная передышка. Глубокий вдох. Ещё один.

Игорь открыл глаза, посмотрел на монитор, на рабочий стол, на знакомые иконки программ.

«Ладно, — подумал он, выпрямляясь. — Как сказал Семён Семёныч, надо работать. Это отвлекает».

Он подвинул клавиатуру и уставился в монитор. Но краем сознания всё равно знал: сегодняшнее утро изменило что-то. И это «что-то» было важнее, чем любые акции и котировки.