Вулкан Капитал: Орал на Работе 4. 18+

Глава 19

— Что, прости? — переспросил он, думая, что вдруг ослышался.

— Плюнь мне в рот, — повторила она, глядя на него снизу вверх ожидающим взглядом. — И выеби мой шлюший рот.

«Ебать… куда я попал?» — пронеслось в голове у Игоря.

Он смотрел на неё и видел перед собой совершенно другого человека. Не ту Юлю, которая на работе говорила тихим голосом. А какую-то… другую. Освобождённую и голодную до хуя женщину.

— Давай, Игорь, — давила она, и её голос становился ниже, хриплее. — Оплюй мой блядский рот. Хочу, чтобы ты использовал его как хочешь. Хочу чувствовать твою слюну внутри и быть для тебя грязной дыркой.

«Но… я не хочу…» — мелькнуло где-то на задворках сознания, но тело уже не слушалось.

Адреналин, тестостерон, этот безумный разврат, который она разворачивала перед ним, — всё смешалось в один тугой, горячий ком предвкушения нового опыта.

Она открыла рот. Широко. Язык высунут, глаза закрыты в ожидании.

Игорь усмехнулся — коротко, обречённо, и набрал в рот слюны и затем… он плюнул. Тягучий комок упал прямо ей на язык. Она сглотнула, не открывая глаз. И на её лице расплылась блаженная, удовлетворённая улыбка.

— М-м-м, — выдохнула она чуть слышно, а потом снова взяла его член в рот.

Игорь зажмурился от нахлынувших ощущений. Она начала сосать жадно, глубоко, с какой-то нечеловеческой самоотдачей, будто пытаясь наверстать всё то, чего была лишена годами. Её язык работал не переставая, горло расслабилось, принимая его всё глубже, и влажные, хлюпающие звуки снова заполнили комнату.

Игорь снова схватил её за волосы, сжимая сильнее, входя глубже, и чувствуя, как её горло сжимается вокруг ствола, как она давится, но не останавливается.

Ощущения нарастали, низ живота стянуло тугим узлом — он чувствовал, что скоро кончит. Но она неожиданно отстранилась. Резко, глубоко вдохнув. Глаза её сверкали счастьем, на ресницах блестели слёзы, но в них не было боли — только дикий, первобытный голод.

Она держала его член в руке, жадно глотая воздух, и медленно, смакуя, слизнула капельки смазки с головки.

— Трахнешь мою грязную дырку? — спросила она, глядя на него снизу вверх.

Игорь видел её глаза — абсолютно безумные, ненасытные. И понял, что отказа уже не будет. Ни у неё. Ни у него.

— Да, — на выдоху произнёс он. — … Юль.

Она усмехнулась. И в этой усмешке было что-то новое — хищное, вседозволенное.

— Не Юля, — поправила она, проведя языком по головке. — Называй меня сукой.

Игорь усмехнулся в ответ: «Сука?» — мысленно переспросил он, но вслух просто повторил, пробуя слово на вкус:

— … сука?

— Да, — она кивнула, и в её глазах зажглось полное удовлетворение. — Я твоя сука. — она отпустила его член, откинулась назад, опираясь на пятки, и добавила, глядя прямо в глаза: — Ударь меня членом по лицу. Как последнюю шлюху.

Игорь смотрел на неё и не верил, а в голове билась одна мысль: «Ну… раз она сама просит…»

— Хорошо… э-э… сука, — сказал он, и слово прозвучало неожиданно естественно, будто только оно ей и подходило.

Он взял член в руку и с озорством начал хлестать им по её щекам. Влажные, тяжёлые звуки — шлёп, шлёп, шлёп — разносились по комнате. Юля зажмурилась, но на лице её расплывалось блаженство. Каждый удар отдавался в ней дрожью, она подставлялась, поворачивая лицо то одной щекой, то другой, и ловила член губами, когда он проходил слишком близко.

Ещё пара ударов и она открыла глаза, в них плескалось бешеное удовлетворение.

— Давай я помогу снять тебе штаны, — захлёбываясь эмоциями, произнесла она.

Игорь кивнул и приподнял ногу, Юля тут же ловко стянула штанину, потом вторую. Он переступил, освобождаясь от ткани, и остался только в носках, рубашке и в пиджаке.

Она не дала ему опомниться. Её руки схватили его за ягодицы — крепко, жадно, пальцы впились в кожу. Она подалась вперёд, уткнувшись лицом в его пах, и начала облизывать яйца. Горячий язык скользил по нежной коже, обводя, дразня, втягивая.

Его член лежал у неё на лице, тяжёлый и влажный, касаясь щеки, лба и губ. Она мычала от удовольствия, вбирая его запах, его вкус, его влажность. Потом она снова отстранилась и провела пальцами по его ягодицам, затем погладила круговыми движениями и в конце сжала их.

— М-м-м, — протянула она, и голос её звучал низко, хрипло. — Ты вспотел. Такой весь влажный…

Игорь, уже переставший удивляться чему-либо, просто выдохнул и сказал:

— Ну да… жарковато стало.

Она посмотрела на него снизу вверх с той же дикой, ненасытной улыбкой. И сказала то, от чего у него перехватило дыхание:

— Вытрись… моими волосами.

В её глазах горело такое дикое, такое отчаянное желание, что Игорь понял: для неё это не просто слова. Это то, чего она так сильно хочет.

Он медленно, всё ещё не веря, протянул руку, взял прядь её влажных, пахнущих душем волос и провёл по своему члену. Мягкие, шелковистые волосы скользнули по влажной коже, впитывая пот и слюну. Юля зажмурилась, глубоко вздохнув, будто этот жест доставлял ей неописуемое удовольствие.

Игорь отпустил её волосы. Она открыла глаза и посмотрела на него снизу вверх — в них всё ещё горел тот же дикий, ненасытный огонь.

— А попу? — спросила она тихо, но отчётливо.

Игорь поражаясь уже не в первый раз за этот вечер, он переспросил:

— А что, попа? Ты хочешь, чтобы я тебя трахнул в попу?

Она усмехнулась — мягко, почти ласково. Потом подалась вперёд и облизала головку его члена, медленно, смакуя.

— Если хочешь, можешь трахать любые мои блядские дырки, Игорь, — прошептала она, и голос её звучал низко, вибрирующе, как у настоящей искусительницы. — Но я имела в виду, — добавила она, вытирая губы тыльной стороной ладони, — вытрись моими волосами… вытирай всё то хочешь!

Он смотрел на неё, пытаясь осмыслить услышанное.

«Бля, — пронеслось в голове у Игоря. — Жопу вытереть её волосами, что ли? Это уже что-то за гранью… конечно… Ебать, она извращенка конченная…»

— Ну же, Игорь, — её голос стал настойчивее, требовательнее. — Ты портишь всю атмосферу. Используй меня. Как грязную шлюху. Да-ва-ай… Дай волю желаниям! Самым грязным и извращенным! — она растянула последнее слово, глядя на него с мольбой и вызовом одновременно. Потом добавила, и голос её дрогнул от возбуждения: — Плюнь мне в лицо и вытрись мной.

Игорь усмехнулся, качая головой.

«Ебать… как же ей это нравится. Фух… ну ладно…»

Он набрал в рот побольше слюны. Посмотрел на её лицо — на эти ждущие, приоткрытые губы, на блестящие глаза, на размазанную слюну на подбородке.

И плюнул. Тягучий плевок упал ей прямо на щёку, растёкся по коже, затекая к уголку губ.

Юля зажмурилась, и по её лицу разлилось такое блаженство, будто он подарил ей бриллиантовое колье. Она застонала — глубоко, протяжно, с какой-то животной благодарностью:

— Да-а-а-а… я твоя шлюха… — сказала она, и Игорь снова схватил её за волосы.

Сжал пряди в кулаке, накручивая на пальцы. Посмотрел на её лицо — мокрое, счастливое, полностью открытое ему. Чуть повернулся боком, подставляя ей свой зад.

И начал тереть.

Он проводил её волосами между ягодиц, вжимая их в себя, как используют туалетную бумагу. Мягкие, шелковистые пряди скользили по коже, впитывая влагу, собирая пот и запах. Он тёр настойчиво, грубо, чувствуя, как волосы запутываются, натягиваются, как её голова дёргается от каждого его движения.

Юля довольно мычала. Сквозь сжатые зубы вырывались приглушённые стоны, и эти звуки были громче любого крика. Ей это нравилось. Безумно нравилось, что её используют. Что она нужна хотя бы так.

Игорь тёр, пока не почувствовал, что кожа стала сухой. Отпустил волосы. Она подняла на него мокрые, блестящие глаза и улыбнулась той самой улыбкой — благодарной, преданной, совершенно безумной. Игорь же стоял, глядя на неё сверху вниз, и уже мысленно готовился к тому, что она ещё что-то попросит.

Что-нибудь такое, от чего у него самого крыша поедет, но она молчала.

И вместо слов её руки снова схватили его за ягодицы. Крепко, жадно. Пальцы раздвинули, открывая самое сокровенное. И прежде чем он успел дёрнуться или сказать хоть слово, она подалась вперёд и провела языком прямо по его анусу.

Влажный, горячий язык скользнул по тугим складкам, обводя, дразня и пробуя. Затем она втянула носом воздух, внюхиваясь, словно пыталась запомнить его запах, его вкус, каждую клеточку его тела.

«Бля… — только и успел подумать Игорь. — Да такими темпами она меня сама трахнет, нахуй!»

Он резко отстранился, сделал шаг назад.

— Не, Юль, — выдохнул он, всё ещё пытаясь отдышаться. — Вот так не надо.

Она посмотрела на него снизу вверх, и в её глазах мелькнула тень обиды. Быстрая, как вспышка.

— Нет… не Юля-я-я… — поправила она тихо.

Игорь мысленно цокнул языком: «Точно. Она же просила по-другому».

— Верно… сука ты ебанная, — сказал он, и слово прозвучало твёрдо, как приговор. — Не надо трогать мою жопу.

И тут же её лицо озарилось. Обида исчезла, сменившись тем самым сиянием, которое он уже видел. Она заулыбалась — счастливо, благодарно, как человек, которого похвалили.

«Вот же извращенка ебанная», — подумал Игорь, глядя на неё. Но в мыслях не было отвращения. Только удивление и какой-то странный, тёплый интерес.

Он набрал в рот слюны. Много. Посмотрел на неё — на эти ждущие глаза, на приоткрытые губы и плюнул.

Плевок попал ей прямо в лицо — на щёку, на нос, на подбородок. Юля зажмурилась, и по всему её телу прошла дрожь удовольствия. Она застонала — тихо, протяжно, смакуя каждую секунду.

«Хм-м, — подумал Игорь, наблюдая за ней. — А так-то, если честно… прикольно даже. Хе-хе».

— Открой свой рот, — сказал он.

Она послушно открыла широко, высунув язык, и Игорь снова набрал слюны и плюнул прямо ей в рот. Она сглотнула. Мгновенно, послушно, даже не поморщившись, и посмотрела на него снизу вверх с таким обожанием, с такой благодарностью, будто он сделал для неё что-то невероятное, что-то, о чём она желала.

Игорь понял. Она была рада не потому, что ей это нравилось физически, а потому, что он сделал это сам. Без её просьб, без указаний. Просто взял и сделал. Потому что захотел. Она была его. Полностью. Без остатка.

И, чувствуя, как в крови разливается странная, пьянящая власть, Игорь сказал уже увереннее:

— Ладно, сука. Давай уже пиздуй на кровать.

Юля улыбнулась той самой счастливой, преданной улыбкой и начала медленно подниматься с колен. Её движения были плавными, почти грациозными — она явно наслаждалась каждым мгновением.

— Хочешь отъебать мои дырки, да, Игорь? — спросила она, глядя на него из-под ресниц.

Игорь чувствовал себя неловко от таких слов. Ему было непривычно и странно.

— Да… — выдохнул он, стараясь, чтобы голос звучал твёрже. — … сука ты ебучая. Давай шевевелись… тварь.

Юля засияла и замерла на несколько секунд с довольной улыбкой на лице. А затем послушно, без единого слова, подошла к краю кровати, остановилась, обернулась через плечо.

— Будешь трахать меня раком? — спросила она, и в голосе её звучало предвкушение.

— Да, — кивнул Игорь, уже не сомневаясь. — Встань раком.

— Слу… ша… юсь, — прошептала она и опустилась на кровать.

Она встала коленями на край, чуть раздвинув их, и наклонилась вперёд, опираясь на локти. Её спина прогнулась, таз приподнялся, открывая ему идеальный, бесстыдный вид.

Игорь замер, разглядывая её в столь откровенной позе.

Её киска была полностью открыта ему — влажная, раскрасневшаяся, с блестящими от возбуждения половыми губами. Капельки смазки стекали по внутренней стороне бёдер, поблёскивая в приглушённом свете спальни. Чуть выше, между округлыми ягодицами, виднелось анальное отверстие — тёмно-розовое, сжатое, но такое манящее в своей беззащитности.

Она замерла в ожидании. Её тело дрожало мелкой дрожью, и эта дрожь передавалась кровати, воздуху, ему самому.

— Ну же, Игорь, — выдохнула она, чуть поведя бёдрами. — Твоя шлюха ждёт.

Игорь смотрел на неё и не мог оторвать взгляд. Мягкие, чуть припухшие половые губы соблазнительно расходились в стороны, открывая влажную, блестящую глубину. Тёмные волосы на киске — густые, чуть вьющиеся, обрамляли это зрелище, делая его ещё более живым, настоящим и соблазнительным.

И он понял: это возбуждает по-настоящему. По-дикому. По-животному. Она его манила. Звала. Требовала.

Он подошёл сзади, почти вплотную. Его член касался её ягодиц, скользил по коже, оставляя влажные следы. Он смотрел на её попку — округлую, упругую, с ямочками по бокам. И решил подыграть.

Шлепок. И ладонь звонко ударила по ягодице. Кожа мгновенно порозовела.

— Да, Игорь, да! — застонала она, дёрнувшись вперёд. — Ещё!

Он усмехнулся и ударил снова.

Шлепок. Ещё один. И ещё, уже по другой ягодице. По обеим сразу. Звуки пощёчин смешивались с её стонами, создавая бешеный, животный ритм.

— О-о-о да, — выдохнула она, тяжело дыша, уткнувшись лицом в кровать. — Теперь… дава-а-ай отъеби меня! Свою шлюху!

Игорь взял член в руку, поднёс к её влажной, ждущей киске и поводил вверх-вниз, размазывая смазку и её выделения по головке, дразня её и усиливая её желание. Потом надавил. И член вошёл в неё удивительно легко, будто её дырочка уже была разработана, будто ждала именно его.

Она была горячая, влажная, тугая — но в то же время податливая, принимающая. Он вошёл почти до конца, чувствуя, как её внутренние стенки сжимаются вокруг него, как она стонет от каждого нового миллиметра.

«Уфф… охуенно!» — пронеслось в его голове, и он начал двигаться — медленно, смакуя каждое мгновение.

Влажные, хлюпающие звуки заполнили комнату, смешиваясь с её прерывистым дыханием. Она дрожала, сжимая его член так сильно, будто боялась, что он исчезнет.

— Да-а-а… — выдохнула она, заикаясь. — Еби меня… трахай мою блядскую вонючую дырку! — он тут же ускорился. Толчки стали глубже, резче. — О да, Игорь! — стонала она, вцепившись в простыню. — Засунь свой грязный член глубже! Хочу чувствовать тебя в самой глубине!

Каждое её слово подстёгивало его, разжигало огонь сильнее.

— Трахай свою шлюху! — выкрикивала она, подаваясь бёдрами навстречу. — Сделай так, чтобы я завтра ходить не могла! Чтобы помнила, чья это дырка! — Игорь сжал её бёдра сильнее, вбиваясь в неё с нарастающей яростью. — Да, да, да! — её голос срывался на крик. — Хочу кончить от твоего грязного члена! Наполни свою суку!

Она извивалась под ним, полностью отдавшись процессу, и каждое её слово было громче, чем любая музыка.

— Ещё! — молила она, задыхаясь. — Жёстче! Я хочу чувствовать тебя завтра! Хочу помнить! Хочу, чтобы всё болело! Разбей меня, чтобы я знала, что была твоей шлюхой! Разорви меня!

Игорь старался. Он входил в неё снова и снова, чувствуя, как её влагалище становится всё горячее, всё влажнее, как смазка течёт по его члену, по её бёдрам, капая на простыню. Она стонала, мычала, вскрикивала — каждый звук был громче предыдущего, каждый толчок выбивал из неё новые, отчаянные ноты.

Он трахал её яростно. Без жалости. Без остановки.

Его бёдра работали как поршни, вбивая член в её податливое, жадное тело. Влажные шлепки кожи о кожу смешивались с её стонами, создавая бешеный, неистовый ритм.

Её ягодицы ходили ходуном, красные от его шлепков, мокрые от пота и её соков. Он чувствовал, как его член дрожит от каждого её слова. Ещё недавно он думал, что это странно — когда женщина так просит, так умоляет такими грязными фразами.

Он чувствовал себя неловко, непривычно. Но сейчас… сейчас это казалось самым возбуждающим, что он когда-либо испытывал. Её голос, её мольбы, её полная, абсолютная отдача — это пьянило сильнее любого алкоголя.

Он трахал её, забыв обо всём. О том, что она замужем. О том, что у неё двое детей. О том, что ещё час назад он хотел сбежать. Сейчас были только они — он и эта женщина, которая просила, чтобы он использовал её.

Она тяжело дышала, уткнувшись лицом в кровать, но между стонами выдавила:

— Тебе нравится… использовать замужнюю… как грязную блядь?

Игорь трахал её, не сбавляя темпа. Дышал так же тяжело, как она.

— Да, — выдохнул он, и слово прозвучало хрипло, но твёрдо.

— Давай… — она чуть повернула голову, ловя его взгляд мутными, безумными глазами. — Скажи… кто я.

Игорь не останавливался, он трахал её в том же бешеном ритме, чувствуя, как её тело содрогается от каждого толчка, и начал говорить.

Сначала неловко, неуверенно, не зная, что придумать. Слова приходили сами, рождались где-то в глубине этого безумного, разгорячённого вечера.

— Ты… шлюха! Позорная блядь! — на выдохе выпалил он. — Тварь! Грязь! Блядина!

— Да-а-а! — застонала она, вцепившись в простыню. — Я шлюха! Твоя шлюха! Используй меня!

— Грязная… замужняя… дырка, — продолжал он, входя в ритм.

— О-о… да! — выкрикнула она по-животному, в то же время активно подаваясь бёдрами навстречу. — Грязная пизда для твоего члена!

Игорь осмелел. Слова потекли легче, естественнее.

— Мужу изменяешь… пока он на работе.

— Да! Ах! Да!!! — простонала она, и в её голосе звучало торжество. — Изменяю с первым встречным! С тобой! Потому что я блядь…

— Мразь, — выдохнул он, вбиваясь в неё с новой силой.

— Да-а-а! — закричала она, и крик перешёл в хриплый стон. — Я такая! Я худшая! Я тварь! Твоя тварь! Еби меня!

— Сука, я разъебу твою дырку, — процедил он сквозь зубы, чувствуя, как её внутренние стенки сжимаются от каждого слова.

— Разъеби! — выла она, трясясь всем телом. — Трахни как последнюю блядь! Хочу, чтобы моя дыра была раздолбаной!

Игорь уже не сдерживался. Слова лились рекой, и каждое из них выбивало из неё новые, отчаянные стоны. Она радовалась каждому оскорблению, впитывала их, как губка, и просила ещё. Её тело дрожало, сжималось, принимало его всё глубже, и этот безумный диалог подстёгивал их обоих к новым, немыслимым высотам.

Игорь трахал её яростно, быстро, чувствуя, как низ живота стягивает тугим узлом. Каждый толчок приближал разрядку, дыхание сбивалось, становилось хриплым, прерывистым. Он понимал — ещё немного, и всё.

— Эй, блядина, — выдохнул он, сжимая её бёдра до красных следов.

— А? Да? Что? — простонала она, уткнувшись лицом в кровать, но с удовольствием подаваясь задом навстречу каждому толчку.

— Я скоро кончу, — процедил он сквозь зубы, двигаясь всё быстрее, всё отчаяннее.

— Да-а-а, да-а-а, — мычала она, виляя задницей. — Давай, обкончай меня всю! Хочу быть вся в тебе! Вся в сперме!

— Я хочу… кончить… тебе в рот, — выдохнул он, и от этих слов собственное возбуждение вспыхнуло с новой силой.

— О-о-о да! — застонала она, и в её голосе послышалась дикая радость. — Я буду только рада, если ты используешь мой ротик как… как грязную дыру для своей спермы! Хочу чувствовать вкус спермы! Да-а!

Игорь сделал ещё несколько глубоких, размашистых толчков. Узел внизу живота натянулся до предела, готовый лопнуть в любую секунду. Он резко отстранился, схватил свой влажный, блестящий член в руку.

— Давай, сука поршивая! — выпалил он. — Ко мне! Живо!

Она не мешкала ни секунды. Тяжело дыша, дрожа всем телом, она слезла с кровати и опустилась на колени прямо перед ним. Подняла голову, открыла рот широко-широко, высунув язык. Глаза её блестели, слюна стекала по подбородку, и во всём её облике читалось одно — нетерпеливое, жадное ожидание.

Игорь вмиг схватил её за волосы — резко, властно, сжимая мокрые пряди в кулаке — и тут же сунул член ей в рот. Глубоко, сразу до упора, чувствуя, как её язык обхватывает ствол, как горло сжимается вокруг головки.

Первый толчок внутрь, и он начал спускать.

Сперма вырывалась горячей, тугой струёй, ударив ей прямо в горло. Юля замычала, но не отстранилась, наоборот — подалась навстречу, принимая, вбирая в себя. Вторая струя, третья — он кончал в неё яростно, щедро, заполняя рот до краёв.

Она глотала. Давилась, но глотала.

Судорожные движения горла работали как насос, втягивая его семя глубоко внутрь. Сперма смешивалась со слюной, вытекала из уголков губ, стекала по подбородку на грудь, на пол. Он чувствовал, как её язык продолжает двигаться, вылизывая, собирая каждую каплю даже в момент, когда член начинал опадать.

Игорь тяжело дышал, всё ещё сжимая её волосы, глядя, как она давится, но не останавливается. Её щёки втягивались, глаза слезились, но во взгляде, который она подняла на него, не было ни капли боли. Только благодарность. Только счастье. Только абсолютное, полное принятие.

Он медленно вышел из её рта. Сперма и слюна тянулись тонкими нитями от её губ к его члену. Она облизала губы, собирая остатки, и улыбнулась той самой безумной, счастливой улыбкой.

— Спасибо, — прошептала она хрипло, проводя языком по нижней губе. — … люблю вкус грязного члена из своей шлюшей пизды, — добавила она, облизываясь, явно наслаждаясь каждой секундой. Её глаза блестели, на лице застыло выражение абсолютного, почти наркотического блаженства.

Игорь, всё ещё тяжело дыша, усмехнулся. Это было странно. Это было впервые, но почему-то сейчас, глядя на неё — такую довольную, такую счастливую, — он чувствовал себя невероятно.

Он набрал в рот слюны и плюнул ей в лицо.

Она ахнула — коротко, удивлённо, и тут же засияла. Её руки потянулись к щекам, размазывая плевок по коже, смешивая его со спермой и слюной, которые уже покрывали её лицо.

— О-ох… спасибо, — выдохнула она с такой искренней благодарностью, что Игорь снова усмехнулся.

Он, тяжело дыша, отодвинулся и сел на край кровати. Ноги гудели, сердце колотилось где-то в горле, но внутри разливалась странная, тёплая эйфория. А, Юля так и осталась на коленях. Она обессиленно оперлась руками о кровать, положив голову на сгиб локтя, и тяжело дышала, глядя на него снизу вверх. Её лицо было мокрым, размазанным, совершенно безумным — и бесконечно благодарным.

Они смотрели друг на друга и улыбались.

В комнате повисла тишина. Слышно было только их тяжёлое, прерывистое дыхание, которое постепенно начинало успокаиваться. Юля смотрела на него уже без той дикой, безумной ярости, что горела в её глазах несколько минут назад. Спокойно. Тепло. Почти нежно.

— Как ты? — спросила она тихо, просто, будто они не только что пережили немыслимое, а просто сидели на кухне за чашкой чая.

Игорь, всё ещё не до конца отдышавшись, чуть смущённо улыбнулся.

— Ну… это было незабываемо, если честно, — сказал он, усмехнувшись. После, помолча несколько секунд, спросил: — А ты как?

Она понимала, о чём он спрашивает, и её глаза потеплели.

— Я… я давно не получала такого удовольствия, — сказала она тихо, и в голосе её звучала искренняя благодарность. — Я два раза кончила.

Игорь мысленно удивился. «Она кончала? Я даже не почувствовал». Но вслух ничего не сказал.

— Спасибо тебе, Игорь, — добавила она ещё тише, почти шёпотом.

Он улыбнулся ей в ответ, не зная, что ещё сказать.

Следующие несколько минут они сидели на кровати, всё ещё тяжело дыша. Игорь смотрел на её мокрое, счастливое лицо и думал, что, кажется, начинает понимать что-то очень важное про людей. Про то, какие они разные внутри. Про то, сколько всего может скрываться за тихим голосом и офисной блузкой.

И… в этот же момент щёлкнул замок — кто-то пытался открыть входную дверь.

У Юли в ту же секунду широко раскрылись глаза. Вся её жизнь, кажется, пронеслась перед ней в одно мгновение — муж, дети, этот дом, всё, что она могла потерять.

Игорь тоже замер, глядя в сторону коридора, и в голове билась только одна мысль: «Еба-а-ать… да мне же пизда!»

— Кто-то пришёл? — прошептал он быстро, стараясь, чтобы голос звучал тихо.

Юля резко вскочила, подхватывая с пола полотенце. Руки дрожали, она натягивала его на себя, путаясь в мокрой ткани, глаза метались по комнате в поисках выхода, спасения, хоть чего-то.

— Игорь, блин… прячься! — выдохнула она, задыхаясь от страха.

Игорь тоже вскочил, хватая брюки и трусы, натягивая их на ходу.

— Куда⁈ — прошипел он, оглядывая комнату.

Замок продолжал щёлкать. Медленно. Кто-то по ту сторону возился с ключами. Дверь ещё не открылась, но это был вопрос секунд.

Юля лихорадочно оглядывала комнату. Взгляд упал на большой шкаф у стены.

— Давай в шкаф! — выпалила она.

— Ты, блять, серьёзно? — Игорь посмотрел на неё как на сумасшедшую.

— Да! — выдохнула она, и в её глазах плескался такой дикий, животный страх, такая мольба, что спорить было бесполезно. — Иди в шкаф! Пожалуйста!

«Пиздец…» — пронеслось в голове у Игоря.

Сердце колотилось где-то в горле, готовое выпрыгнуть. И в следующий миг он рванул к шкафу, чуть не споткнувшись о собственную одежду, распахнул дверцу и нырнул внутрь.

Юля метнулась за ним и, закинув его вещи, грубо захлопнула дверцу, прошептав сквозь зубы:

— Сиди тихо, пожалуйста!

Игорь замер в темноте, заваленный какими-то пледами и коробками. Сердце грохотало так, что, казалось, его слышно во всей квартире. Через узкую щель между створками он видел кусочек комнаты — край кровати, брошенную простыню, на которой ещё оставались влажные следы.

Юля выскочила из комнаты, и в этот же момент входная дверь открылась.