Вулкан Капитал: Орал на Работе 4. 18+

Глава 16

Ниже шли несколько фотографий. На них Карина, в доме, в черных лосинах и в красной в клеточку рубашке, обнимала большого, улыбающегося ретривера золотистого окраса. Снимки были тёплыми, живыми, полными домашнего уюта, который так контрастировал с холодной офисной переговоркой.

Игорь мысленно хмыкнул. «Блин, вообще не до неё сейчас. Какие ещё фоточки? И какой ещё будущий папа ещё, блять…» В голове крутились цифры, тревога за только что запущенную сделку и осознание, что ему скоро нужно будет возвращаться к Дарье и клиенту.

Он быстро, почти не глядя, набрал ответ, чтобы отвязаться:

«Прикольно. Молодец.»

И отправил. Он даже не стал придавать внимания на её обращение «будущий папаша», списав это на её обычную, слегка едкую манеру шутить. Мысли его уже были там, в биржевых сводках, куда, возможно, уже потекли его деньги. А эти домашние фото с собакой казались сейчас чем-то из другой, очень далёкой и простой жизни.

Он не успел убрать телефон, как экран снова вспыхнул — новое сообщение от Карины. Он машинально открыл его.

«И всё? А поконкретнее можно?»

Игорь усмехнулся. Она, как всегда, требовала полного внимания. Чтобы отделаться и вернуться к своим тревожным мыслям, он быстро набрал шутливый ответ:

«Собака красивая. Ты норм.»

И отправил. Почти сразу же пришёл ответ со злым смайликом:

«Ты офигел? 😠»

А следом, буквально через секунду, ещё одно сообщение, уже с явной угрозой, но в её фирменном, игриво-яростном стиле:

«Если сейчас же не напишешь, какая я охуенная, я пойду в твою комнату и разбросаю все твои вещи со шкафа.»

Игорь мысленно вздохнул, представив, как она в самом деле может вломиться к нему и устроить погром. Он поспешно набрал:

«Да шучу я. Ты тоже красивая. Просто я очень занят сейчас, некогда писать, какая ты охуенная. И кстати, перестань заходить в мою комнату! Всё, теперь отстань.»

Отправил он и сунул телефон в карман, намереваясь наконец сосредоточиться, но виброотклик был почти мгновенным, отчего он снова достал телефон и посмотрел.

«То есть для тебя работа важнее, чем написать мне, какая я обалденная?» — светилось на экране.

Игорь, стараясь не выдать раздражения, быстро набрал ответ, глядя искоса на Дарью, которая заканчивала свои объяснения Глебу:

«Всё, Карин, давай потом. Отвлекаешь, серьёзно.»

Он снова убрал телефон, сделал глубокий вдох и попытался вслушаться в финальную часть разговора Дарьи о дивидендах и датах отсечки. Но тут снова появилась тихая, но настойчивая вибрация в кармане. Игорь попытался сделать вид, что не замечает, но любопытство оказались сильнее. Под столом он украдкой глянул на экран.

Там было новое сообщение. Сначала текст: «Ок. Не буду тебе мешать тогда! ПАПОЧКА!» И ниже — фотография.

Игорь замер. Всё, что происходило в переговорке — слова Дарьи, деловые кивки Глеба, — мгновенно растворилось, потеряло всякое значение. Он уставился на экран.

Карина стояла прямо перед зеркалом в своей комнате. Она была абсолютно голая. Одна её рука лежала на груди, ладонь чуть сжимала небольшую, но идеальной формы грудь, палец прикасался к тёмно-розовому, напряжённому соску. Вторая рука была вытянута вперёд, в ней она держала телефон, фотографируя своё отражение.

Но самое шокирующее было ниже. Она стояла, слегка расставив ноги, и в зеркале, с жестокой фотографической чёткостью, было видно всё. Мягкие, аккуратные, полностью обнажённые, пухлые, чуть приоткрытые большие половые губы нежного розового оттенка.

Свет от окна падал так, что каждая складка, каждый изгиб был отчётливо виден. Это не было скрыто или прикрыто — это было выставлено напоказ с вызывающей, почти агрессивной откровенностью, а её взгляд был не соблазняющим, а дерзким, полным вызова и насмешки.

Игорь почувствовал, как у него перехватило дыхание. По телу пробежала волна жара, ударившая в лицо и ниже, в живот. Он судорожно сглотнул и инстинктивно оглянулся, боясь, что Дарья или Глеб заметят, как он покраснел и как дрожит его рука, сжимающая телефон.

Но они были поглощены своими графиками. В тишине переговорки его учащённое дыхание казалось ему оглушительно громким. Он не знал, что делать. Его мозг, только что занятый биржевыми сводками, теперь отказывался воспринимать что-либо, кроме этого шокирующе откровенного, врезавшегося в память изображения.

Нужно было как-то реагировать. Игорь, стараясь выдавить из себя тон, который балансировал бы между шуткой, лестью и попыткой скрыть настоящую радость, начал набирать:

«Оу… Кариночка моя… любимая… нежная… сладкая… Такое солнышко лучезарное… Ты просто… сокровище… 😘😘😘😍»

Он отправил. Пауза. Затем быстро добавил ещё, не в силах удержаться:

«Если хочешь, можешь отправлять мне ещё что-нибудь такое… Я тебе не говорил, что ты красивая, потому что ты и есть сама красота… Я думал, ты сама знаешь это! 😘😘😘🔥»

Он отправил и второе сообщение, зажмурившись на секунду, представляя её реакцию — то ли злорадную ухмылку, то ли новую порцию ярости.

Ответ пришёл почти мгновенно, но это было не то, чего он ожидал. В строке статуса сообщений он увидел, как сначала пропало то самое фото. Карина его удалила, а затем в чате появились новые строчки от неё.

Не фото, не текст, а просто смайлики. Три подряд: «🖕😠🖕» И всё. Больше ничего. Фото исчезло, остались только эти пиксельные символы среднего пальца и злого лица.

Игорь глупо ухмыльнулся сам себе, и в его голове тут же пронеслось: «Блэ, надо было сначала сохранить её фотку».

Он с силой выдохнул, вытер ладонью лоб и наконец сунул телефон в карман на самое дно, будто закапывая там и фото, и свою неловкую реакцию, и эти ехидные смайлики. Нужно было возвращаться к реальности переговорки, где, как он теперь заметил, воцарилась тишина, и Дарья с Глебом смотрели на него, явно закончив свой разговор и ожидая, когда же он наконец оторвётся от телефона.

Дарья смотрела на него тяжёлым, усталым взглядом, в котором читалось скорее презрительное раздражение, чем гнев.

— Ты всё? — спросила она ровным, ледяным тоном.

Игорь чуть усмехнулся, стараясь выглядеть непринуждённо.

— Да, всё. Я это… это по работе…

— Ага, — бросила Дарья, уже отводя от него взгляд, как от не стоящей внимания помехи. Она обернулась к Глебу, который сидел с вежливой, но слегка озадаченной улыбкой. — Ладно, мы пошли. Если будут ещё вопросы — звони. — она резко встала, поправила рубашку и направилась к двери быстрым, чётким шагом, не оглядываясь.

Глеб, слегка опешив от такой резкой концовки, тоже поспешно поднялся. Он, видимо, хотел попрощаться по-человечески и протянул руку в сторону удаляющейся Дарьи, сказав: «Да, спасибо вам большое, я…» Но Дарья либо не заметила его жеста, либо проигнорировала его специально. Она уже выходила в коридор, её каблуки отбивали нервную дрожь по полу.

Игорь, оказавшись в неловком положении посредника, поспешил исправить ситуацию. Он шагнул вперёд и уверенно пожал протянутую руку Глеба.

— Всего хорошего вам, — сказал он с самой деловой улыбкой, на какую был способен.

— Спасибо, — кивнул Глеб, всё ещё с лёгким недоумением глядя на дверь, в которой скрылась Дарья.

Игорь отпустил его руку и почти побежал вслед за ней. Он догнал её уже у лифтов, где она яростно тыкала кнопку вызова.

— Дарь, погодь…

— Чо? — буркнула она, не глядя на него.

Лифт приехал с тихим звоном. Дверь открылась.

Игорь шагнул за ней внутрь. Дверь закрылась, отрезав их от коридора, и кабина плавно тронулась после того, как Дарья нажала кнопку. В тесном пространстве запах её духов — что-то сладковато-дорогое — смешался с запахом лифта.

— Ты куда так убежала-то? — спросил Игорь, чуть отдышавшись от быстрой ходьбы. — Он тебе там руку протягивал, ты могла бы хотя бы кивнуть.

Дарья, упёршись взглядом в цифры над дверью, едва заметно мотнула головой, будто отмахиваясь от назойливой мухи. Молчание длилось несколько секунд, нарушаемое только тихим гулом механизмов. Потом, не поворачиваясь к нему, она сказала резко и без предисловий:

— Дай-ка руку.

Игорь удивлённо посмотрел на неё, стоя вплотную рядом.

— Зачем?

— Бля, просто дай, и всё, чо мозги ебешь? — выдохнула она с таким раздражением, будто он спрашивал очевидное. Не дожидаясь, она сама схватила его запястье своей рукой. Её пальцы были тонкими, но хватка оказалась удивительно сильной и властной. — И отвернись, давай.

Пока она говорила это, её свободная рука потянулась к подолу собственной юбки. Лёгким, быстрым движением она приподняла его, и Игорь мельком увидел, как открывается гладкая, нежная кожа её бедра.

Он инстинктивно, послушавшись, отвернулся к противоположной стене, но в зеркальном лифте он видел, как отражалось всё происходящее.

Дарья, всё ещё крепко держа его руку, чуть приподняла одну ногу, опираясь на каблук. Её поза была неловкой, но преисполненной какого-то странного, делового сосредоточения. Затем неожиданно для Игоря она запустила руку под подол юбки.

Материал натянулся, обрисовывая её упругую ягодицу и то, что находилось под ним. Её пальцы скрылись в складках ткани, и она начала что-то там делать, быстро, почти судорожно, совершая мелкие, но уверенные движения.

— А-а… что ты там делаешь? — спросил Игорь, не в силах сдержать любопытства, его голос прозвучал глухо в тесном пространстве.

Она не ответила сразу, сосредоточенно копаясь под юбкой. Потом, все еще делая свои странные, но почему-то возбуждающие манипуляции, бросила сквозь зубы, не глядя на него:

— Да эти чёртовы стринги в киску впились, и когда хожу, всё режет нахрен…

Игорь стоял, затаив дыхание. Его рука в её хватке казалась инородным предметом, а в голове гудела нелепая смесь мыслей. В зеркале он видел, как её лицо, обычно такое собранное и колючее, сейчас выражало чисто физическое страдание и досаду. Брови были сдвинуты, губы плотно сжаты.

— … а у меня там всё нежное, как у принцессы. — сквозь зубы процедила она, не прекращая своих манипуляций. — Уже болит, пиздец.

Игорь не сдержал короткой, нервной усмешки и, не думая, он шутливо бросил, все еще наблюдая за её отражением:

— Может, тебе помочь? Давай подправлю!

Дарья на секунду замерла. Потом фыркнула, и в её фырканье послышалась не злость, а что-то вроде хриплого, усталого смешка с примесью азарта.

— Хочешь снова попробовать вкус моей кисоньки? — выдохнула она почти шёпотом, но с такой интонацией, от которой по спине Игоря пробежал холодок.

Это не было флиртом. Это было напоминание о той сцене в ресторане, где власть была абсолютно её, а он — всего лишь инструмент, позволивший ей унизить его под маской близости. И прежде чем он успел что-то произнести, она чуть оступилась и сделала шаг в его сторону, сократив и без того крохотную дистанцию в кабине лифта. Её запах — дорогие духи, смешанные теперь с едва уловимым, тёплым, интимным запахом её тела — ударил в нос.

— А кстати, я тогда не спросила тебя, — её голос стал ещё тише, бархатно-опасным. — Как тебе на вкус-то? Понравилось?

Игорь не ожидал такого вопроса. Его мозг, за секунду до этого занятый абсурдностью ситуации, натянулся, как струна. Он смотрел на её отражение в зеркальном лифте, и в этом отражении он увидел, как её рука снова скользнула к подолу.

И Дарья, будто забыв о его присутствии, с лёгким, раздражённым движением подняла переднюю часть обтягивающей юбки ещё на несколько сантиметров. В зеркале открылся вид на чёрные кружевные стринги. Тонкие полоски ткани были настолько узки, что казалось, они не прикрывают, а лишь подчёркивают, врезаясь в сладенькую киску. Он увидел, как плотная, тёмная шёлковая лента врезалась в сомкнутые, влажные от дискомфорта половые губы, разделяя их, оставляя бледную кожу по краям слегка припухшей и покрасневшей.

Это было шокирующе откровенно, лишено всякой эротической позы — лишь демонстрация физического неудобства, ставшего вдруг зримым и почти осязаемым в замкнутом пространстве.

Игорь почувствовал, как в горле пересохло. Он заставил себя ухмыльнуться, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Да как-то, если честно, не успел распробовать, — выдавил он шутливо, но в его тоне прозвучала хрипотца.

В зеркале он увидел, как её пальцы — с безупречным, но неброским маникюром — скользнули под узкую полоску ткани. Нежно, но с решимостью она взялась за врезавшуюся ленту и потянула её вверх и в сторону, освобождая нежную кожу промежности. На мгновение в отражении мелькнуло что-то большее — влажный розовый просвет, прежде чем она ловким движением поправила ткань, аккуратно прикрыв ею всё, что только что было обнажено. Этот жест был удивительно практичным и интимным одновременно.

От его слов она усмехнулась, коротко и беззвучно, и подняла взгляд — прямо на его отражение в зеркале. Их глаза встретились, и в её янтарных глазах не было ни смущения, ни гнева. Было холодное, всепонимающее презрение, смешанное с наслаждением от того, что его поймали.

— Я же сказала тебе не смотреть, — произнесла она ровно, без повышения голоса.

Затем её пальцы, всё ещё державшие его запястье, разжались, и её рука скользнула вниз по его руке, почти ласково, а затем опустилась, чтобы одним плавным, решительным движением потянуть подол своей юбки вниз, возвращая дорогой ткани безупречную, ничем не нарушенную линию.

Игорь, наконец, оторвал взгляд от зеркала и посмотрел прямо на неё. Она уже выпрямилась, и они оказались в сантиметрах друг от друга. Слишком близко. Он чувствовал её дыхание, видел мельчайшие тени от ресниц на её щеках.

Она тоже смотрела на него, её янтарные глаза изучали его лицо, выискивая следы смущения или, наоборот, наглости. И Игорь, чувствуя, как нарастает неловкость, нервно ухмыльнулся.

— Так я отвернулся, — начал он, и сам тут же понял, как это глупо звучит. — Но у нас же лифт зеркальный, что мне было делать?

— А закрыть глаза? — её голос стал сладким, как яд, и она чуть скривила губы. — Или ослепнуть нахуй не пробовал?

— Да ладно, чего такого-то, — отмахнулся Игорь, пытаясь сохранить хотя бы видимость лёгкости. В этот момент лифт с мягким дзинь остановился, и двери начали разъезжаться. Игорь, увлечённый их странной дуэлью, сделал шаг к выходу и, обернувшись к ней через плечо, добавил уже на ходу, полушёпотом, но с вызовом: — Тем более тебе-то чего стесняться, раз ты уже свою киску давала потрогать и попробовать…

Последние слова повисли в воздухе, а после того как он повернул голову обратно, увидел, что в лифт собирались зайти люди. Двое коллег. Антон из IT-отдела и Лена, девушка из маркетинга, с бумажными стаканчиками кофе в руках. Они явно услышали последнюю часть его фразы и замерли на полпути.

Антон застыл с приоткрытым ртом, а на лице Лены расцвела медленная, ошеломлённая улыбка, полная неподдельного любопытства и восторга от такого жаркого спойлера. Их взгляды метались от Игоря, замершего с глупейшим выражением лица, к Дарье, которая выходила из лифта следом за ним, абсолютно бесстрастной, будто только что обсуждала котировки, а не интимные подробности.

Дарья даже не замедлила шаг. Она плавно обошла остолбеневшего Игоря, как будто он был просто неудачно поставленной тумбочкой, и легким, но недвусмысленным движением плеча растолкала заворожённую пару, преграждавшую путь.

— Ну ты и ебланище, Игорь. — бросила она без эмоций, даже не глядя на него. Её голос прозвучал громко, чётко и без тени стеснения, так, что слышно было на весь коридор.

Игорь почувствовал, как горит всё лицо. Он пробормотал в сторону Антона и Лены, которые всё ещё стояли, открыв рты:

— Э-э… привет… — пробормотал он, и его взгляд наткнулся на Лену.

Девушка смотрела на него не с осуждением, а с хитрой, оценивающей заинтересованностью. Её накрашенные неброским блеском губы чуть приоткрылись. Кончик розового языка мелькнул, смочил нижнюю губу, и она мягко прикусила её. В её взгляде читалось тихое, откровенное любопытство, смешанное с внезапно проснувшимся интересом. Интересом к Игорю, который только что на весь лифт намекнул на такую степень близости с Дарьей, что, казалось, сама Лена теперь представляла нечто подобное… с собой в главной роли.

Она медленно кивнула, будто ставя в уме какую-то галочку, и, не сводя с него тёплого, любопытствующего взгляда, шагнула в лифт.

Двери начали сходиться, и в последнюю секунду уголки её губ дрогнули в нечто сокровенное, обещающее, адресованное лично ему.

«Ну пиздец, — пронеслось в голове Игоря. — Теперь все будут думать, что я Дарье лизал».

Жар от стыда накрыл его с головой. Он сглотнул комок в горле, сделал вид, что поправляет галстук, и пошёл в сторону, куда скрылась Дарья, чувствуя на спине невидимый, но обжигающий след того взгляда.

Коридор казался ему вдвое длиннее, а взгляды коллег — вдвое более пристальными, хотя на самом деле никто на него не смотрел. Все были погружены в свои дела: кто-то обсуждал графики у монитора, кто-то нервно говорил по телефону, кто-то спешил с папками.

Он догнал Дарью, которая уже подходила к их рабочим столам. Она двигалась с той же невозмутимой скоростью и точностью, как будто только что не участвовала в сцене, способной породить корпоративные слухи. Она беззвучно опустилась в своё кресло, развернула монитор и уже тянулась к мышке.

Игорь подошёл к своему маленькому столику рядом и тоже сел. Пауза повисла тяжёлая, густая. Он чувствовал её холодное, игнорирующее присутствие. Нужно было что-то сказать. Сделать вид, что всё нормально, или перевести стрелки на шутку.

Он развернулся к ней на стуле, облокотился на её стол и сказал с наигранной ухмылкой:

— Дарья, как думаешь, они что-то услышали?

Он ожидал её фирменной колкости, презрительной усмешки или хотя бы ледяного игнорирования. Но вместо этого Дарья будто взорвалась внутри. Она не закричала. Её голос стал низким, резким, шипящим, словно выходящим сквозь стиснутые зубы под огромным давлением.

— Так, короче, давай ты завалишь своё ебало, а? — начала она, не отрывая взгляда от монитора, но каждый звук был отточен, как лезвие. — Ты, сука, ебаный стажёр! Ты должен учиться и помогать мне, а ты, сука, видимо, на хую вертел всё это, да?

Игорь, застигнутый врасплох такой прямой атакой, попытался защититься.

— Да почему-у? Я же делаю всё, что ты говоришь!

— Заткнись лучше, — перебила она, наконец повернув к нему голову. Её глаза горели холодным, чистым огнём ярости. — У меня работы ДО-ХУ-Я, ты знаешь значения этого слова? Мне сейчас акции надо распродавать, клиентов созванивать, а вместо этого я иду с каким-то ебланом пиздеть в переговорной, потому что ты, блядь, встречу назначил.

— Ну я за это уже извинился, — оправдывался Игорь, понижая голос. — Я не знал, что нельзя.

Она наклонилась к нему, сокращая дистанцию до минимума.

— Да тебе просто похую, — выдохнула она ему почти в лицо. — Ты думаешь такой: извинился и всё, лапочка?

— Неправда, — пробормотал он, но уверенности в голосе уже не было. — И я так не думал… просто…

— Когда я Глебу этому всё объясняла, ты там в телефоне сидел, — продолжила она, её слова падали, как удары. — … говна ты кусок. Че скажешь — не так?

Игорь увидел, как за соседними столами коллеги начали украдкой поглядывать на них, заинтересованно прислушиваясь. Он наклонился ещё ближе, чтобы говорить тише.

— Я вообще-то по работе в телефоне сидел. Мне Семён…

Она не дала ему договорить.

Дарья наклонилась ещё ближе, так что их лица оказались очень близко друг к другу. Он чувствовал её дыхание, видел каждую ресницу. И видел её лицо. Оно было искажено гневом, но от этого не становилось менее… милым. Яркие карие глаза горели, брови были грозно сведены, отчего между ними легла резкая вертикальная морщинка.

Её щёки чуть порозовели, а губы — всегда такие поджатые, вкусные и неодобрительные — сейчас были плотно сжаты, но их естественная, сочная форма, подчёркнутая почти незаметным блеском, была так близко, что его взгляд невольно задерживался на них.

Это было злое, раздражённое, но невероятно живое и выразительное лицо.

— Да не пизди мне, Игорь, — прошипела она, и её шёпот был громче любого крика. — Нахуй ты мозги ебешь? Ты работать сюда пришёл или что ты хочешь, сука?

Игорь, глядя в эти сверкающие глаза, на эти губы, которые были так близко, сам того не ожидая, поддавшись какому-то дикому, самоубийственному импульсу, вдруг резко пошутил.

Он глупо, виновато ухмыльнулся и сказал, почти не думая:

— Ну в данный момент… я бы хотел тебя поцеловать.

Он надеялся, что эта абсурдная, граничащая с безумием шутка как-то снизит накал, переломит ситуацию, вызовет у неё хоть что-то, кроме гнева. Но ответ был мгновенным и ошеломляющим. Дарья не рассмеялась, не нахмурилась сильнее. Её рука, лежавшая на столе, молниеносно взметнулась вверх, и тонкие, но сильные пальцы впились в шёлк его галстука прямо под узлом и резко, с невероятной силой дёрнули его на себя.

Игорь не успел даже среагировать.

Его лицо по инерции рванулось вперёд, навстречу её лицу, которое, казалось, не выражало теперь ничего, кроме холодной, безжалостной решимости.

И в следующее мгновение её губы — те самые, плотно сжатые от гнева секунду назад, — прижались к его губам.

Это не был нежный поцелуй. Это был жёсткий, властный, почти карающий контакт.

Её губы были влажными и горячими. Он почувствовал лёгкий привкус её дорогой помады и кофе. От неожиданности его глаза широко раскрылись, и он смотрел прямо в её прищуренные, холодные зрачки с расстояния в пару сантиметров, не в силах осознать происходящее.

Но тело работало на автопилоте, опережая шокированный мозг. Его губы, получив сигнал, инстинктивно ответили — смягчили давление, попытались приспособиться к её форме, ответить на этот внезапный, агрессивный вызов хоть каким-то участием.

Поцелуй длился всего несколько секунд, но в них уместилась целая вечность шока, жара и абсолютного замешательства. Затем Дарья сама разорвала контакт. Она отстранилась с той же резкостью, с какой начала, всё ещё держа его за галстук, и оттолкнула его обратно в кресло.

— Всё, — выдохнула она, её голос был хриплым, но абсолютно спокойным. — Теперь иди нахуй отсюда. Чтобы я тебя не видела.

Игорь откинулся на спинку стула, судорожно глотая воздух. От того, что только что произошло, у него перехватило дыхание. Он инстинктивно огляделся. С пары соседних столов на него смотрели коллеги с откровенным, немым шоком на лицах.

Но, поймав его взбудораженный взгляд, они моментально сделали вид, что уткнулись в мониторы или засуетились с бумагами, но атмосфера была уже безнадёжно испорчена.

Игорь перевёл взгляд на Дарью. Она уже не смотрела на него. Её лицо снова было каменной маской абсолютного сосредоточения. Она взяла рабочий телефон и начала набирать номер.

— Дарья, — тихо начал он.

Она приложила трубку к уху, её палец замер над последней цифрой.

— Иди нахуй, я сказала, — бросила она в пространство, не глядя на него.

— Я же пошутил… про поцелуй, — пробормотал он, чувствуя себя полным идиотом. — Конечно, я работать хочу.

Она наконец набрала номер до конца и поднесла трубку ближе. Но, прежде чем начать говорить, она бросила на него быстрый, пустой взгляд и добавила с полным безразличием: «Мне похуй. Иди делай что хочешь. Главное — не мешай мне работать». И тут же переключилась на звонок, её голос стал деловым и ровным: «Алло, это Дарья Станиславовна из „Вулкана“. Мне нужны котировки по фьючерсам на…»

Игорь остался сидеть рядом, выброшенный за борт её реальности. На губах ещё горело воспоминание о её поцелуе, а в ушах звенели её последние слова. Игорь сидел, глядя на её профиль, пока она говорила по телефону ровным, профессиональным голосом.

«Ну пиздец она, конечно, — пронеслось у него в голове с горькой усмешкой. — Сама же тоже угорает. До этого сидела, делала вид, что плакала, ничему не учила, а потом — типа я работать не хочу. Тоже мне, манипуляторша».

Но злость и обида быстро сменились холодной, практичной тревогой. Сидеть в углу на своём стульчике, словно наказанный школьник, ему не хотелось. «Так и уволить могут», — подумал он, наблюдая за тем, как Дарья, разрываясь между телефоном и монитором, яростно рылась в хаотичной груде бумаг на своём столе, явно что-то теряя и тратя драгоценные секунды.

Игорь молча встал, подкатил свой стул прямо впритык к её рабочему столу, сбоку, и сел.

Он не спрашивал разрешения, а просто взял первую попавшуюся стопку бумаг, которая явно не была в работе, и аккуратно отодвинул её на край, освобождая пространство. Потом начал сортировать то, что валялось прямо перед ней: перемешанные бланки договоров, служебные записки, распечатки котировок.

— Бля, что ты делаешь? — её голос прозвучал резко, когда она, оторвавшись от телефона, увидела его в своей личной зоне.

— Навожу порядок, — коротко ответил Игорь, не останавливаясь.

Он быстро, на глаз, разделил бумаги: бланки — стопкой влево, подписанные договоры — вправо, выписки и расчётки — в центр.

Дарья на секунду замерла, телефонная трубка была всё ещё прижата к её плечу. Потом, не говоря ни слова, она взяла один отсортированный бланк и снова углубилась в разговор, но её рука уже не металась по столу в поисках ручки — Игорь молча положил её перед ней в нужный момент.

Он не просто прибирался. Он включался. Улавливал суть. Старался предугадывать.

Услышав в её разговоре: «Да, я вышлю вам скан подтверждения в течение часа», — он тут же взял следующий уже почти заполненный ею договор и положил его поверх специальной папки с пометкой «На сканирование», которую отыскал под грудой других бумаг. Когда ей понадобилось сверить цифры в таблице на экране с цифрами в распечатке, он просто взял этот лист и держал его перед ней на нужном месте, освобождая ей руки для клавиатуры.

Через полчаса, в короткую паузу, она, всё ещё не глядя на него, бросила:

— Иди домой уже.

— Нет, я работаю же, че ты меня гонишь-то? — спокойно парировал Игорь, кивая на подготовленные им документы в стороне.

Она промолчала, но и не повторила, а через десять минут, листая договор и тыча пальцем в строку, рявкнула уже по-деловому:

— Цифру тут перепроверь! Сумма инвестиций не сходится с приложением.

Он взял калькулятор. Проверил, посчитал и нашёл ошибку и карандашом аккуратно обвёл нестыковку, после чего положил лист перед ней со словами: «Ошабка в 5 пункте».

К концу дня они работали уже почти синхронно. Он стал её вторыми руками и периферийным зрением, а когда время показывало без пятнадцати семь, основная лавина была отражена. Дарья откинулась в кресле, закрыв глаза. Её лицо, обычно такое напряжённое, на мгновение стало просто усталым — без гнева, без колючек.

Игорь, всё ещё сидевший рядом, смотрел на неё.

— Ну че? — тихо спросил он.

Она, не открывая глаз, обернулась в его сторону.

— Чо? — её голос был хриплым от многочасовых разговоров.

— Ну, всё сделали? Теперь домой? — уточнил он.

Дарья медленно открыла глаза, потянулась и начала выключать мониторы, собирать последние бумаги.

— Да, — коротко бросила она. Потом, после паузы, добавила, глядя куда-то в пространство: — Но ещё лучше было бы бухнуть, чтобы всё это нахрен забыть.

Игорь, отодвинувшись от ее стола, тут же откликнулся:

— Ну, можем сходить куда-нибудь. У меня всё равно дел нет.

Дарья на секунду остановилась, оценивающе посмотрела на него, а затем твёрдо покачала головой.

— С тобой? Точно нет. Лучше одной. Мне тишины нужно. Чтобы никто не пиздел. Особенно ты.

Игорь усмехнулся, понимающе кивнув.

— Ну как хочешь уж.

Она ничего не ответила. Просто доделала свои дела: закрыла на ключ ящик стола, поправила ремешок сумки на плече. Её движения были быстрыми, отточенными, но без прежней резкости — просто финальные штрихи в законченном рабочем дне.

Игорь оглянулся.

Отдел быстро пустел. Сотрудники один за другим тянулись к лифтам, разговаривая о вечерних планах. Он достал телефон, чтобы проверить сообщения. Экран был чист — ни новых уведомлений от Семёна Семёныча, ни новых взрывных фото от Карины. Только время, дата и севший до половины заряд.

Странное ощущение пустоты после такого насыщенного дня накатило, и он сунул телефон в карман, затем встал и потянулся, чувствуя, как затекли мышцы от долгого сидения. После он поправил пиджак, который всё ещё сидел на нём безупречно, и ещё раз посмотрел на Дарью, которая уже была готова уходить.

— Ладно, — сказал он просто, больше самому себе. — До завтра.

Он не стал ждать её ответа, развернулся и направился к выходу, растворяясь в потоке уставших коллег. День, полный падений, поцелуев, скандалов и тихой деловой похвалы, был окончен. Впереди был вечер в съёмной комнате, соседка-провокатор и неясное будущее, которое теперь висело на тонкой ниточке его авантюрной сделки.

Но пока что нужно было просто добраться до дома.

Игорь дошёл до лифтов в общем потоке людей. Дарья, как он заметил краем глаза, всё ещё оставалась у своего стола, возможно, доделывая что-то последнее или просто наслаждаясь редкой минутой одиночества в опустевшем отделе.

Лифт был полон. Игорь втиснулся в толпу, стоя плечом к плечу с коллегами из других отделов. Никто не разговаривал. Все смотрели в одну точку, в пол или в телефоны, сохраняя в тесной кабине хрупкое равновесие личного пространства. Он чувствовал усталость, исходящую от всех, как волну жара.

Спустившись на первый этаж, он выбрался из лифта и, слившись с людьми, направился к главному выходу. По дороге одной рукой он растирал затекшую, ноющую шею — последствия стресса, неудобной позы и всего того напряжения, что копилось с утра.

Распашные стеклянные двери главного входа открылись перед ним. Вечерний воздух ударил в лицо — прохладный, пахнущий городской пылью, выхлопами и свободой от офисных стен. Игорь глубоко, полной грудью вдохнул, будто пытаясь выдохнуть из лёгких весь этот долгий, безумный день.

Он уже собрался направится к остановке автобуса, как вдруг его взгляд поймал знакомую фигуру.

Неподалёку стояла Юля, которая, по-видимому, ждала его. И, заметив Игоря, она улыбнулась и сделала несколько шагов навстречу.

— Ну что, — сказала она, и в её голосе звучала лёгкая, непринуждённая игривость. — Пошли гулять?

Игорь растерялся на секунду, и прежде чем он успел что-то ответить, в кармане его пиджака сильно, настойчиво завибрировал телефон.