Вулкан Капитал: Орал на Работе 4. 18+

Глава 20

Игорь сидел в шкафу, затаив дыхание. Сердце колотилось где-то в горле, будто готовое выпрыгнуть в любую секунду, и в голове в этот момент билась лишь одна мысль:

«Бля… и что мне делать?»

Он пытался соображать, но мозг отказывался работать. Паника застилала глаза. В воображении уже рисовалась картина: её муж заходит в спальню, открывает шкаф, а он там сидит полуголый, с потрёпанными волосами.

«Чёрт! Надо хотя бы одеться!»

Мысль пришла внезапно, как спасательный круг. Если это её муж — он должен быть одет, чтобы выглядеть прилично, как будто ничего не было.

«Если я выйду из шкафа и скажу, что пришёл помочь с интернетом… — лихорадочно соображал он, натягивая трусы в тесном, забитом коробками пространстве. — Чёрт, да это же бред! Какой интернет, если он работал? Боже, это же какой-то бред!»

Он замер на секунду, прислушиваясь. Голоса доносились приглушённо, из прихожей.

— Мам, ты дома? — звонкий, детский голос.

«Дети?» — мелькнуло в голове Игоря, и по телу тут же разлилось невероятное облегчение.

— Да, а вы чего так рано? — голос Юли звучал неестественно, слишком высоко, слишком нервно, но дети, кажется, не замечали.

Игорь начал лихорадочно застёгивать брюки. Пальцы дрожали, пуговица никак не попадала в петлю. Он едва слышал, о чём говорят в прихожей — только обрывки фраз, детский смех, шум снимаемой обуви.

«Это не муж, значит, ещё можно как-то выкрутиться!»

Он выдохнул, прислонившись спиной к холодной стенке шкафа. В уме уже строился план: дети разойдутся по комнатам, он тихо выскользнет, пока Юля их отвлечёт.

«Главное — не шуметь и дождаться момента».

Он замер, прислушиваясь. Детские голоса удалялись — кажется, в сторону кухни. Юля что-то говорила им про ужин, голос её звучал всё более естественно, профессионально-матерински.

Игорь стоял, прижимаясь ухом к щели, и ждал. Сердце всё ещё колотилось, но уже не так бешено.

«Кажется, пронесло». — подумал он и снова прислушался.

— А почему вы не на плавании? — услышал он голос Юли. В нём всё ещё чувствовалась та нервная, неестественная нотка, но она старалась держаться.

— Мам, там один мальчик из предыдущей группы в бассейне накакал, — ответил детский голос, звонкий и возмущённый. — Прямо в воду! И нас домой отправили, потому что начали воду сливать, что почистить всё.

Игорь замер, а потом нервно усмехнулся, прикрыв рот рукой, чтобы не выдать себя. «Бля… Мы чуть не спалились из-за того, что кто-то насрал в бассейн?» Мысль была настолько абсурдной, что хотелось рассмеяться в голос. Он зажмурился, пытаясь унять дурацкий нервный смех.

— Ничего себе, — донеслось до него — голос Юли звучал рассеянно, она явно думала о другом. — Ладно… идите переодевайтесь и умывайтесь. Я сейчас переоденусь и накормлю вас.

Дети что-то ответили — неразборчиво, кажется, начали спорить о чём-то — и затем их голоса удалились в сторону ванной.

Игорь сидел, затаив дыхание. Мысли лихорадочно метались: «Ждать дальше? Или это сигнал? Может, сейчас можно выйти, пока они в ванной?»

Дверь спальни резко открылась.

Юля влетела в комнату, прикрыв дверь за собой. В руке она держала его обувь — ту самую, что осталась в прихожей. Лицо её было бледным, глаза расширены, но в них уже не было паники — только сосредоточенность и остатки того самого страха, который они только что пережили.

Она подошла к шкафу и рывком открыла дверцу. Игорь моргнул, ослеплённый внезапным светом. Юля стояла перед ним — всё ещё в полотенце, с его ботинками в руках, тяжело дыша.

— Тихо, — прошептала она и протянула ему обувь, Игорь машинально взял ботинки в руки. — Ты уже оделся? — спросила она так же тихо, взглянув на него. — Молодец. Теперь обувайся давай.

Игорь чуть огляделся, всё ещё не веря, что это происходит на самом деле.

— Что делать будем? — прошептал он, чувствуя, как адреналин снова зашкаливает.

— Не знаю, — выдохнула Юля, прикусывая губу. — Я думаю.

Она лихорадочно соображала, видно было, как её глаза бегают по комнате, будто ища выход.

— Тебя показывать нельзя, — добавила она твёрже. — Они маленькие, всё могут рассказать мужу, а дальше будут вопросы…

Она не договорила, но Игорь понял. Скандал. Развод. Крах её семьи.

Игорь вылез из шкафа, чувствуя себя невероятно неловко в этой чужой спальне, в мятой рубашке, с ботинками в руках. Он лихорадочно пытался придумать план, но голова отказывалась работать.

Внезапно раздался стук в дверь. Негромкий, детский. «Ма-а-ам?» И Юлю будто током ударило. Она вздрогнула всем телом и резко обернулась к двери.

— Да, милый? — голос её дрогнул, но она справилась. — Я переодеваюсь, не заходи.

— Мам, а можно я пока мультик посмотрю? — голос за дверью звучал капризно.

— Сейчас, милый, — она говорила быстро, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я оденусь и выйду. Иди пока в свою комнату.

— Хорошо, — послушно ответил ребёнок, и через секунду послышались удаляющиеся шаги.

Юля вздохнула и повернулась к Игорю. Её глаза лихорадочно бегали по комнате, по его лицу, по окну — и вдруг остановились. В них что-то мелькнуло. Облегчение и какая-то идея.

— Окно! — на выдохе произнесла она.

Игорь обернулся, уже понимая, что она хочет сказать, но на всякий случай переспросил:

— Окно?

— Да! Давай, надевай обувь! — говорила Юля, направляясь к окну, а подойдя, резко раздвинула шторы и добавила. — Ты выйдешь через окно!

Игорь подошёл ближе, выглянул. Внизу был газон, пара кустов, дорожка.

— Тут же не высоко, — торопила она, смотря на него умоляющим взглядом. — Давай, Игорь, пожалуйста. Выйди через окно. Иначе никак!

Игорь ещё раз выглянул на улицу. Вечерний двор был почти пуст — редкие прохожие маячили где-то вдалеке, у детской площадки, и явно не смотрели в сторону их окон. Фонари горели тускло, создавая полумрак.

Он прикинул расстояние. Если вылезти, держась за подоконник до последнего, а потом максимально вытянуться, повиснув на руках, можно сократить расстояние до земли вдвое. Потом просто спрыгнуть. Не высоко. Метр, от силы полтора.

«Ладно, — выдохнул он про себя. — Куда деваться? Надо валить отсюда».

Он повернулся к Юле и кивнул.

— Хорошо, давай через окно.

Он быстро наклонился, натягивая ботинки. Пальцы всё ещё дрожали, шнурки путались, но справился быстро.

Юля с облегчением выдохнула, выглядывая в окно и оглядывая двор — не идёт ли кто. Потом обернулась к нему, и в её глазах блеснуло что-то похожее на искреннюю благодарность.

— Извини, что так вышло, Игорь, — сказала она тихо. — И спасибо тебе за понимание.

Игорь только кивнул, завязывая второй ботинок. «Какое тут понимание — просто деваться некуда». Но вслух ничего не сказал.

Он выпрямился, тяжело вдохнул, собираясь с духом. Посмотрел Юле прямо в глаза. Она стояла перед ним в этом нелепом полотенце, с растрёпанными волосами, со следами их безумного часа на лице, и выглядела при этом почти невинно.

— Ну что, давай открывай, — сказал он тихо.

Юля улыбнулась — той самой милой, смущённой улыбкой, которая так не вязалась с тем, что они только что вытворяли. Она явно понимала всю глупость ситуации.

— Сейчас, — кивнула она и начала осторожно открывать окно, то и дело оглядываясь на дверь спальни. Стеклопакет поддался легко, без скрипа. Вечерний воздух ворвался в комнату, пахнущий травой и асфальтом. — Спасибо тебе ещё раз, — прошептала она, оборачиваясь. Потом вдруг замялась, опустила глаза, покраснела — и выдала: — Может… поцелуемся на прощание?

Игорь замер на секунду. Посмотрел на неё с недоумением. Ситуация — страшная, опасная, любое промедление могло привести к катастрофе, а она тут с поцелуями лезет.

«Бля, снова плюнуть в неё, что ли? — пронеслось в голове. — Что за бред? Какие еще нахуй поцелуи сейчас?»

Но вслух сказал только:

— Юль, давай завтра, может? Сейчас главное — не спалиться.

Он уже садился на подоконник, перекидывая ногу наружу. Ему было уже безразлично, что она там подумает или ответит. Главное сейчас — аккуратно вылезти. Не упасть. Не удариться головой. Не получить травму в этом дурацком побеге.

Он ухватился руками за раму, разворачиваясь спиной к улице, и начал медленно опускать ноги вниз, нащупывая опору.

Игорь уже почти полностью вылез, повиснув на руках. Пальцы побелели от напряжения, мышцы горели. Он начал медленно, дюйм за дюймом, опускаться, стараясь максимально вытянуться, чтобы сократить расстояние до земли.

В последний момент, когда он уже висел, готовый разжать пальцы, он поднял голову и увидел лицо Юли. Она смотрела на него сверху, улыбаясь той самой тёплой, почти глупой улыбкой.

— Знаешь, Игорь, — сказала она тихо, чтобы не привлекать внимания, — ты как будто принц, который пришёл за принцессой в замке.

Игорь, вися на подоконнике с побелевшими пальцами, напряжённо улыбнулся ей в ответ.

«Ой бля, да ебал я в рот такую принцессу!» — пронеслось у него в голове.

Он уже открыл рот, чтобы ответить что-то шутливое на прощание, как вдруг…

— Мам, а ты долго еще? — раздался детский голос откуда-то из комнаты, а затем щелчок замка.

Глаза Юли расширились от ужаса. Она резко обернулась на голос, и в ту же секунду, испугавшись, что ребёнок подойдёт к окну, инстинктивно потянула створку на себя, прикрывая её.

— Оооох! — только и успел мысленно выдохнуть Игорь, когда его пальцы, зажатые между рамой и подоконником, рефлекторно разжались.

Он полетел вниз, но тело сработало быстрее мозга. Годы дворового детства, турники и случайные падения дали о себе знать в самый подходящий момент. В падении он успел сгруппироваться в воздухе и приземлиться на полусогнутые ноги, как заправский спортсмен. Колени пружинисто согнулись, гася удар, и через секунду он уже стоял на бетоне, целый и невредимый.

Игорь выпрямился, чувствуя, как адреналин бьёт в голову. Он посмотрел на свои руки, на ноги — всё работает.

«Ого-го-го! — восхищённо подумал он. — Хуя себе! Думал, расшибусь!»

Он поднял голову к окну, откуда только что выбрался. Окно было уже закрыто, шторы задёрнуты. Юли не видно. Только тёмный прямоугольник стекла отражал вечернее небо.

Игорь огляделся по сторонам, ища возможных свидетелей его трюка. Двор был пуст. Только где-то вдалеке маячила фигура женщины с собакой, но она явно смотрела в другую сторону.

Он выдохнул, приходя в себя. Осознание того, что он только что вылез из окна замужней женщины, имеющей двоих детей, накрыло его холодной волной.

«Так, больше никогда, нахуй!» — подумал он, отряхивая брюки от пыли. — «А теперь всё. Домой».

Игорь развернулся и зашагал вдоль стены дома в сторону подъезда, откуда можно было выйти на тротуар. Путь лежал по узкой бетонной дорожке, вдоль кустов, отделявших двор от улицы. В голове всё ещё крутился его невероятный прыжок.

«Ну ебать, — думал он, довольно хмыкая про себя. — Я так-то крутой. Может, у меня способности супергероя есть? Просто так резко упал — и удержался. Ни царапины».

Он уже почти дошёл до подъезда, как вдруг нога зацепилась за что-то невидимое в темноте — то ли трещина в бетоне, то ли собственные шнурки, которые он второпях завязал кое-как.

Игорь боком, как подкошенный, рухнул прямо в кусты.

Ветки больно хлестнули по лицу, он кубарем пролетел сквозь зелень и с глухим стуком приземлился на траву по другую сторону. Несколько секунд лежал, глядя в вечернее небо и матерясь про себя.

— Твою мать… — выдохнул он, приподнимаясь на локтях.

«Сука… ну ёбаный в рот… только что супергероем себя чувствовал, и на тебе…»

Он сел, ощупывая ушибленное плечо. Вроде цел. Но рука… рука была измазана в чём-то тёплом, липком и невероятно вонючем. Игорь поднёс ладонь к лицу, вглядываясь в темноту. Запах ударил в нос мгновенно — резкий, тошнотворный, узнаваемый.

— Фу-у-у-у, ну бля-я-я… — скривился он, понимая, во что вляпался.

«Бля! Собаководы ёбаные! Неужели нельзя убрать дерьмо за своей ебаной псиной⁈»

Он огляделся в поисках хоть чего-то, чем можно вытереться. Выхватив ближайший куст, он начал лихорадочно обрывать листья, яростно стирая с рук липкую гадость. Листья рвались, размазывали ещё больше, но выбора не было.

— Ну и денёк… сука… — пробормотал он, продолжая оттирать пальцы. — Сначала выпрыгнул из окна, чудесно приземлился, а через минуту упал в собачье говно.

Игорь яростно тёр руки о листья, стараясь избавиться от липкой вони. Листья рвались, смешиваясь с дерьмом, создавая ещё более мерзкую кашицу, но через пару минут ему показалось, что основное он убрал.

Он понюхал пальцы: «Вроде не так сильно воняет… или просто уже нос забился.»

— Сука… — выдохнул он, поднимаясь и оглядывая себя. Брюки в траве, рубашка помята, в волосах ветки. — Ну заебись…

Он аккуратно, стараясь не наступить в новую кучу, пролез сквозь кусты обратно на дорожку и направился к подъезду. Тому самому, куда они с Юлей заходили час назад — казалось, целую вечность назад.

Уже почти выйдя из-за кустов, он заметил скамейку. На ней сидели две бабушки — типичные местные старожилки, в платочках, с авоськами и внимательными, всевидящими глазами.

И обе смотрели прямо на него.

Игорь замер на секунду. Бабушки молча разглядывали его с ног до головы — помятого, с ветками в волосах, и с грязными руками. В их взглядах читалось такое богатое разнообразие эмоций: подозрение, осуждение и какое-то старческое, въедливое любопытство.

Одна из них медленно перевела взгляд на окна первого этажа. На те самые окна, из которых он только что вылез.

Игорь почувствовал, как земля уходит из-под ног.

— Эээ… добрый вечер, — выдавил он максимально нейтральным тоном, стараясь не смотреть в их сторону.

Бабушки не отвели взгляд. Они смотрели на него с таким презрением, будто он прямо при них ограбил пенсионный фонд. Одна из них — та, что сидела ближе, с острым, как у птицы, носом и въедливыми глазами — сложила руки на груди и проскрипела голосом, пропитанным многолетним опытом осуждения всего живого:

— А ты чего это, милок, в кустах делал? Наркоман, что ли? Раскладки искал?

Игорь нервно усмехнулся, отряхивая брюки чистой рукой — той, которой не трогал собачье дерьмо.

— Не-е-ет, — протянул он, стараясь звучать убедительно. — Я просто упал. Споткнулся.

Вторая бабушка, более округлая, с платком в горошек и подозрительным прищуром, тут же подключилась:

— А чего ты там делал-то, раз упал? Чего в кустах забыл?

Игорь вздохнул. Чувствовал он себя нашкодившим школьником перед строгими училками.

— Да просто шёл, и всё, — ответил он максимально просто. — Запнулся, и упал. Бывает уж.

— Ага, бывает, — не унималась первая, с носом-клювом. — Я в новостях смотрела: сейчас эти… наркоманы раскладки свои в кустах делают. Прячут там дрянь эту. Так что не надо нам рассказывать про «просто упал».

Игорь уже проходил мимо них, стараясь сохранять спокойствие.

— Да какие закладки, — бросил он через плечо. — Какой из меня наркоман? Посмотрите на меня.

— А то не видно, — буркнула вторая, оглядывая его помятую рубашку, взлохмаченные волосы и испачканные листьями брюки. — Вон… словно сам чёрт не иначе из кустов вылез.

— Иди отсюдова, — добавила первая, махнув рукой, как от мухи. — Иди давай, пока полицию не вызвали, а то мы быстро, у нас участковый знакомый.

Игорь только кивнул, ускоряя шаг.

Он оглянулся через плечо на бабушек — те продолжали сидеть на скамейке, но теперь их головы были повёрнуты в его сторону, и они явно перешёптывались, не стесняясь.

До него долетели обрывки фраз: «…ну и молодёжь пошла…», «…этот точно наркоман…», «…ужас, что творится…».

«Ебать, им скучно, похоже, — подумал Игорь, усмехнувшись про себя. — … раз первого встречного уже хуесосят. Сидят, наверное, и целыми днями ищут, кого бы осудить».

Он ухмыльнулся своим мыслям и перевёл взгляд прямо перед собой. И в ту же секунду врезался в кого-то. Удар был ощутимым — он налетел на мужчину, который нёс огромный букет пышных роз, завёрнутых в целлофан. Цветы брызнули в разные стороны, мужчина охнул, выронив половину букета.

— Оу-оу-оу, аккуратнее, пожалуйста! — воскликнул мужик, пытаясь удержать оставшиеся розы.

Игорь наклонился, поднимая рассыпавшиеся цветы, даже не глядя на их владельца.

— Ой, извините, — пробормотал он, собирая букет. — Не увидел вас.

— Вон даже ходить нормально не может! — донеслось со скамейки, голос бабки с носом-клювом перекрывал вечернюю тишину. — И людей уже не видит!

Игорь выпрямился, протягивая собранные розы мужчине, и краем глаза заметил, как бабки синхронно закивали, довольно переглядываясь. Им явно нравилось развитие событий.

Игорь цокнул языком, раздражённо поведя плечом, и посмотрел мужчине в глаза.

— Извините ещё раз, держите, — сказал он, протягивая букет.

Мужчина принял цветы, улыбнувшись совершенно беззлобно.

— Да ладно, — ответил он, поправляя помятые упаковки. — Я сам, честно говоря, из-за букета не видел, что впереди. Ничего страшного.

Игорь замер. Он смотрел на это лицо — усталое, доброе, с лёгкими морщинками у глаз. И узнал его. Та фотография в зале, на тумбе под телевизором. Мужчина, обнимающий Юлю. Мужчина с детьми.

Это был муж Юли.

Игорь застыл, не в силах вымолвить ни слова. В голове билась одна мысль, заглушая всё остальное: «Ебать… а если бы не дети, то я бы на него попал? Получается, что да…»

Бабки в этот момент на скамейке всё не унимались. Их голоса скрежетали, как старая пила:

— Да ты посмотри на него! — кричала та, с носом-клювом. — Чмо болотное! Алкаш! Наркоман! Только из кустов вылез, шатается, людей сбивает!

— Пидераст! — добавила вторая, и это слово прозвучало с такой уверенностью, будто она лично проверяла его ориентацию. — Точно пидераст! У них теперь мода такая — в кустах прятаться! И там в жопы долбиться! Я в новостях видела!

Мужчина повернулся к бабкам, продолжая приводить букет в порядок.

— Да ладно вам, Баба Маруся, — сказал он примирительно, и голос его звучал устало, но доброжелательно. — С кем не бывает, че вы парня ругаете?

— А ты посмотри на него! — не унималась Баба Маруся, тыча скрюченным пальцем в сторону Игоря. — Пидераст и наркоман! Мы всё видели! Он из кустов вылез! Кладки свои проклятые прятал!

Муж Юли улыбнулся, явно пытаясь разрядить обстановку.

— Вот прям видели, да? Как он прятал? — усмехнулся он, поправляя букет.

— Вот те крест! — встрепенулась вторая бабка, с платком в горошек, истово перекрестившись. — Лично видела, как этот… прости господи, чёрт, закладки при нас прятал!

— Ага! — подхватила Баба Маруся. — Мы ему как сказали, что полицию вызовем, так он побежал! Людей не видит, вон сбивает всех подряд!

Мужчина перевёл взгляд на Игоря, который стоял в ступоре, не в силах пошевелиться.

— Понятно, — протянул он спокойно. Потом снова повернулся к бабкам: — .. да вам показалось, наверно. Вон в костюме стоит, молодой, какой же из него наркоман?

Он улыбнулся Игорю — открыто, дружелюбно. Игорь почувствовал, как внутри всё переворачивается.

— А ты чего с букетом-то? — не унималась Баба Маруся, переводя внимание на мужчину. — Умер кто?

Мужчина тихонько усмехнулся, покосившись на Игоря, и сказал почти шёпотом, по-свойски:

— Ну и бабули, да? — Игорь только кивнул, не зная, что сказать, а мужчина оглядел свой букет, поправил несколько цветков. — Ладно, вроде всё целое, — заключил он и протянул Игорю руку. — Без обид.

Игорь, чуть придя в себя, машинально протянул свою. Они пожали друг другу руки. Тёплая, сухая ладонь мужчины сжала его пальцы.

«Бля, — пронеслось в голове у Игоря. — Я ему руку после собачьего дерьма, что ли, протянул?»

Но мужчина уже отпустил его и направился к подъезду, бросив через плечо бабкам:

— Да нет, не умер. Сегодня годовщина с женой. Я ей сказал, что на работе буду, а сам… — он приподнял букет, улыбаясь. — … решил сюрприз сделать.

— А-а-а, — протянули бабки, и в их голосах послышалось не то осуждение, не то умиление.

Вскоре мужчина скрылся в подъезде, открыв дверь и захлопнув за собой, а бабки тут же зашептались, даже не стесняясь Игоря, который стоял в двух метрах и всё слышал.

— Своей блядине, говорит, цветы купил, — прошипела баба Маруся.

— Да? А они с какой квартиры-то? — спросила вторая.

— Да Юлька с первого этажа, которая, — ответила первая.

— А-а-а, эта… — протянула вторая с новым пониманием. — Так она же та еще прошмандовка.

— Ну так да, — кивнула баба Маруся. — Я тебе о чём и говорю. Проститутка. Выгонять таких надо, а он, дурак, ей цветы таскает.

Игорь стоял, замерев, и смотрел на всю эту сцену. Бабки переглянулись, довольно захихикали и снова уставились на него — последнего свидетеля их разоблачительной беседы.

Одна из них ткнула в него пальцем и проскрипела:

— Чего стоишь? Иди отсюдова, тебе говорят! Че вылупился?

Игорь моргнул, приходя в себя от всех этих мыслей, что роем крутились в голове.

«Если бы не дети, — думал он, — спустя короткое время тут был бы муж. И точно бы меня спалил. А этот скандал, этот ужас, в который я был бы втянут…»

— Вон какие глаза стеклянные, — добавила вторая бабка, вглядываясь в него с подозрением. — Даже не понимает, что ему говорят. Точно обнюхался.

Игорь мотнул головой, прогоняя наваждение, затем посмотрел на бабок и усмехнулся.

— Блять, сумасшедшие какие-то, — пробормотал он себе под нос, а потом громко, с дурашливой улыбкой, добавил: — Бабушки, вам что, скучно просто сидеть, что ли?

Эффект был такой, будто он бросил гранату в курятник. Баба Маруся схватилась за сердце, выпучив глаза так, что они, казалось, сейчас выпадут из орбит. Вторая бабка подскочила на скамейке, трясясь от возмущения, и заорала на весь двор:

— Ты посмотри на него! Как он разговаривает! Совсем обнаглел, ирод! Ой, сердце! — заверещала Баба Маруся, прижимая руку к груди и картинно закатывая глаза. — Ой, умираю! Вызывайте скорую!

— У неё сердце слабое! — подхватила вторая, тыча пальцем в подругу. — А ты себя как ведёшь⁈ Я бы хотела посмотреть на твою мать, которая тебя воспитала! Позор ей на всю голову!

— Ой-ой-ой! — продолжала причитать Баба Маруся, но из-под прикрытых век было видно, как она внимательно следит за реакцией Игоря. — Скорая! Вызывайте скорую! Смотрите, что вытворяет!

Игорь мысленно закатил глаза и подумал: «Что за бред…» Затем он развернулся и, не говоря больше ни слова, зашагал прочь от скамейки, ускоряя шаг. За спиной продолжали раздаваться причитания и крики, но он уже не разбирал слов.

— Дурдом, бля, — пробормотал он себе под нос, выходя из двора на тротуар. — Ну ладно, похуй на них. Надо уже домой.

Он посмотрел на свою руку — ту самую, которую жал мужу Юли. В свете фонаря было видно, что пальцы были всё ещё липкие, несмотря на все попытки вытереть их листьями.

«Пиздец… надо быть аккуратнее, чтобы не запачкать одежду», — подумал он. — «И в идеале бы где-нибудь руки помыть».

Он уже отошёл на приличное расстояние. Крики бабок стихали где-то позади, сливаясь с вечерним шумом города. Игорь шёл в сторону дороги, высматривая остановку, чтобы на автобусе добраться до дома. Мысли в голове путались, но постепенно начинали выстраиваться в более-менее логичную цепочку.

«С Юлей, конечно, больше не стоит, — думал он, перешагивая через трещину в асфальте. — Ни в каком таком ключе. Вообще ни в каком. Муж нормальный, любящий, цветы на годовщину несёт. Дети есть. А я…»

Он усмехнулся своим мыслям.

Ему это и не нужно было, по сути. Он просто в моменте потерял голову. Возбуждение, адреналин от сделки, её неожиданная раскованность — всё смешалось. А теперь, когда прошло, стало даже немного не по себе. Но тут же мысли переключились на другое. Сделка. Семён Семёныч. Четыреста тысяч. Улыбка сама собой расплылась на лице.

«А дела-то идут хорошо, — подумал он, и настроение резко поползло вверх. — … очень даже хорошо».

Он уже почти видел впереди огоньки остановки и силуэты людей, ждущих автобус, как вдруг в кармане пиджака завибрировал телефон, и Игорь остановился. Затем чистой рукой он достал телефон и посмотрел на экран, где виднелся незнакомый номер.

«Кто это? — мелькнуло в голове. — Вроде ни от кого не ждал звонка. Может, опять Семён Семёныч? Но у меня же есть его номер…»

Он провёл пальцем по экрану, принимая вызов, и поднёс трубку к уху, сказав:

— Алло?