Глава 5

Никогда не подвергайте сомнению правильность решения вашего работодателя относительно того, как растрачивать свои деньги. То, как он тратит свои деньги намного более личное дело, чем то, как он проводит свои ночи.

Советы для Настоящего Слуги

Эбби решила стоять на своем, даже несмотря на то, что фактически чувствовала запах тревоги лорда Рейвнесвуда.

— Не кажется ли вам, что это довольно странное условие? — спросил он напряженным голосом.

— Вы хотите, чтобы я играла роль вашей жены, однако считаете меня отталкивающей. Вам не кажется, что это будет своего рода препятствием для успешного выполнения вашего плана?

— Я не считаю вас отталкивающей, — огрызнулся Спенсер.

— Когда несколько минут назад я прикоснулась к вашей руке, Вы отпрянули. Как вы это назовете?

Он посмотрел вдаль, и ее живот сжался в напряжении. Эбби очень не хотелось принуждать виконта к поцелую, но ей нужно знать одну вещь. Все ее инстинкты относительно него уже однажды сбили ее с пути истинного. Так что на этот раз ей нужен был какой–то знак, что джентльмен, в которого она была влюблена в Америке, не просто плод ее воображения. Девушка доверяла джентльмену, но совершенно не доверяла виконту.

Но если бы он смог заставить себя поцеловать ее, и Эбби почувствовала бы хоть малейший признак теплого чувства с его стороны, тогда она смогла бы заставить себя доверять ему … по крайней мере в отношении этого фарса.

Наконец Спенсер снова посмотрел на девушку своим холодным пристальным взглядом.

— Вы согласитесь на мои условия, если я поцелую Вас?

Она колебалась. Но какой у нее еще был выбор? Без денег она не могла возвратиться в Америку. Кроме того, нельзя было забывать и о миссис Грехем — их обеих заманили в ловушку в незнакомом городе.

— Если вы меня поцелуете, то да, я соглашусь.

— Вы не можете мне просто поверить, что нисколько не отталкиваете меня?

— Нет, когда все ваши действия говорят совершенно противоположное. — Эбигейл была решительно настроена настаивать на своем. — Хотите верьте, хотите нет, милорд, но я действительно не получаю никакого удовольствия от публичных оскорблений. С меня было более чем достаточно событий прошлой ночи, так что меня абсолютно не привлекает перспектива терпеть это перед всеми каждый раз, как вы будете дергаться от моего прикосновения.

— Понятно. — Внезапная вспышка сильного желания на лице виконта была для девушки единственным предупреждением прежде, чем он протянул руку, чтобы крепко ухватить ее за подбородок. Глядя на нее, его глаза сверкали, как стальные хрусталики. — Помните, что вы сами попросили об этом, — сказал он отрывисто. Затем накрыл ее рот своим.

Эбби ожидала короткого легкого прикосновения его губ, наименьшего, что позволило бы ему отделаться от нее. Но то, что она получила, было сверх ее ожиданий… губы, более подвижные, чем ртуть, поглаживающие, ласкающие и исследующие контуры ее рта, заставляли ее кровь быстрее бежать по жилам, а тело плавиться от желания. Господи, что случилось с холодным виконтом, надменным богачом, кичащимся своим высоким общественным положением, который не нуждался в жене?

Это был именно тот мужчина, о котором она мечтала, мужчина, ради которого она приехала в Англию, чтобы выйти за него замуж.

Аромат бергамота с оттенком сирени и садовой почвы наполнил все ее чувства. Затем девушка уже не ощущала никаких запахов, поскольку не могла ни дышать, ни думать. Поцелуй все длился и длился — нежный, настойчивый и волнующий. Спенсер до такой степени очаровал ее им, что она стала покорной рабыней его рта, умоляющей, чтобы это блаженство длилось вечно.

Но оно, конечно же, закончилось. И слишком быстро.

Виконт оторвался от нее с ничего не выражающими глазами. Он все еще продолжал удерживать Эбби за подбородок и находился достаточно близко, чтобы она ощущала на своем лице его быстрое, с ароматом кофе, дыхание.

— Удовлетворены? — спросил он резко, словно это было единственное, что ему удалось выдавить из себя.

— Это определенно не то слово, о котором я подумала. — Не тогда, когда ее сердце колотилось так сильно, что могло выпрыгнуть из груди, а мышцы, казалось, превратились в желе.

Неприкрытое желание отражалось на лице Спенсера, в то время как он сжал пальцы на ее подбородке.

— Я имел в виду – в достаточной ли степени я выполнил ваше условие?

— - Я — я… да. Кажется, что вы вполне можете выносить прикосновение ко мне.

— Милая, несмотря на то, что вы думаете, все же было бы лучше, если бы я не мог. — Виконт с сожалением рассматривал рот девушки, обводя большим пальцем контуры ее губ. — Вам может показаться, что это бы все осложнило, но для меня так было бы намного легче.

С этим загадочным комментарием Спенсер отпустил ее подбородок и отступил.

Когда его надменная маска сразу же вернулась на место, Эбби захотелось кричать. У него снова появилось то беспристрастное выражение лица, которое так выводило ее из себя. Но, не смотря на это, девушка все еще ощущала тепло его пальцев на своем подбородке, то, как он прикасался к ее губам и удовольствие, смешанное с мучительной болью в груди.

Может, она просто вообразила себе страсть за его поцелуем, эту нежность в каждом его прикосновении? Или еще хуже, неужели виконт был просто намного более искусным притворщиком, чем она себе представляла? Который же из мужчин был настоящим лордом Рейвенсвудом – дружелюбный англичанин, только что поцеловавший ее, или надменный незнакомец, который стоял перед нею теперь?

Так или иначе, поддержание этого фарса с браком теперь представлялось намного тяжелее, чем думала Эбби. Поскольку, если тот мужчина, который только что поцеловал ее, был настоящим, тогда она была в очень, очень большой беде.

Как бы то ни было, уже слишком поздно, чтобы отступать. Она выдвинула свое требование, он его удовлетворил, и теперь она должна была выполнить свою часть сделки.

— Присядьте, Эбби, — скомандовал Спенсер. — Мы должны многое обсудить.

Вопреки всему, по телу девушки пробежала нервная дрожь. Даже в Америке, он никогда не называл ее по имени. И хотя Эбби знала, что виконт сделал это только из–за их сделки, из его уст оно прозвучало так ласково и интимно, что сразу же напомнило девушке о только что пережитом поцелуе. Она покорно опустилась на скамью, с облегчением почувствовав твердую опору под своим дрожащим телом.

— Само собой разумеется, вам понадобятся платья, — начал он, — разнообразных цветов и из различных тканей также как и…

— Прошу прощения, но разве мне не следует продолжать носить траур?

Спенсер внимательно рассмотрел надетое на девушке платье, заставив ее смущенно поежиться под его оценивающим взглядом.

— Я не считаю унылый черный бомбазин подходящим нарядом пусть даже и для моей фиктивной жены.

— Ох. — Хотя Сенека в ней и восставала против того, чтобы носить траур так неестественно долго, Эбби все же это делала, так как это ожидали от нее все в Филадельфии. Разве англичане не поступили бы так же? — Вы уверены, что люди не станут думать, что я непочтительно отношусь к своему отцу, если слишком быстро сброшу траур?

— Нет, если они об этом не узнают. До их сведения о вашем отце дойдет только то, что я им расскажу, а я не собираюсь никого посвящать в то, что он умер совсем недавно. — Виконт улыбнулся. — Но если вы действительно хотите…

— Нет. — Затем, осознав, как бесчувственно это, должно быть, прозвучало, девушка добавила, — Среди народа моей мамы считают, что траур по любимым людям нужно носить только в течение десяти дней. Затем они устраивают праздник, чтобы проводить покойного. Даже когда умер мамин отец, она предпочла следовать традициям Сенеки. Она всегда говорила, что наилучший способ почитать мертвых — это прославлять жизнь.

— Она, должно быть, была очень мудрой женщиной.

Эбигейл улыбнулась.

— Да, именно такой она и была. И раз уж разговор зашел о моей матери, милорд…

— Вы не должны назвать меня «милордом», Эбби. Вы теперь моя жена, а не прислуга.

Ее удивило, что его высокомерная светлость не требовал, чтобы она не забывала разницу в их общественном положении.

— Тогда, как мне вас называть?

— В обычной ситуации вы могли бы называть меня Рейвенсвудом. Но так как нам предстоит провести довольно трудное время, стараясь всех убедить, что мы действительно женаты, будет лучше, если вы станете называть меня по имени, Спенсером. Это создаст видимость, что у нас довольно близкие отношения.

— Хорошо. Спенсер.

Тлеющие угольки желания на мгновение вспыхнули на лице Спенсера и сразу же исчезли.

— Вы говорили о вашей матери…

— Как вы объясните ее и мое происхождение?

— Так, как вы пожелаете.

— Мне хотелось бы, чтобы вы говорили правду, но так как я знаю, что это не желательно…

— Правда всегда предпочтительней, моя дорогая. Только это не всегда мудро. А в нашем случае и то и другое. — Сосредоточенное выражение лица виконта говорило о том, что он был совершенно серьезен. — Если мне не изменяет память, ваша мать была дочерью вождя. Я не вижу никакой причины скрывать это.

Папина семья считала, что тут есть что скрывать. Трудно поверить, что человек с таким общественным положением, как его светлость, мог считать как–то по–другому.

— Я не ожидала, что вы не посчитаете нужным скрывать информацию о семье моей матери, милорд.

— Спенсер, — поправил он.

— Спенсер. Ведь я думала, что вам может не понравиться именно ее происхождение.

Виконт сел на скамью, и в этот раз именно он сжал ее руку.

— Давайте будем откровенны друг с другом. Я провел почти половину своей жизни среди людей различного происхождения и вероисповедания. Я встречал 'дикарей', которые были гораздо хитрее, чем английские шпионы, африканских женщин, соперничающих по красоте с французскими куртизанками, и сикхских правителей столь же миролюбивых, как Квакеры. Я давно научился не судить о людях – в том числе и об англичанах – только по их внешнему виду. Так что, происхождение вашей матери совершенно меня не волнует.

— Но это будет волновать всех остальных.

— Остальные возьмут пример с меня. Все зависит от того, как это преподнести. Если я представлю вашу мать, как иноземную индейскую принцессу, то именно так они и будут воспринимать ее. Эбби, я обещаю, что не допущу, чтобы вы подверглись хоть малейшему оскорблению.

Со своим обычным высокомерием, виконт Рейвенсвуд действительно полагал, что сможет управлять мнением людей о ее смешанной крови. Эбби даже близко не была так же оптимистично настроена, как Спенсер, перенеся слишком много оскорблений в свой адрес, пока росла. Но он на своем опыте достаточно быстро все поймет.

— Хорошо, — пробормотала девушка. — Поступайте так, как считаете нужным.

— Договорились. — Выпустив ее руку, Спенсер поднялся. — Я приглашу портниху, чтобы снять с вас мерки для новых платьев. Вам понадобится, по крайней мере, пять дневных и шесть вечерних, не говоря уж…

— Пожалуйста, не тратьте слишком много денег на платья, которые я буду носить только временно.

— Я запросто могу себе позволить одевать вас, пока вы в Лондоне.

Эбби также поднялась, испытав укол гордости от его самонадеянности. — Знаете ли, я не какая–то жалкая бродяжка, нуждающаяся в вашем милосердии. Если бы не ваш брат, я смогла бы заплатить за все эти вещи самостоятельно. Так что, я бы предпочла более скромный гардероб.

Глаза Спенсера сузились.

— Моя виконтесса, какая бы она не была, должна одеваться только в самое лучшее, мадам. Я всегда получаю то, что хочу, а сейчас я хочу, чтобы ни у кого даже мысли не возникло, что я плохо обращаюсь со своей женой. Это ясно?

Девушка вспыхнула от смущения. Без сомнения высокомерный негодяй считал ее настолько неподходящей женой, что собирался потратить кучу денег, чтобы придать ей презентабельный вид. Очень хорошо, если это именно то, что он хочет…

— Тогда мне будут нужны не только платья. Мне понадобятся шляпки ко всем нарядам, вечерние туфли, полусапожки для дневных прогулок, несколько ридикюлей, пару шалей, по крайней мере, две ротонды (ротонда — верхняя женская теплая одежда в виде длинной накидки без рукавов)

Она прервалась, недовольная появившейся на его лице улыбкой, затем добавила:

— О, и давайте не будем забывать о женских сорочках, нижних юбках и двух ночных рубашках. Или Вас заботит только та одежда, в которой я буду появляться на публике? Полагаю, Вас совершено не волновало бы, ложись я спать голой, так как никто из тех, кто мог бы ‘строить всяческие догадки’ относительно вашей жены, ничего не увидит.

Улыбка Спенсера исчезла.

— Слуги могли бы увидеть. Не говоря уж… — Он запнулся, скрытое любопытство мерцало в его пристальном взгляде, скользящем вдоль ее тела. Потом, как будто осознав, куда смотрит, виконт резко поднял глаза и посмотрел ей в лицо. — Я прослежу, чтобы вы получили подходящие наряды для каждого случая, в том числе и для сна.

Значит, думала Эбби с каким–то извращенным удовлетворением, мысль о ней обнаженной явно взволновала его. Выходит, его реакция на их поцелуй была абсолютно не притворной. Виконт Рейвенсвуд мог не считать ее подходящей женой, но, тем не менее, казалось, действительно желал ее. Это должно было бы рассердить ее, вот только девушка могла поклясться, что ему все это совершенно не нравится. Должно быть, виконта действительно раздражает тот факт, что он желает такую, как она — самую обычную американку.

В Эбби как будто вселился озорной чертенок.

— А что на счет панталон – принято ли их носить среди женщин вашего круга? И корсеты. Будете ли вы настаивать, чтобы я также носила и их? Или вы предпочитаете, чтобы женская фигура была, так сказать, натуральной? Когда я надевала корсет, то заметила, что он поднимает мою грудь так…

— Никаких корсетов. — Категорический тон Спенсера совершенно не оставлял никакой возможности для возражений. — Что касается всего остального, поступайте, как вам нравится. Я оплачу все, что вы закажете, просто скажите портнихе, что вам нужно. Теперь, если вы меня извините… — Развернувшись, он быстро зашагал прочь. Казалось, будто он старается как можно быстрее отделаться от нее.

— Портниха не успеет сшить мои платья за несколько дней, Спенсер, — крикнула ему вдогонку Эбби, еще не готовая закончить игру. Это слишком забавляло ее. — Что я должна тем временем делать? Носить мои черные платья?

Виконт остановился и посмотрел на нее, раздраженно наморщив лоб.

— Я об этом не подумал. — Он принялся рассматривать аккуратные клумбы цветущих маргариток с летающими над ними пчелами и бабочками. — Полагаю, что вы могли бы перешить на себя старые платья моей мачехи.

— У вас есть мачеха? — спросила пораженно девушка.

Его выражение лица мгновенно стало замкнутым.

— Была. Думаю, Доротея сейчас живет в Италии. Я не видел ее уже много лет.

— Именно поэтому ни Вы, ни Ваш брат ни разу не упоминали о ней, когда выведывали все о моей семье и финансах?

Спенсер бросил на нее холодный взгляд.

— Мы с Дорой не ладили после того, как они с отцом стали жить раздельно, так что я редко говорю о ней.

— Ох. — Неудивительно, что он говорил ранее, будто раздельно проживающие жены не редкость.

— Зато с Нэтом они были близки, так что иногда он о ней упоминает, но, как я догадываюсь, мой братец был слишком занят, стараясь, во что бы то ни стало Вам понравиться, чтобы рассказывать наши семейные тайны. — В словах виконта сквозила горечь. Предательство брата задело Спенсера гораздо сильнее, чем он показывал. — И это напоминает мне, что я должен идти. Мне нужно встретиться со своим адвокатом по поводу всей этой путаницы. Не говоря уж о необходимости организовать приход портнихи и нанять для Вас камеристку… —

— Миссис Грэхэм со всем справляется. Нет никакой надобности нанимать кого–то, кто наверняка будет уволен после моего отъезда.

— Когда все закончится, я позабочусь, чтобы горничная не осталась без средств, — сказал он, слегка удивленный ее беспокойством о служанке. — Несмотря на то, что миссис Грэхэм вполне подходит на роль вашей компаньонки, кроме нее вам все же нужна настоящая камеристка, чтобы сопровождать вас. А теперь, если вы меня извините, я прямо сейчас пойду заниматься этим делом.

Отвесив ей низкий поклон, виконт Рейвенсвуд направился к дому легкой и уверенной походкой. Утренний бриз ерошил его каштановые волосы. Тем временем Эбби стояла на месте, совершенно потрясенная тем, что только что произошло. Все события развивались так стремительно. Одним махом она приобрела новый гардероб, камеристку и фиктивного мужа, который очевидно полагал, что должен улаживать каждый аспект ее роли в качестве его жены. Неудивительно, что виконт до сих пор не женился. Какая женщина могла бы соответствовать тем высоким требованиям, которые он выдвигал?

Все же девушка считала, что он имел полное право выдвигать свои требования. В конце концов, он был богатым виконтом. Однако ее раздражало, что виконт Рейвенсвуд, казалось, думал, будто ему придется спустить огромные деньги, чтобы, хотя бы отдаленно, придать ей приличный вид.

Очень хорошо, если ему так хочется, пусть выбрасывает на нее свои деньги. Как будто у нее был какой–то выбор. Так что, если это нужно, пусть одевает ее, обучает правилам поведения в высшем обществе и представляет своим друзьям.

А когда все это закончится, она будет благодарить свою счастливую звезду, что этот брак все же не был настоящим. Поскольку совершенно ясно, что лорд Рейвенсвуд был птицей слишком высокого полета для жизни с обычной американкой — такой, как она. Брак с ним означал бы жизнь в постоянном страхе сделать или сказать что–нибудь не так на людях. Каким же мучением могла бы быть такая жизнь.

Кроме тех случаев, когда он целовал бы ее.

Нет, ей не следует думать об этом. Поскольку этот путь ведет к душевным мукам, а ей этого было уже вполне достаточно за последнее время, большое спасибо.

Загрузка...