Я разрушу твой брак (СИ)

Глава 30

— Что делаешь?

Уставший голос, лишённый негативных эмоций, в целом какой-либо эмоциональной окраски, раздаётся у меня за спиной, заставляя обернуться. Такой дурой себя ощущала все эти долгие минуты, что босс потратил на проветриться и покурить. Как только он вышел на балкон, мне захотелось покричать на себя и выпустить тот клубок, что разъедал изнутри. Не представляю, что испытывают люди, потерявшие ребёнка, а здесь ещё я — где будет детская — тьфу на себя, вот правда.

Так стыдно, мне не было, наверное, с класса седьмого, когда впервые пошли месячные, а мне они представлялись совсем иначе, но не хочу это даже вспоминать… Одни стыдливые эмоции не перекроешь другими только усугубить проблему возможно такими моментами из прошлого.

Понимаю, что меня наглым образом разглядывают. Да нашла какой-то старый фартук и теперь в нём стою и ощущаю дикую неловкость, а что если нельзя было, но вроде никто ничего не говорил…

— Миша хорошо умеет готовить супы, — Поясняю свои действия, начиная издалека. Куприн тяжело опускается на стул, с которого совсем недавно вскочил словно ужаленный. — Особенно солянку с борщом.

— Все вместе это тогда называется борлянка или солярщец? — Со слабой улыбкой и теплом в глазах решил пошутить этот остряк. Мне ничего не оставалось только повернуться и посмотреть снисходительно на великовозрастного детину, чтобы потом спокойно с потихоньку возвращающимся чувством собственного достоинства продолжать чистить картошку.

— Ты понял. — Продолжила, особо не замечая надувшегося Сергея Викторовича от моего игнорирования такой остроумной шутки, что просто грусть-тоска-печаль. Ему тридцать три, а ведёт себя, как импульсивный мальчишка. Ладно, не плакать же ему, в самом деле, да и когда ещё можно так себя повести, как не сегодня… — У Саши круто получаются торты, так восхитительно, что потом покупные не можешь даже видеть.

— А у тебя? — Понял, к чему веду, перечисляя кулинарные достижения подруг.

— Картошка. — Пожимаю плечами и подкидывая в воздух уже очищенный клубень самого вкусного овоща во всём мире. Могу ещё и пожанглировать ими, но уже будет перебор, в клоуны не нанималась.

— Что? — О, надо было видеть, как Куприн удивлёнными глазами проводил продукт взглядом и ошарашенно уставился на меня.

Да, и так умеем, а то наверняка жена ему не готовит, судя по тому, как он постоянно приносит еду из ресторанов или оформляет доставку. Сам может только суп куриный сварить и омлет приготовить, просто жаренные яйца не комильфо биг-боссу. Понимаю его, если честно, с такой дамой сердца деда не то, что готовить самому, даже где-то ещё есть кощунство и потеря для желудка и вкусовых сосочков.

Просто и со вкусом — это мой девиз по жизни. Так захотелось припахать к работе начальника, что аж руки зачесались, что и сделала рукояткой ножа, за что получила прибавление на полсантиметра у взлетевших бровей Куприна.

— Картошка, жаренная с лучком и шкварками. — Сказала, а у самой слюнки текут. Давно не готовила себе такой простой и одновременно по-королевски привлекательный ужин.

— Звучит аппетитно, что нужно делать? — Понял меня и без просьб, снял толстовку, в которой курил, и тут же моему взору были представлены мощные бицепсы Сергея Викторовича, м-м-м… зачем быть таким накаченным словно стена, которую фиг сдвинешь, а какая она на ощупь?.. — Руки надо помыть, подвинься.

— Ну либо чистить картошку, — Послушно освобождаю место у раковины, пока Куприн намывает свои увитые венами руки. Одно удовольствие любо-дорого смотреть. Мой дольше, Серёженька, да, вот так, ещё раз проведи между своими пальцами, да-а-а… Опомнилась и быстро закончила предложение, опустив глаза, потому что не могла смотреть на ухмыляющуюся рожу Куприна, который, кажется, заметил мой интерес, чёрт. — Либо резать лук, выбирай.

— Лук. — По лбу стук, хватит так на меня смотреть, уже даже щёки стали пунцовыми, изверг.

— А что так? — Мне, наконец, освободили рабочую зону, и я делала вид, что меня ничего не волнует.

Нисколько не колышет от наклона к моим ногам, где под раковиной лежит пакетик с луком, ни то, как Серёженька чуть не упал бедненький, схватился за первое попавшееся под руку — мою икру полностью обхватила горячая ладонь босса?! Боже, если до этого мне было просто жарко от взгляда, то от несанкционированного прикосновения я стала пылать словно факел на олимпиаде в руках чемпиона. Пять колец мне в виде пояса верности на каждую конечность плюс к основному месту.

Не знаю, что могло остановить безумный полёт моих мыслей и жар по всему телу, кроме как, темы, что вновь затронул поднявшийся Куприн:

— Хочу официально поплакать. — Всё возбуждение враз схлынуло, оставив после себя горькую пустоту в душе. Боже, какая я дура, как могла подумать, что приличный женатый мужчина может оказывать мне такие знаки внимания, это позор…

— Ох… Прости. — Вышло глухо и с надрывом, от которого захотелось отобрать ни в чём неповинную луковицу и начать кромсать её, проливая слёзы, только чтобы хоть как-то выплеснуть ту боль, что поселилась внутри.

— За что? — Сергей Викторович продолжал спокойно на разделочной доске нарезать аккуратными полукольцами несчастный овощ.

— Я не хотела тебя обидеть или задеть. — Выдавила тихо, аккуратно, срезая кожуру картошки, сейчас из-за слезящихся глаз пришлось сбавить обороты. — Вообще, не имела права лезть со своими дурацкими советами, так что приношу свои извинения, босс.

— На одной кухне мы не начальник-подчинённая. — Заметил Куприн, переведя на меня полный понимания взгляд, и в который раз за последние полчаса удивлённо вскинул брови.

— А кто тогда? Друзья друзей? — Быстро отвернулась, возвращаясь к последней мелкой картофелинке.

Ну не скажет же он, что мы просто соседи. Или что я его подруга, ага, да сейчас, прям.

А вдруг…