Я разрушу твой брак (СИ)

Глава 47

— Заберёшь себе этот бальзам? — Кричит из ванной Миша.

Сегодня удивительным образом я оказалась у девчонок, которые наконец-то переезжают к Власову. Помочь собрать вещи — это, видимо, моё кредо теперь. Переезды мне будут сниться в кошмарах и единственный способ их пережить — это Куприн рядом и во сне, и наяву…

— Какой? — Понимаю, что долго не отвечаю, задаю вопрос невпопад, судя по удивлённому лицу подруги. Да как-то ещё не отошла от вчерашнего разговора и теперь немного приторможена, если улетаю обратно в воспоминания и меня вырывают из них, настойчиво требуя ответов…

— Для кудрявых волос. — Выходит и протягивает знакомую баночку одного бренда, славящегося именно линейкой ухода за волнистыми волосами.

— Зачем ты его вообще покупала? — Недоумённо смотрю на абсолютно прямые блестящие волосы Мишель, которая, наоборот, предпочитает их выпрямлять, избавляясь от всякого пушка, и теперь невинно хлопает глазками.

— Думала, что может получиться у нас с Файкой кудрявый метод, но, увы. — У них?!

Вновь дьяволёнок, потому что как только я пришла, мне преминули напомнить о нашем секрете и очень громко. Благо Миша тогда что-то импульсивно доставала и складывала в коробки, а что-то и вовсе выкидывала в кучу навынос в целом из её жизни, надо предложить отнести на благотворительность или в больницу. А Фая просто не хочет хранить такой серьёзный момент моего сна с другом Влада.

— У вас же у обеих, волос не пористый и не волнистый. — Со знанием дела рассматриваю рекомендации и типы волос, подходящих для такой укладки на баночке продукта.

М-да, всё равно бы не получился эффект, как тогда мы накручивали мелкой на ватные палочки. Вот где был в реальный взрыв на макаронной фабрике, а не вот это что тут пишут: пожамкайте-жамкайте-жамкать надо всю вашу жизнь, если волосы у вас прямые, но вы не отчаивайтесь, покупайте ещё шампунь и маску…

— Ну вот так. — Уже забыв обо мне, снова собирает все свои баночки-скляночки в коробку, надо будет написать хрупкое или как там… Стекло? Не хотелось бы потом по всему городу ездить собирать, как пазл — заказы в каждом пункте выдачи. — Зато тебе хорошо подойдёт. И будешь ты ещё красивей, а то, что ты без парня одна остаёшься, нехорошо…

— Подойдёт, да. — Понимаю, к чему ведёт эта лиса и намеренно игнорирую все оставшиеся вопросы, как часто это делал один сотрудник у нас в офисе. Неприятный тип, но и я не подарок.

Эти мысли о волосах опять возвращают меня в тот эпизод, о котором пришлось рассказать Куприну. Вчера увидела похожую кудрявую голову в окне. Показалось, что мать каким-то образом приехала сюда ко мне в город. Самой-то путь заказан, ехать на родину строго настрого запретили, и какая-то часть, оставшаяся ещё от маленькой девочки, решила, что это мама приехала повидаться со мной.

— Ты испугалась собственной матери? — После того как я нехотя поведала странную произошедшую со мной историю, сидя на кухне с чашкой чая в руках. Пришлось протрезветь, чтобы внятно, всё по порядку объяснить нахмуренному Сергею Викторовичу. Иногда он превращается вот как сейчас в мега-босса, и строгий вид заставляет подсобраться и выдавать лишь сухие факты, которые, да что ты, не устраивают эту гору мышц.

— Ты не понимаешь…

— Так объясни. — Резко выдаёт, а потом смягчается, видя, как я ещё крепче сжимаю кружку и прячу глаза. — Пожалуйста, Маш…

— Эх, — Вздох, чувствую, как прожигает меня. Всё же приходится перевезти взгляд со своих рук на его лицо. Внезапная робость овладевает мной. — Тебе это прям сильно важно?

— Да. — Долго рассматривает что-то в моих глазах. Они сухие, даже слишком, больно моргать, и нет желания одновременно с этим отводить в сторону взгляд. Сдаётся и глухо произносит, всё так же не прерывая контакта просто ещё и берёт за руки, отставляя чашку в сторону. Всё равно уже давно остыл чай, который должен был по идее меня успокоить, а вон как вышло… — Или дай установку, что делать в такие моменты. Мне пипец, как не понравилось выражение твоего лица тогда. Хотелось пойти и надрать морду твоему обидчику.

— Тебе лишь бы подраться. — Внезапно расслабляюсь от его интонаций, слов и лёгкого поглаживания больши́м пальцем по внутренней части ладони.

— Но-но-но, милая. — Поднимает указательный палец и шуточно трясёт им в воздухе. Потом этой же рукой убирает выпавшую прядку мне за ушко, оставляя на щеке горячий след прикосновения. — По этой части спец Три В, вообще-то.

— Да-да, так я и поверила. — Шуточная фраза обрывается и уже другим тоном продолжаю. — Там в окне она шла не одна.

— Ты всё-таки уверена, что это была твоя мать? — Сразу понял, о ком идёт речь Серёжа.

— Да, такой структурой волос я обязана ей. — Выпускаю ещё одну прядку и протягиваю её между пальцев перебирая. Хочу, чтобы он и её убрал, оставив свою ладонь на подольше. Словно кошка мне хочется тереться, выпрашивая ласки у хозяина прямо сейчас, в эту секунду. — И именно до того, как у меня не появилась куча стайлинговых средств, именно определённым образом у меня ложились завитушки прямо как у неё.

Вздёрнутая бровь и ухмылка была красноречивей всех слов.

— Ой, не спрашивай, просто знаю, и всё. Почувствовала и всё, понимай как хочешь.

Я вскочила и не могла успокоиться, всё взмахивая руками, вновь теребя причёску, вернее, то, что от неё осталось. Недолго пробегала, меня притянули сильные руки, захватывая в сильные тиски и аккуратно усаживая на колени. Просили, распишитесь. Куприн вновь ласкает моё ушко не только прикосновением, но и тяжёлым дыханием…

— Хорошо, кто был с ней? — Чтобы как-то отвлечься, Куприн задал вопрос, вновь возвращая нас к неприятной теме. — Твой отец?

— Нет, слава богу. — Были бы свободны руки, то перекрестилась бы. — С ней была моя сестра, по всей видимости…

— У тебя есть сестра?

— Живой?.. Не было…