Зачет по личному делу 1 (СИ)

Глава 10

Месяц спустя я перестала задавать себе вопросы.

Не потому, что нашла на них ответы. А потому, что поняла: их просто не существует. Вопросы повисли в воздухе, как та самая тишина между нами, тяжелая, наполненная чужими ударами сердец, когда мы засыпали вчетвером на моей узкой кровати, переплетенные телами.

Как мы живём? Почему они всё ещё здесь? Что будет, когда их родители узнают? Когда узнает декан?

Вопросы оставались без ответов, рассыпаясь в прах, стоило Артёму прикусить мочку моего уха, или Денису провести ладонью по внутренней стороне бедра, или Марку посмотреть на меня с задней парты тем взглядом, от которого у меня подкашивались колени. Я просто перестала их задавать. Я жила в моменте. В их руках, их губах, их членах. В том безумном, всепоглощающем водовороте, который назывался моей новой жизнью. Жизнью, где границы между «можно» и «нельзя» стерлись в первую же ночь, превратившись в мокрое пятно на простыне.

Но жизнь за пределами спальни не исчезла. Она ждала за дверью, терпеливая, как хищник, принюхиваясь к нашей беспечности. И сегодня она напомнила о себе.

— Алина Валерьевна, можно вас на минуту?

Голос декана прозвучал из динамика домофона так внезапно, что я едва не выронила стопку методичек. Я только зашла в универ после лекции, чувствуя себя на удивление расслабленно. Мои пальцы всё ещё помнили хватку Марка, на коже под одеждой алели следы от губ Дениса, а в ушах звучал хриплый смех Артёма. Я замерла, чувствуя, как кровь отливает от лица, оставляя после себя ватную пустоту.

— Да, конечно, Сергей Иванович.

Собственный голос прозвучал чужеродно — слишком бодро, слишком громко для той паники, что скреблась в груди.

В кабинете декана пахло кофе, дорогим табаком и старыми книгами — запах устоявшегося порядка, от которого меня замутило. Сергей Иванович сидел за массивным столом, медленно перебирая бумаги, словно взвешивая каждую. Когда я вошла, он поднял голову, и его взгляд — спокойный, изучающий — вонзился мне в позвоночник.

— Присаживайтесь.

Я села на краешек стула напротив, положив руки на колени, чтобы скрыть дрожь. Пальцы вцепились в ткань юбки так сильно, что побелели суставы.

— У нас тут возникли некоторые… разговоры, — начал декан осторожно, откладывая бумаги в сторону. — Касательно ваших отношений со студентами.

Сердце рухнуло куда-то в пятки, разбиваясь о ребра. В ушах зашумело. Разговоры. Уже разговоры. Я сглотнула вязкую слюну, стараясь, чтобы лицо не выдало ужаса.

— Какие отношения? — спросила я, и голос, к моему удивлению, прозвучал ровно, почти удивленно.

— Северцев, Романов и Соболев, — перечислил он, и каждое имя падало на стол гирей. — Трое студентов вашей группы. Говорят, вы проводите с ними много времени вне занятий. Совместные поездки, поздние встречи. — Он сделал паузу. — Я бы сказал, это выходит за рамки стандартного кураторства.

— Кто говорит? — спросила я, понимая, что это вопрос-ловушка, но остановиться не могла.

— Это не важно. Важно то, что это правда?

Я молчала секунду. Может, две. Время растянулось, как резина. Я смотрела на переносицу декана, чтобы не встретиться с ним глазами, и лихорадочно прокручивала в голове варианты. Отрицать всё. Упирать на профессионализм. Не дать ему усомниться.

Потом я выдохнула. Медленно, контролируя диафрагму.

— Я не сплю со студентами, Сергей Иванович, — сказала я, чеканя каждое слово. — И никогда не позволю себе непрофессионального поведения.

Полуправда. Самая опасная ложь. Я действительно не спала со студентами. Я спала с ними — с Артёмом, Марком, Денисом — с тремя мужчинами, которые по воле случая значились в моей группе. Но это было не «непрофессиональное поведение». Это была жизнь. Это была потребность. Это было то, от кчего я не хотела отказываться.

Декан смотрел на меня долго, изучающе. Мне казалось, он видит меня насквозь — видит следы их пальцев на моей коже, слышит эхо наших стонов в стенах моей квартиры. Но он просто кивнул.

— Я надеюсь на это, Алина Валерьевна. Вы хороший преподаватель, и я не хочу терять вас. Но если до меня дойдут подтверждённые слухи…

— Не дойдут, — перебила я, понимая, что это наглость, но сил играть в вежливость уже не было. — Можете быть спокойны.

Я встала и вышла из кабинета, стараясь не бежать. Но стоило тяжелой дубовой двери закрыться за мной, как ноги подкосились. Я прислонилась к холодной стене, прижимаясь лопатками к штукатурке, и пыталась отдышаться. В коридоре было пусто, но мне казалось, что за каждым углом прячутся глаза.

Кто-то видел. Кто-то говорил. Кто-то хочет уничтожить меня. Или уничтожить их.

Я нашла их в спортзале. Сразу после пары, когда коридоры опустели. Артём отрабатывал удары на груше, и каждый удар звучал выстрелом в тишине. Марк и Денис сидели на скамейке, склонившись над телефоном Дениса. Когда я вошла, они подняли головы, и напряжение, повисшее в воздухе, стало физически осязаемым.

— Что случилось? — Марк вскочил первым. Он всегда был самым быстрым на чтение эмоций. Его глаза скользнули по моему лицу, и я увидела, как в них зажигается опасный огонь.

— Декан вызывал, — сказала я, прислоняясь к дверному косяку, потому что ноги всё ещё не слушались. — Кто-то донёс о наших… отношениях.

Тишина повисла в спортзале. Даже Артём перестал бить грушу. Кожаная обивка медленно качнулась в последний раз и замерла. Трое парней смотрели на меня, и в этот момент они были похожи не на студентов, а на стаю молодых хищников, почуявших опасность.

— Кто? — спросил Артём глухо. Он повернулся к нам, и его руки, всё ещё обмотанные бинтами, сжались в кулаки.

— Не знаю. Он не сказал. Но кто-то видел нас. Или слышал. Или догадался.

— Катя, — выдохнул Денис, и в этом выдохе не было сомнений. — Точно она.

Я перевела взгляд на него. Он сидел, подавшись вперёд, с таким выражением лица, будто уже прокручивал в голове сценарий разборки.

— Почему ты так думаешь?

— Она сохнет по Марку уже полгода, — Денис кивнул в сторону Марка, который стоял, скрестив руки на груди. — Подкатывала, дарила подарки, ждала после пар. А тут он… — Денис запнулся, подбирая слова, — … занят. И не с ней. Она могла заметить. Или подслушать. Она вертится возле универа постоянно, как шпион.

Марк выругался сквозь зубы. Коротко, зло, одним словом.

— Я разберусь.

— Нет, — я схватила его за руку, чувствуя под пальцами твердые мышцы предплечья. — Ничего не делай. Ты слышишь? Не привлекай внимания. Не говори с ней, не угрожай, не выясняй отношения. Мы должны быть осторожнее.

— Осторожнее? — переспросил он, и в его голосе зазвенел металл. — Ты предлагаешь нам перестать встречаться?

— Я предлагаю не светиться, — сказала я, повышая голос, чтобы перекрыть его агрессию. — Не приезжать всей толпой к моему подъезду. Не сидеть на первом ряду и не сверлить меня взглядами всю лекцию. Не оставлять засосов там, где их увидят. — Я перевела дыхание. — Мы стали слишком беспечными. Думали, что нас никто не заметит, если мы сами будем верить, что всё нормально. Но это не так. Кто-то уже заметил.

— А где мы будем встречаться? — спросил Денис. В его голосе не было агрессии, только тихая, спокойная озабоченность. Он всегда был самым рассудительным.

— Не знаю, — призналась я. — Но не у меня. Если за мной следят, то и за вами могут. Я не хочу, чтобы кто-то из вас попал под удар.

— Под удар? — усмехнулся Марк. — Я тебя умоляю. Декан скорее тебя уволит, чем нас тронет.

— Вот это меня и пугает больше всего, — ответила я.

Артём подошёл ближе. Он медленно снял бинты с рук, бросил их на скамейку, и подошел ко мне вплотную. Я чувствовала жар его тела, запах пота и металла от груши. Он взял моё лицо в ладони — грубо, но не больно, заставляя смотреть в глаза.

— Ты боишься? — спросил он. В его голосе не было насмешки, только констатация факта.

— Да, — призналась я. — Боюсь потерять работу. Боюсь, что мою карьеру уничтожат. Боюсь, что вас отчислят. Боюсь всего.

— Никто нас не отчислит, — усмехнулся Марк у меня за спиной. — Мои родители на содержание университета больше, чем весь бюджет города, выделяют. Декан скорее проглотит свой диплом, чем тронет нас.

— Это меня и пугает, — повторила я, глядя в глаза Артёму. — Меня уволят. А вы останетесь. И я останусь ни с чем.

Они переглянулись. Что-то пронеслось между ними — беззвучное, понятное только им. Телепатия, которую я давно заметила, но никогда не могла объяснить.

— Есть место, — сказал Артём, не отводя от меня взгляда. — У меня есть дом за городом. Родители там почти не бывают. Дом в лесу, соседей нет. Мы можем встречаться там. Спокойно. Без оглядки.

— Это безопасно?

— Абсолютно. Никто не узнает. Территория огорожена, камеры по периметру. — Он усмехнулся краем губ. — Отец параноик, но сейчас это играет нам на руку.

Я колебалась секунду. Может, пять. Смотрела на них троих — на Марка, всё ещё злого, сжавшего челюсти, на Дениса, спокойного и рассудительного, на Артёма, чьи ладони всё ещё согревали мои щёки.

— Хорошо, — сказала я. — Сегодня?

— Сегодня, — подтвердил Марк, и его улыбка стала той самой — хищной, обещающей. — После пар. Жди нас у центрального входа, через двадцать минут.