Зачет по личному делу 1 (СИ)

Глава 20

Мы вышли в коридор. Я прислонилась к холодной стене и выдохнула — так, будто до этого не дышала целую вечность.

— Вы с ума сошли, — сказала я, переводя дыхание. — Вы могли бы просто промолчать. Прийти, посидеть тихо, не привлекать внимания. Вас бы никто не тронул.

— А ты могла бы всё отрицать, — ответил Марк, поправляя ворот куртки. — Но не стала. Почему?

— Потому что не умею врать, — я посмотрела на него, и в горле снова встал ком. — Потому что люблю вас. Потому что правда… правда иногда важнее безопасности.

— Вот и мы не умеем, — Денис обнял меня, притянул к себе, и я уткнулась носом в его плечо, вдыхая знакомый запах цитрусов и чего-то свежего, его запах. — Мы вместе. До конца. Что бы они ни решили.

— Что теперь будет? — спросила я, поднимая голову.

— Не знаю, — честно сказал Артём, и это честное «не знаю» прозвучало надёжнее любых обещаний. — Но что бы ни случилось — мы справимся. Вместе. Вчетвером. Это не просто слова, Алина. Это план.

Я посмотрела на них. На их решительные лица, на их горящие глаза, на руки, которые всё ещё касались меня — Марк держал за руку, Денис обнимал, Артём стоял за спиной, и я чувствовала его тепло через одежду.

Я поняла, что готова на всё. На увольнение, на скандал, на изгнание из академической среды, на то, что моя фамилия станет нарицательной. Потому что они — это больше, чем карьера. Больше, чем репутация. Больше, чем всё, что я строила пятнадцать лет.

— Пойдёмте отсюда, — сказала я, оглядывая коридор, по которому уже бродили первые любопытные. — Я не хочу ждать здесь. Не хочу, чтобы они смотрели.

— Куда? — спросил Марк.

— Есть одно место, — я улыбнулась, и в этой улыбке было что-то от той Алины, которая жила до всего этого. Той, которая умела рисковать.

Я привела их в свою преподавательскую.

Ту самую, где всё началось восемь месяцев назад. Где они впервые взяли меня на столе, среди разбросанных конспектов по макроэкономике, а я даже не успела испугаться — только отдалась этому безумию с головой.

Сейчас комната была пуста. Коллеги разошлись по заседаниям, в коридорах стояла та особенная тишина, которая бывает только в учебных корпусах, когда все на совещаниях. Солнце светило сквозь жалюзи, разрезая пространство на тонкие полосы света и тени.

Я закрыла дверь на ключ. Щелчок замка прозвучал в тишине громко и окончательно.

— Ты чего? — спросил Денис, но в его глазах уже загорелся знакомый огонь — тот самый, который я видела каждый раз, когда оставалась с ними наедине.

— Я хочу вас, — сказала я, и слова эти прозвучали легко, без тени стыда. — Прямо сейчас. Здесь. Пока они решают нашу судьбу. Я не хочу ждать. Не хочу думать. Я хочу чувствовать.

— А если кто-то войдёт? — Марк кивнул на дверь, но его голос уже сел, стал ниже.

— Не войдёт, — я повернула ключ в замке ещё раз, для верности. — Я заперла дверь. И даже если войдут — мне всё равно.

Марк усмехнулся, покачал головой.

— Безумная женщина.

— Ваша безумная женщина, — поправила я, подходя к нему.

Я подошла вплотную и начала расстёгивать его рубашку. Медленно. Пуговица за пуговицей. Под моими пальцами его грудь вздымалась всё чаще, дыхание становилось глубже. Марк смотрел на меня сверху вниз, и в его глазах было что-то первобытное — смесь желания и нежности, от которой у меня кружилась голова.

— Ты уверена? — спросил он, когда я расстегнула последнюю пуговицу. Его голос был хриплым.

— Никогда не была так уверена, — ответила я, стягивая с него рубашку.

Я провела руками по его груди — твёрдой, горячей, покрытой лёгкой испариной, — по животу, по дорожке тёмных волос, уходящих за ремень брюк. Марк замер, только желваки ходили на скулах — он сдерживался, всегда сдерживался первым.

Денис подошёл сзади, и я почувствовала его дыхание на шее. Он начал целовать меня — медленно, вжимаясь губами в кожу, проходя от основания шеи к плечу, заставляя меня выгибаться. Его руки гладили мои бёдра через тонкую ткань юбки, поднимались выше, к груди, и я чувствовала, как соски твердеют под тканью блузки.

Артём встал передо мной, взял моё лицо в ладони — большие, тёплые, надёжные, — и поцеловал. Медленно. Глубоко. Так, что у меня подкосились ноги, и только руки Марка на талии удержали меня на ногах.

— Я люблю вас, — прошептала я в губы Артёму, чувствуя вкус его поцелуя. — Так сильно, что это пугает меня. Каждую ночь я боюсь, что проснусь и этого не будет.

— Не будет, — ответил он, и его голос прозвучал твёрже, чем когда-либо. — Мы никуда не уйдём.

Мы раздевали друг друга не торопясь. В этом не было обычной спешки, животной страсти, которая часто владела нами в первые месяцы. Сегодня было что-то другое — торжественное, почти священное. Как будто мы готовились к чему-то важному, как будто этот час был всем, что у нас осталось.

Марк снял с меня блузку, расстегнул юбку, и она упала на пол лёгким шелестом. Денис расстегнул мой бюстгальтер, и я вздохнула свободнее, когда тесная ткань перестала сжимать грудь. Артём опустился на колено, стягивая с меня трусы, и на секунду замер, глядя на меня снизу вверх — в его взгляде было столько обожания, что у меня перехватило дыхание.

Когда мы остались полностью обнажёнными, Марк подошёл к столу, смахнул с него бумаги. Конспекты, методички, распечатки веером разлетелись по полу.

— Помнишь? — спросил он, оборачиваясь.

— Помню, — улыбнулась я. — Это был самый безумный день в моей жизни.

— Тогда повторим?

Он усадил меня на стол. Холодная деревянная поверхность обожгла ягодицы, и я вздрогнула. Я раздвинула ноги, открываясь перед ними, чувствуя, как воздух касается влажной, горячей плоти.

— Какая же ты красивая, — выдохнул Денис, опускаясь на колени.

Он раздвинул мои бёдра шире и начал целовать. Медленно, смакуя каждое движение. Его губы прошли по внутренней стороне бедра — горячие, влажные, — поднимаясь всё выше. Я откинула голову, вцепившись в край стола.

Марк встал рядом, и я взяла его член в рот. Солоноватый вкус предвкушения, твёрдая плоть, пульсирующая на языке. Я двигалась медленно, дразня, обводя головку языком, и слышала, как его дыхание сбивается. Артём стоял сбоку, глядя на нас тяжёлым, горячим взглядом, и медленно гладил себя — его рука двигалась в такт моим движениям.

Денис лизал меня так, будто хотел запомнить мой вкус навсегда. Его язык входил в меня, выходил, обводил клитор, снова входил, и я чувствовала, как напряжение растёт, как низ живота сжимается в сладкой, тугой судороге.

Я чувствовала, что приближаюсь к краю — тот самый момент, когда мир сужается до одной точки, до одного ощущения, — но Денис вдруг остановился.

Он поднял голову, мокрый от меня, с горящими глазами.

— Не смей кончать, — прошептал он. — Не сейчас. Не без нас.

— Тогда трахните меня, — попросила я, и мой голос прозвучал хрипло, чужим. — Пожалуйста. Я не могу больше ждать.

Марк вышел из моего рта. Он поднял меня со стола — легко, как пушинку, — развернул и уложил грудью на холодную деревянную поверхность. Конспекты зашуршали под моими ладонями.

— Сейчас, — сказал он, и я почувствовала, как головка его члена упирается в мой вход — горячая, влажная, готовая.