Зачет по личному делу 1 (СИ)

Глава 13

Катя. Она выходила из машины Марка.

Я стояла у окна преподавательской на втором этаже, пила остывший кофе и смотрела на парковку. Марк припарковался у центрального входа. С пассажирского сиденья вышла Катя — поправила юбку, одёрнула блузку, поправила волосы. Она смеялась, запрокинув голову. Марк вышел следом, и я видела, как он улыбается ей в ответ. Как открывает перед ней дверь. Как его рука задерживается на её спине на секунду дольше, чем нужно.

Мир рухнул.

Кофе выпал из рук, разбившись о подоконник. Я смотрела на коричневые брызги на белом пластике и не могла пошевелиться.

Я не пошла на пару. Сказалась больной — бросила дежурную фразу в мессенджере и ушла домой. Дома я просидела в ванной до вечера, пуская воду и не чувствуя ни холода, ни тепла. Я смотрела, как вода стекает по пальцам ног, и думала о том, что он обещал. Они все обещали.

Но слова — это просто слова. Вечером в дверь позвонили.

Я сидела на кухне в одной футболке, смотрела в стену и не двигалась. Звонок повторился. Потом ещё и ещё. Кто-то барабанил кулаками.

— Алина, открой! — голос Марка. — Пожалуйста!

— Уходи, — ответила я через дверь. Голос был сухой, безжизненный. — Уходи к своей Кате.

— Катя? При чём здесь Катя?

— Я видела, как она выходила из твоей машины. Вы так мило смеялись. Я не нужна тебе больше?

Марк забарабанил кулаками с новой силой. Я слышала, как дребезжит дверь.

— Алина, открой дверь. Сейчас же. Или я выломаю её.

— Попробуй.

Он попробовал. Дверь была старой, деревянной, с рассохшимся замком. После третьего удара что-то хрустнуло, и дверь распахнулась, ударившись о стену. Марк влетел в коридор, следом — Денис и Артём.

— Ты что творишь? — заорал Марк. Его лицо было красным, глаза горели. — Мы же волнуемся! Ты трубку не берёшь, на сообщения не отвечаешь, в универе тебя нет!

— Волнуешься? — я засмеялась, и смех вышел истеричным, рваным. — Ты развлекаешься с Катей, а волнуешься?

— Какая Катя, мать твою? — Марк подошёл вплотную. Я чувствовала жар его тела, запах пота и дорогого одеколона. — Я подвёз её до дома, потому что у неё сломалась машина! Она попросила, я согласился. Всё! Ничего больше!

— А смех? — я ткнула пальцем ему в грудь. — Что смех?

— Что смех?

— Ты ей улыбался! Она смеялась! Вы так мило общались!

— Господи, Алина, — Марк схватился за голову, запустив пальцы в волосы. — Я ей улыбался, потому что она рассказала анекдот. Дурацкий, кстати. Про студента и профессора. Это ничего не значит.

— А что значит? — я уже плакала. Слёзы текли по щекам, и я не могла их остановить. — Что значит, Марк? Ты пропадаешь на недели, не звонишь, не пишешь, а потом я вижу тебя с другой… Ты обещал. Вы все обещали. А я сижу здесь одна, с ума схожу, дрочу в душе, представляя ваши руки, потому что вы меня бросили!

— Мы тебя не бросали, — сказал Денис тихо. Он стоял в дверях, прислонившись к косяку, и смотрел на меня с болью.

— А что вы сделали? — я обернулась к нему. — Вы исчезли. Оставили меня одну. А потом я вижу это… — я махнула рукой в сторону Марка. — Вы не нуждаетесь во мне. Вы нуждаетесь в том, что я делаю. В моём теле. В моём… — голос сорвался.

— Я люблю тебя, — сказал Марк жёстко, перебивая мои рыдания. Он схватил меня за плечи, встряхнул, заставляя смотреть в глаза. — Только тебя. Одну тебя. Идиотку ревнивую.

Он схватил меня за плечи и поцеловал. Грубо, властно, так, что искры из глаз. В этом поцелуе было всё — злость, страх, желание, отчаяние. Я вцепилась в его футболку, чувствуя, как мои колени подкашиваются.

— Только тебя, — повторил он в губы, отрываясь на секунду. — Поняла?

Я всхлипнула. Слёзы текли по лицу, смешиваясь со слюной.

— А они? — я посмотрела на Дениса и Артёма, которые стояли в дверях, не решаясь подойти. — Вы тоже?

— Тоже, — ответил Денис. Он подошёл ближе и взял меня за руку. — Только ты.

— Только ты, — эхом отозвался Артём. Он не двинулся с места, но его взгляд — тяжёлый, тёмный — говорил больше, чем слова.

Я разрыдалась в голос.

Истерика выходила наружу, и я не могла её остановить. Всё, что копилось три недели — одиночество, страх, неопределённость, ревность — выплёскивалось рыданиями, судорожными вздохами, дрожью. Марк обнимал меня, прижимая к себе, гладил по спине, шептал какие-то глупости — «тише», «я здесь», «всё хорошо». Денис принёс воды, заставил сделать несколько глотков. Артём просто стоял рядом, но его присутствие успокаивало.

Когда я успокоилась, дыхание выровнялось, слёзы иссякли, Марк взял моё лицо в ладони. Его пальцы были влажными от моих слёз.

— Больше никогда не сомневайся в нас, — сказал он. — Никогда. Слышишь?

— Не буду, — пообещала я. И в этот момент я верила в это.

— А теперь, — он улыбнулся той самой хищной улыбкой, которая всегда предвещала что-то опасное, — я думаю, нам нужно закрепить этот разговор. Чтобы ты запомнила.

— Как? — прошептала я.

— Мы покажем тебе, кому ты принадлежишь.

Они раздели меня догола. Прямо в коридоре.

Марк стянул футболку через голову. Денис расстегнул джинсы, снял их вместе с трусами. Артём снял носки, которые оставались единственной одеждой. Я стояла перед ними, дрожащая, открытая, уязвимая. Холодный линолеум обжигал ступни, но я не чувствовала ничего, кроме их взглядов.

— На колени, — приказал Марк.

Я опустилась на колени. Холод линолеума впился в кожу, но я не пошевелилась.

— Ты наша, — сказал он, расстёгивая джинсы. — Повтори.

— Я ваша, — прошептала я.

— Громче.

— Я ваша! — голос отразился от стен коридора.

— И ничья больше. Никогда.

— Никогда, — повторила я.

Марк расстегнул джинсы, и его член выпрыгнул наружу — твёрдый, пульсирующий. Он подошёл к моему лицу, и я почувствовала запах его кожи, мускуса, желания.

— Докажи, — сказал он.

Я взяла его в рот. С жадностью, с благодарностью, с мольбой. Я сосала его — глубоко, ритмично, чувствуя, как он пульсирует на языке. Мои руки скользнули по его бёдрам, сжимая, царапая.

Денис встал сзади. Я почувствовала, как его член упирается в мой вход — влажный, готовый. Он вошёл медленно, осторожно, давая привыкнуть к его размеру. Я застонала вокруг члена Марка, чувствуя, как меня заполняют.

Артём сел на пол передо мной. Я гладила его член рукой, дроча в такт движениям Дениса. Кожа на коже, ритм на ритме.

Мы замерли в этой позе. Я — на коленях, с членом Марка во рту, членом Дениса в киске, и рукой на члене Артёма. Полностью открытая, полностью их. Моё тело больше не принадлежало мне. Оно было инструментом, сосудом, полигоном для их желаний.

— Теперь ты поняла? — спросил Марк.

Я замычала утвердительно, не в силах говорить.

— Хорошо. Тогда кончай.

Они ускорились. Марк трахал мой рот — глубоко, ритмично. Денис — киску, ускоряясь с каждым толчком. Артём двигался в моей руке, и я чувствовала, как его член пульсирует, наливается тяжестью. Я чувствовала, как напряжение растёт, как сжимается низ живота, как всё тело кричит о разрядке.

Я кончила первой.

Волна накрыла с такой силой, что я чуть не упала. Внутренние мышцы сжались вокруг члена Дениса, и он застонал. Марк кончил мне в рот, и я глотала, не переставая стонать, чувствуя, как горячая жидкость стекает по горлу. Денис кончил в меня, глубоко, обильно. Артём кончил мне на грудь, и я чувствовала, как его сперма стекает по животу, смешиваясь с потом, слюной и моим собственным соком.

Мы рухнули на пол в коридоре. Вчетвером, в куче-мале, тяжело дыша.

Я лежала на спине, глядя в потолок. Моё тело пульсировало, сжималось, не могло остановиться. На груди и животе подсыхала их сперма. Влажность между ног смешивалась с холодом линолеума. Вкус Марка всё ещё стоял во рту.

— Теперь ты поняла? — повторил Марк. Он лежал рядом, тяжело дыша.

— Поняла, — выдохнула я.

— Что ты поняла?

— Что я ваша. Только ваша.

— И мы твои, — добавил Денис. Он лежал с другой стороны, и его пальцы переплелись с моими. — Только твои.

Артём молчал, но его рука сжимала мою лодыжку, и его дыхание было ровным, спокойным.

Мы лежали на холодном линолеуме, голые, мокрые, счастливые. За окном давно стемнело, и в квартире было темно, только свет фонарей пробивался сквозь щели в шторах.

Я закрыла глаза и почувствовала, как их тела согревают меня с трёх сторон. Марк — справа, горячий, порывистый. Денис — слева, спокойный, надёжный. Артём — у ног, молчаливый, твёрдый.

Я знала — это только начало. Нас ждёт ещё много испытаний. Много слёз, много ссор, много примирений. Декан, Катя, родители, слухи — всё это не исчезло. Оно ждало за дверью, терпеливое, как хищник.

Но сейчас, в этот момент, всё было правильно. Потому что мы были вместе. И это было важнее всего.