Зачет по личному делу 1 (СИ)

Глава 16

Мы лежали на ковре, глядя на огонь в камине. Тишина была тёплой, уютной, как одеяло. Полено прогорело, рассыпавшись красными угольками, и свет стал мягче, приглушённее.

— Я хочу, чтобы вы кое-что знали, — сказала я, глядя на пляшущие языки пламени.

— Что? — спросил Артём.

— Я никогда не была так счастлива, — слова выходили медленно, будто я пробовала их на вкус. — Никогда. Даже когда вы меня бесите, когда я ревную, когда мы ссоримся — я всё равно счастлива. Потому что вы есть. Потому что я просыпаюсь и знаю: где-то в мире есть вы трое. И это меняет всё.

— Мы тоже, — ответил Марк. Он повернул голову, и я увидела его профиль — чёткий, как вырезанный из камня. — Я думал, что знаю, что такое счастье. Дорогие машины, деньги, девушки на одну ночь. Я был уверен, что это оно. Но это всё ерунда. Игрушки. Настоящее счастье — это ты. Это мы.

— Четверо, — добавил Денис. Он переплёл свои пальцы с моими, и я почувствовала тепло его ладони. — Одно целое. Не знаю, как это называется — любовь, безумие, судьба. Но это работает. И это единственное, что имеет значение.

Артём промолчал, но его рука сжала мою ногу — сильно, почти до боли. Я знала: он говорит, когда уверен в словах. Если он молчит, значит, он просто слушает. И этого достаточно.

Мы пролежали так до полуночи. Камин догорел, и в комнате стало прохладно. Марк встал первым, потянулся, хрустнув позвоночником.

— Пора в кровать, — сказал он. — Я замёрз.

— Ты всегда мёрзнешь, — фыркнул Денис, поднимаясь.

— Потому что я человек тонкой душевной организации, — парировал Марк, подавая мне руку. — А ты — быдло с периферии, тебе и снег по колено.

— Я из центра, придурок, — Денис подхватил меня с другой стороны, и они подняли меня на ноги, не дав упасть.

Мы перебрались в кровать — огромную, с белоснежным бельём, которое Артём менял каждую неделю, потому что «чистота — залог здоровья». Я улыбнулась, вспомнив, как он впервые сказал эту фразу, когда я застала его за сменой простыней в четыре утра.

В кровати мы не спали. Мы любили друг друга. Медленно, нежно, почти без слов.

Марк вошёл в меня сзади, лёжа на боку. Его руки обхватили мою грудь, пальцы играли с сосками, дразнили, щипали. Денис прижался спереди, целуя мои губы — мягко, лениво, смакуя. Артём гладил мои бёдра, спускался ниже, находил самые чувствительные места, заставляя меня выгибаться.

Это было не так жёстко, как обычно. Не так безумно. Не было приказов, не было гонки за оргазмом. Было только движение — плавное, как прилив, как дыхание.

Я кончила три раза. Медленных, тягучих, глубоких. Каждый раз я чувствовала, как они замирают, давая мне время, а потом продолжают — ровно, ритмично, как сердцебиение.

Они кончали в меня, на меня, друг на друга. Без спешки, без суеты. Просто завершая то, что начали, как дорисовывают картину последними мазками.

К утру мы были похожи на спятивших осьминогов — переплетённые руки, ноги, тела. Я спала в центре, как всегда, окружённая их теплом. Марк храпел в моё ухо, Денис прижимался к спине, Артём держал меня за руку, даже во сне не отпуская.

И мне было хорошо. Спокойно. Правильно.

Утром меня разбудил звонок телефона.

Сначала я не поняла, что это. Где-то далеко, сквозь сон, вибрировала мелодия. Я протянула руку к тумбочке, с трудом разлепила глаза. Тело было тяжёлым, налитым свинцом, мышцы ныли от вчерашней нагрузки.

На экране высветилось имя: «Лариса Петровна».

— Алло? — сонно пробормотала я, откашлявшись.

— Алина, ты где? — голос коллеги был взволнованным, срывался на высокие ноты. — Тебя декан ищет. Срочно. Он звонил мне полчаса назад, сказал, чтобы я тебя нашла любой ценой.

Я села на кровати, резко просыпаясь. Сердце ухнуло куда-то вниз, в желудок.

— Что случилось? — спросила я, уже понимая, что случилось что-то плохое. Такой тон не бывает по пустякам.

— Не знаю, — Лариса Петровна говорила быстро, нервно. — Но он сказал, чтобы ты приехала как можно скорее. Говорит, очень важно. Алина, он был… он был очень зол. Я такого не видела давно.

— Хорошо, я сейчас.

Я положила трубку и посмотрела на спящих парней. Марк заворочался, почувствовав моё движение. Его глаза открылись — мутные, сонные, но через секунду стали ясными.

— Что? — спросил он, садясь. Его рука легла на мою спину, пальцы вцепились в кожу.

— Декан вызывает. Срочно. Лариса Петровна сказала, он очень зол.

— Из-за нас? — он сел рывком, резко просыпаясь. Лицо стало напряжённым, скулы заострились.

— Не знаю. Но мне нужно ехать.

Я вскочила с кровати, начала лихорадочно собирать одежду, разбросанную по комнате. Свитер нашёлся под стулом, джинсы — у двери, трусики — вообще в коридоре. Пальцы дрожали, пуговицы не слушались.

Денис и Артём проснулись от шума. Денис сел, протерев глаза, и его лицо сразу стало серьёзным, когда он увидел моё состояние.

— Что случилось? — спросил он, спуская ноги с кровати.

— Декан. Срочно. Я еду.

— Мы с тобой, — сказал Марк, натягивая джинсы. Он двигался быстро, без суеты, как солдат по тревоге.

— Нет. — Я остановила его, положив руку на грудь. Сквозь тонкую ткань футболки чувствовалось биение сердца — частое, неровное. — Не надо. Если это из-за нас, ваше присутствие только всё усугубит.

— А если тебя уволят? — спросил Артём. Он стоял у окна, голый, и свет утра делал его похожим на статую. В его голосе не было паники, только холодная, расчётливая тревога.

— Тогда пусть увольняют, — я посмотрела на них, чувствуя, как слёзы снова подступают к горлу. — Но я не хочу, чтобы вы пострадали. Останьтесь здесь. Пожалуйста.

Я подошла к каждому. Марка поцеловала в губы — коротко, но жадно. Дениса — в щёку, чувствуя колючую щетину. Артёма — в лоб, как ребёнка.

— Я позвоню, как только узнаю что-то, — сказала я, уже стоя в дверях.

— Алина, — окликнул Марк. Я обернулась. Он стоял посреди комнаты, сжимая в руке ремень, и его лицо было мрачным. — Что бы ни случилось — мы вместе. Помни это.

Я кивнула и выбежала из дома.